Там, где кончается любовь

— Хватит, — резко бросил Виктор, явно сдерживая себя с большим трудом. — Довольно игр. Говори, для чего ты позвал меня. Прайс лишь усмехнулся, получив удовлетворение от того, что смог вывести из равновесия самого Князя — предводителя вампиров некоторых штатов США. — Шеннон, теперь можем взлетать, — получив разрешение, девушка в страхе покинула салон, что-то бубня себе под нос. Теодор даже не стал обращать на нее внимание. Он не спеша достал из кармана пиджака льняной платок и приложил его к ране. — Виктор, раз мы сбросили шелуху и перешли на «ты», позволь мне сперва договорить и ни в коем случае не перебивай. — Ну? — торопил Ван Арт. — Хах, Тиффани как-то вскользь упоминала, что терпение никогда не было твоей сильной стороной, — Прайс разговаривал таким тоном, будто они обсуждали погоду. Ситуация выглядела еще более абсурдной, учитывая кровь, которую мужчина вытирал с шеи. — Сомневаюсь, что она вообще разговаривает с тобой, — Виктор скрестил руки, стараясь не смотреть в сторону окровавленного платка и соблюдая зрительный контакт. — Верно, — спокойно подметил Теодор, а затем улыбнулся одним уголком рта. — Добровольно не разговаривает. Но речь пойдет не о Тиффани. А о том, кто интересует нас куда больше. — Фолл… Имя повисло в воздухе между ними, тяжелое и едкое, как запах дешевых сигарет в прокуренном баре. Прайс отметил про себя, что Ван Арт вовсе не казался удивленным, скорее, наоборот, выглядел так, будто некий пазл в его столетней голове сложился. Зато поразило Теодора. Не тот факт, что Виктор догадался, о ком шла речь, а факт недоверия к оборотню. Насколько мужчине было известно, эти двое не из мира сего — являлись друзьями, но, как и в ситуации с Мией, их раскидало по разным баррикадам после событий в Нью-Йорке. Общались ли они? И чем занимался уважаемый кровосос весь год? С Фоллом картина более или менее ясна, но с Виктором статус понятия персоны и личных намерений «все сложно». Тишину разорвал низкий гул. Салон самолета мелко завибрировал и задрожал. За иллюминаторами поплыли огни аэропорта — сначала медленно, затем все быстрее, превращаясь в размытые желтые полосы. Мужчина не повернул головы к окну. Он продолжал смотреть на Виктора. — Надо же, не думал, что мы синхронизируемся в этом вопросе, — Теодор убрал платок обратно во внутренний карман пиджака. — А я уж считал себя параноиком. — Паранойя, — повторил вампир, смакуя слово, будто пробовал редкое вино. — Интересный выбор термина, но это всего-то проницательная наблюдательность. Макс Фолл в Сиэтле, в гуще событий — это не совпадение. Ты ведь и без меня в курсе, поэтому позволь спросить еще раз: для чего конкретно ты позвал меня? — Мне нужна помощь, — честно признался Прайс. — А точнее, твое влияние среди тебе подобных, связи, чтение энергии или что вы там умеете? Мужчина посмотрел в окно. Взлетная полоса мелькнула и провалилась куда-то вниз, вместе с дождем, с Сиэтлом, со всей этой промокшей насквозь реальностью. Самолет резал пелену ливня, не замечая препятствий. «Интересно, — подумал Прайс, провожая взглядом исчезающий в серой мгле город, — это мы улетаем от бури или летим прямо в ее эпицентр?». Вскоре за стеклом не осталось ничего, кроме бескрайнего океана облаков. — Мне кажется или просьба о помощи больше похожа на попытку использовать мои силы? — Виктор даже не шелохнулся, только пальцы на подлокотнике кресла побелели от напряжения. — Не получится. Мне ничего не стоит покинуть самолет прямо сейчас, взорвав его вместе с тобой и твоими прихвостнями на борту. Теодор низко рассмеялся на столь убедительную угрозу. — О, Виктор, брось. Мы оба знаем, что ты блефуешь, ведь убивать ни в чем не повинных людей не в твоих правилах. У вампира заметно дернулся кадык. В глазах вспыхнуло что-то темное и сразу погасло, задавленное железной выдержкой. Вот оно. Прайс показательно принял расслабленную позу, почувствовав очередное удовольствие. Хоть он и был обычным смертным, но как никто другой умел давить на больные точки, которые имелись абсолютно у всех. Князь слишком человечен для своего вида. И в этом личная трагедия Виктора. Он застрял между мирами: не совсем человек, но и не монстр. — Тебе нужны ответы, — продолжил Теодор уже серьезнее. — Мне тоже. Оба владеем разной информацией, которой можем поделиться друг с другом. Не нравится слово «помощь»? Хорошо, предлагаю временное сотрудничество ради благой цели. — Мужчина криво усмехнулся. — Звучит пафосно, знаю. Но ты же не думал, что я буду унижаться и умолять? Виктор молчал долго. Так долго, что Прайс уже начал просчитывать варианты следующего хода. Но вампир лишь устало провел рукой по лицу. — Допустим, — тихо произнес он. — Допустим, я согласен. Но запомни, Прайс: временное сотрудничество не означает доверие. Я буду следить за каждым твоим шагом. — Вот и чудненько, — мужчина кивнул, принимая условия. — Только давай сразу проясним: ты ведь тоже думаешь, Макс Фолл — чей-то послушный песик, прислуживающий хозяину? Виктор покачал головой, услышав саркастичное «песик», но в его глазах не было осуждения, только изможденное согласие. — Хочется верить, что мы ошибаемся. Если же подозрения верны, то Фолл поубивает нас всех, прежде чем мы поймем, кто его дергает за поводок. Прайс усмехнулся и, потянувшись к наполненному шампанским бокалу, сделал большой сладостный глоток, прищурившись. — Что ж, — Теодор поставил бокал обратно на столик. — Чур я первый делюсь своими находками. Прайс поднялся с кресла. Движение плавное, почти ленивое, но Виктор заметил, как напряглись его плечи. Мужчина направился к противоположному ряду сидений, где на столике лежал ноутбук, подготовленный Шеннон. Он вернулся так же неторопливо, уселся на свое место и нажал кнопку на подлокотнике. Свет в салоне мягко погас, оставляя лишь тусклую подсветку по бокам и экран ноутбука, который теперь горел единственным ярким пятном в этом полумраке. Виктор вопросительно приподнял бровь. — Так лучше, — коротко пояснил Прайс, не глядя на него. — Чтобы ничего не отвлекало. Он развернул экран так, чтобы Виктору было видно, и щелкнул по первой папке. — Шон постарался. Я, конечно, тоже, но Шон просто красавчик. Снимал скрытно, рискуя своей шкурой. — Прайс говорил буднично, но в голосе мелькнуло что-то, похожее на гордость. — Вот. Ван Арт мотнул головой, неверяще нахмурив брови. — Подожди… Шон? Фолл-младший? Племянник Макса? — О Боже, — выдохнул Теодор, закатив глаза. — Твое внимание, дорогой Виктор, направлено не туда. Сюда смотри. На экране поплыли кадры. Макс Фолл, выходящий из машины в районе парка Магнусон. Дата и время в углу — за сутки до того, как там нашли тело полгода назад. Макс, сидящий в кафе неподалеку от моста Банпо — снимок сделан за два дня до обнаружения тела Джоанны Отис. Макс, проезжающий мимо заброшенного склада в пригороде Сиэтла — ровно за двенадцать часов до того, как там обнаружили очередную жертву. Виктор молчал. Только желваки на скулах заходили — единственное, что выдавало его состояние. — Что, черт подери, он там делал? — наконец задал вопрос вампир, взглянув на Прайса. Мужчина поймал его взгляд. — Ты так смотришь, словно у меня на лбу написан ответ, — он усмехнулся и переключил папку. — Но это еще не все. На экране появились фотографии, которые Теодор показывал Мие в кабинете «Ночного Рандеву». Семь снимков, семь тел, семь одинаковых ран на груди. — Знаешь, что это? — спросил Прайс, не дожидаясь ответа. — Это не просто ожоги. Это след от Дьявольского обелиска Киссин. — Он выдержал паузу, давая словам осесть в тишине. — Мия поделилась одной интересной легендой. Древний Рим, император, его жена Киссин, взрыв моста. Кристаллы, впитавшие ее кровь, бла-бла-бла, и проклятие: «Кто однажды прикоснется, тот дважды умрёт». — Ты хочешь сказать, раны оставлены обелиском? Постой… — Ван Арт вновь медленно повернул голову к мужчине. — Дьявольский обелиск Киссин… Д.О.К. Вот для чего ты искал Мию. А потом подстроил аварию, узнав от Тиффани, куда она направлялась вместе с Максом, и после устроил детские пытки, — глаза вампира опасно сверкнули алым. — Ты определенно болен, Прайс. Теодор поднял руки, якобы принимая поражение. — В свое оправдание хочу сказать, что ничего бы не произошло, если бы мисс Пейдж не сбежала с нашего первого свидания. Это сильно разбило мне сердце, знаешь ли, — Прайс изобразил всю досаду на лице. — Но ты опять отвлекаешься! Прайс переключил изображение. Теперь на экране были фотографии семи ран — каждая в отдельном окне, с подписью внизу. — Посмотри на них не как на раны, — тихо произнёс он. — А как на символы. Виктор внимательно всмотрелся. — Это... древние знаки. Стороны света. — В яблочко. — Прайс довольно кивнул. — Север, юг, запад, восток, северо-восток, северо-запад, юго-восток. Семь сторон. Семь жертв. Он нажал клавишу, и на экране поверх ран проступила карта мира. Каждый символ переместился в соответствующую ему точку — Европа, Азия, Африка, Америка. — Некто не просто убивал. Он метил. Каждая рана — это не след от ожога. Это печать, указывающая на часть света, откуда родом жертва. Линии, соединяющие символы, потянулись через океаны, пересекая континенты. И в какой-то момент они сошлись в одной точке. Виктор замер. — Нью-Йорк, — выдохнул он. — Нью-Йорк, — эхом отозвался Прайс. — Стадион. Там, где год назад Мия едва не погибла. Там, где всё началось. Он откинулся на спинку кресла, и в полумраке его лицо казалось высеченным из камня. — Восьмая сторона света, Ван Арт. Восьмая жертва, которой пока нет. И если я прав... то этой жертвой должна стать Мия. — И Фолл — помощник ее палача, — шепотом добавил Виктор, и в его голосе не было вопроса. Только горькая констатация. Тишина в салоне стала абсолютной. Даже гул двигателей, казалось, стих, переваривая тяжесть сказанного.