Once upon a star / Однажды под звездой

      Темно.       Не настолько, чтобы не разбирать дороги, но все равно плохо видно, а свет включать как-то не хочется.       Он почти на ощупь продвигается в этом полумраке, чтобы тихо позвать:              — Мью?.. Ты тут?              Тихий томный стон доносится откуда-то сбоку, что заставляет с облегчением выдохнуть: нашел. И подойти ближе к дивану, на котором скрутился мужчина:              — Эй, с тобой все в порядке?              Почему-то хочется присесть рядом, прежде чем положить руку на плечо и тихонько потрясти, пытаясь разбудить:              — Мью…              Чужая рука скользит по его ладони вверх по плечу, захватывая затылок и наклоняя к себе.       Чтобы дать возможность ее хозяину жадно впиться в губы, выбивая дыхание и заставляя кровь кипеть.       Чтобы выдохнуть в мгновения, когда дает Галфу вдохнуть воздух:              — Хочу тебя...              Проснуться с дрожащими руками и дикой утренней эрекцией на своего непосредственного начальника под громкие вопли будильника — бесценно (нет).              Галф свешивает ноги с постели и пытается отдышаться, приводя мысли в порядок.       По крайней мере хотя бы отдышаться...              Утренний кофе ни хрена не бодрит, потому что за энергичность в последнее время отвечают те полуэротические сны, что посещают его теперь с завидной регулярностью. Только эта энергичность совсем другого рода: та, что вызывает слабость в коленях, стоит только увидеть объект своих фантазий наяву.       Интересно, он тоже видит такие сны?       И что он видит?              Вероятно, они какие-то другие, потому что внешне никаких изменений в поведении старшего не наблюдается: тот как и прежде строг и педантичен с ним, когда дело касается работы. И Галф до сих пор в недоумении, почему его все зовут чудовищем… Да, Мью — перфекционист до мозга костей, который хочет, чтобы работа была выполнена идеально. Он сам так работает и требует этого же от других — что тут сложно понять?              Он не терпит халтурщиков и тех, кто выполняет свои обязанности на “отвали” — вот и все…       Он не любит подхалимов, которые угодливо перед ним стелятся, чтобы выслужиться.       Он не любит “дурной” ненужной работы для галочки.       Он не любит тратить время, которого всегда катастрофически не хватает, на всякую фигню.       Он не разменивается на любезности, когда можно сказать правду в лицо и сразу решить вопрос.       Он по-жесткому прямолинеен и честен.              В таком случае… Галф тоже чудовище, потому что разделяет все эти пункты.       И потому что ему ужасно не хочется, но он вынужден признать: ему и правда нравится Мью.       Не как мужчина — о нет! В эту сторону он старается даже не думать…       А именно как человек. Как образец для подражания. Как тот, каким бы сам парень хотел быть: умным, честным, успешным, профессионалом своего дела, жестким с чужими и заботливым с близкими.              Откуда взялся последний пункт?       Галф краснеет, но не может отрицать, что по отношению к какому-то стажеру его начальник и правда проявил верх деликатности и заботливости, когда ему стало плохо. И продолжает проявлять, потому что, младший надеется, увидел его старания.              Почему-то для него крайне важно получить одобрение Мью, увидеть этот довольный блеск в глазах, когда он приносит очередную работу и почти что преданным щеночком смотрит: ну как? все хорошо?       И с волнением ждет вердикта, чуть ли не виляя хвостиком, слыша “хороший мальчик”.       В смысле:              — О, спасибо Галф — все тут как я и хотел. Отличная работа! А вот сейчас нужно сделать это…              И этот внутренний песик вновь готов лететь за следующей брошенной палкой, чтобы принести ее и вновь быть обласканным любимым хозяином.       Он сам не понимает, откуда в нем такая зависимость от похвалы этого человека. Может потому, что Мью никогда не хвалит просто так? Потому что эти слова им заслужены? Заработаны, потому что часы и дни тратятся на то, чтобы выполнить работу максимально безупречно, чтобы увидеть вновь это теплое одобрение в глазах старшего.              И, что самое удивительное — это то терпение, которое к нему проявляется в виде бесконечных разъяснений и ответов на многочисленные вопросы, коих у почти-уже-не-студента Галфа все равно еще очень много, потому что практики ему все-таки не хватает. Парень даже как-то раз осмелел и спросил напрямую, в очередной раз разбирая документы на диване в кабинете шефа:              — Почему начальник отдела так много возится с обычным стажером?              На что тот на несколько секунд задумался, чтобы затем огорошить:              — Не знаю… может потому что ты напоминаешь меня в этом же возрасте? Такой же наивный, полный энтузиазма и энергии, не видящий перед собой никаких преград. И мне почему-то хочется, чтобы тебе пришлось преодолеть чуть меньше трудностей с моей помощью.              Галф теряет дар речи после такого признания. Это звучит как-то интимно что ли… поэтому он не знает, как на такое реагировать, что, видимо, понимает и Мью:              — Эй, не бери в голову! Считай, что я тебя по какой-то неведомой причине воспринимаю как своего младшего брата, которого у меня никогда не было, и хочу ему помочь.              Брата?       Серьезно?       Галф сглатывает комок в горле, потому что совсем некстати перед глазами услужливый мозг начинает прокручивать кадры из их снов.       Братья так не целуются…              Но его начальнику об этом знать совсем не обязательно, поэтому парень кивает, а затем и погружается в очередное задание, предварительно под благовидным предлогом возвратившись на свое рабочее место. Да, в кабинете начальника, конечно, тихо и хорошо работать, но вот вид его скульптурной шеи, что Мью устало потирает, уводит мысли не в сторону диаграмм с показателями, а в сны-фантазии, в которых он губами скользит по этой гладкой нежной коже…              Заработаться до позднего вечера и остаться одному в отделе — уже привычно. Но вот звуки, долетающие из кабинета начальника, его удивили. Мью слушает музыку? Но мелодия какая-то незнакомая…              Конечно, только природное любопытство поднимает его с нагретого места и вместо выхода из здания тянет к одному конкретному человеку, который… играет на гитаре.       Что?       Гитара?       В офисе?              Но больше его удивляет, каким проникновенным становится голос его начальника, когда он тихонько напевает слова неизвестной ему песни, мягко перебирая пальцами струны. Это прекрасно и печально одновременно видеть это отрешенное лицо, погруженное в музыку, что дополняет грустная мелодия.              О чем эта песня?       Галф не знает, потому что боится подойти поближе, чтобы его не обнаружили. Но почему-то кажется, что о любви, иначе почему такая тоска плещет через край?              Звонок телефона прерывает мелодию:              — Да, привет. Еще в офисе.              Галф не хочет подслушивать, поэтому начинает тихонько скользить обратно к рабочему месту, но акустика слишком хорошая:              — Ну разве что по бокалу… Завтра корпоратив на работе — мне еще полночи на нем придется выполнять обязанности начальника и хорошего сына.              Точно! Корпоратив!       Младший и забыл о том, что на фирме завтра отмечают крупную сделку, и на фуршет приглашены все отделы, поэтому уж точно стоит поспешить домой, чтобы выспаться перед тяжелым днем. Поэтому он максимально тихо собирает вещи и закрывает за собой дверь, чтобы Мью ни в коем случае не догадался, что его музицирование кто-то подслушал.              Но выспаться Галфу так и не получилось.       Вроде бы все стандартные процедуры перед сном были проведены: поужинать, принять душ, потупить в телефон, но сон не идет.       А когда все-таки удалось задремать — проснулся от странного жжения в области плеч и груди.              Да, кожа у него всегда была чувствительной, поэтому на такой случай припасен лосьон с пантенолом и антигистаминные препараты, но вот так ночью ни с того ни с сего аллергия до этого не проявлялась… Поэтому утром Галф был просто в худшем расположении духа: помимо того, что не выспался, так еще и зуд до конца не успокоился. Но ходить и почесываться на глазах у коллег и уж, тем более, Мью ему ни в коем разе не хотелось, поэтому пришлось сжимать зубы и терпеть, практически бья себя по рукам, благо, что к вечеру эта напасть утихла.              Его начальник тоже сегодня был каким-то злым и раздраженным, но, вероятно, потому что очередной корпоративный праздник его традиционно не радовал, а он вынужден на нем присутствовать. И Галф, наверное, никогда не видел, чтобы тот так интенсивно выпивал, мрачнея с каждой минутой все больше…              Завесу тайны приоткрыл генеральный директор, который взял слово для торжественного тоста:              — Спасибо всем, кто принимал участие в сделке с нашими дорогими партнерами, — он салютует бокалом какому-то импозантному мужчине. — Я надеюсь, что наше сотрудничество будет не только максимально прибыльным для обеих фирм, но и ускорит объединение двух семей.              Что???       Галфу кажется, что он ослышался и такое бывает только в дешевых дорамах, но нет: болезненное выражение лица начальника подтверждает его предположение. Как и полный бокал виски, который тот залпом в себя опрокидывает.              — Это правда? — парень шепчет Вэну, который оказался неподалеку с тарелкой, полной закусок в одной руке и стаканом чего-то горячительного — в другой.              — Что? Брак между наследниками? Ну да, шеф уже давно помолвлен с дочерью нашего партнера, но вот как-то не в восторге от этой идеи. Ой... — коллега внезапно осознает, что спьяну сболтнул лишнего, но было уже поздно.              Теперь Галф понимает, почему Мью был таким раздраженным целый день и сейчас с таким отчаянием напивается. Вот так положить свою жизнь на алтарь семейной корпорации…              Ему хочется подойти, как-то ободрить, поддержать… Но что он скажет?       Мне жаль? Глупо.       Потому что официально он не должен знать о таком положении вещей.       А неофициально… они не настолько близки, чтобы таким делиться.              Пока он размышляет о возможном предлоге, к нему подкатывают коллеги уже знатно навеселе и не отстают до тех пор, пока он с ними не выпивает за успех этого мероприятия. Галф не особо любитель алкоголя, а точнее — совсем не любитель, поэтому даже бокал шампанского сильно ударяет в голову, но в ней все еще зиждется мысль, что ему нужно к Мью… А тот куда-то исчез из поля зрения, на что Вэн только пожимает плечами и рекомендует поискать его в комнате отдыха.              Темно.       Не настолько, чтобы не разбирать дороги, но все равно плохо видно, а свет включать как-то не хочется, потому что алкоголь плохо с ним совместим.       Он почти на ощупь продвигается в этом полумраке, чтобы тихо позвать:              — Мью?.. Ты тут?              Тихий томный стон доносится откуда-то сбоку, что заставляет с облегчением выдохнуть: нашел. И подойти ближе к дивану, на котором скрутился его начальник:              — Эй, с тобой все в порядке?              Почему-то хочется присесть рядом, прежде чем положить руку на плечо и тихонько потрясти, пытаясь разбудить:              — Мью…              Чужая рука скользит по его ладони вверх по плечу, захватывая затылок и наклоняя к себе.       Чтобы дать возможность ее хозяину жадно впиться в губы, выбивая дыхание и заставляя кровь кипеть.       Чтобы выдохнуть в мгновения, когда дает Галфу вдохнуть воздух:              — Хочу тебя…              Наверное Галф слишком пьян, потому что вместо того, чтобы оттолкнуть в ужасе, отвечает на поцелуй, зарываясь руками в шелк волос и что-то невнятно простонав, когда ощущает решительное прикосновение чужого языка к собственному, что выбивает последние здравые мысли из его головы, оставив только одну.              Боже, как горячо и правильно...