Once upon a star / Однажды под звездой

      Его соседу плохо — это понятно и без слов, потому что похмелье еще никого не делало наутро бодрым и полным сил. Но на Галфа смотреть вообще страшно: он бледный, полупрозрачный и с отеками под глазами. Образ солнечного беззаботного мальчика стесывается под суровой правдой жизни, но это не отталкивает, потому что такой парень, помятый и уставший, кажется каким-то более… близким что ли.              К нему не страшно подойти (не то чтобы до этого Мью чего-то боялся) и предложить помощь, потому что чаще всего от него веет “я все сам” — и это невольно заставляет держаться на расстоянии. А сейчас, когда кто-то явно мучается от головной боли, внутри включается то самое желание заботиться, которое было заморожено на неопределенный срок, потому что не на кого было выплеснуть.       До сегодняшнего дня.              — Ты как? — Мью осторожно ставит стакан с апельсиновым соком на стол возле соседа, который сидит на кухне, схватившись руками за голову и не открывая глаза.              — Терпимо.              Это сильно напоминает вчерашнюю реплику, когда того крутило от боли, поэтому ей снова нет веры. И поэтому рядом со стаканом ложится таблетка аспирина:              — Вот, прими. И… не надо больше так делать.              Ему сложно, почти невозможно признаться, что он и правда волновался, когда видел, как нонг сначала напивался, а потом корчился от боли. Поэтому сейчас старательно выбирает фразы, чтобы не отпугнуть и не нарваться на шипованную защиту, которая активизируется на слишком сильное приближение.              — Мы должны были попробовать.              Да, с этим сложно спорить.       Как и с тем, что второй эксперимент тоже провалился.       И никто из них не знает, что делать дальше.              На него все еще периодически накатывает ощущение нереальности происходящего: как будто ты читаешь книгу, в сюжет которой ты погрузился слишком сильно — и с трудом отделяешь себя от героев, проживаешь с ними эмоции и плачешь из-за их боли. Но потом глава заканчивается, тебе нужно перелистнуть страницу — и в этот момент ты не понимаешь, чья боль сейчас расцветает в твоей груди и сжимает горло холодной рукой. Иногда нужно несколько секунд, чтобы осознать: вот он я, реальный, чтобы вернуться в свое тело и свои чувства. Но все равно еще остается отголосок того героя, с которым ты слился, когда жадно приникаешь взором к строкам на следующей странице.              Их текущая история — это фантастический любовный роман, не самый любимый его жанр, но вот как-то так сложилось, что его никто не спрашивал, а поставил перед фактом, что теперь его жизнь изменилась из-за вмешательства каких-то магических сил, в которые он никогда не верил. И теперь ему нужно найти тот сюжетный ход, который изменит ход истории.       Им.       Им надо найти.              Но пока Галф в таком состоянии — явно ничего хорошего из этого не выйдет. Тот тихо стонет и снова хватается за голову:              — Блин, мне сегодня вечером расчетную часть диплома руководителю показать, а я с трудом помню, сколько мне лет — какие уж там цифры… Мне точно конец.              Мью усмехается и щелкает кнопкой электрочайника, чтобы нагреть воды себе для кофе, раз миссию по пробуждению из мертвых и лечению он завершил:              — Это меньшее из наших зол. Думаю, что моей компетенции начальника отдела, пусть и во временной отставке, хватит, чтобы помочь тебе с вычислениями.              — Правда? — тот резко дергает головой от окрылившей его надежды, но затем снова стонет от боли из-за неудачного движения.              — Правда, только давай позавтракаем сначала, — и Мью улыбается в ответ на стон этого умирающего лебедя. — Ничего не знаю: пару ложек каши ты точно осилишь. А уж рис разогреть я сумею как-нибудь.              — Угу              Парень все еще полуваляется на столе, но терпеливо ожидает своей участи, потому что уж лучше смириться с неизбежным и запихнуть в себя еду, чем пытаться соображать что-то с такой гудящей головой. Но даже в таком состоянии получается сгенерировать вопрос:              — А почему ты ушел с работы?              — Что, версия с отпуском тебя не устраивает? — Мью помешивает кашу в маленькой кастрюльке на огне, но оборачивается через плечо, чтобы увидеть внимательный взгляд все еще красных глаз.              — Эмммм… устраивает, просто мне почему-то кажется, что не в этом дело. Да и об этом бы все знали заранее, а так с утра ты был на работе, а в обед собрал вещи и ушел. И съехал со своей квартиры, живешь тут со мной, играешь на гитаре и даже планируешь помочь мне с дипломом… В моей картине мира начальники отдела маркетинга немного по-другому проводят отпуск.              — Как например? — он выкладывает на тарелки кашу с овощами и пододвигает одну из них Галфу вместе с ложкой.              — Ох, — тот горестно вздыхает, но берет прибор, чтобы, поморщившись, отправить несколько грамм пищи себе в рот. — Например, на дорогом курорте. Или вообще в другой стране.              — Да, неплохие варианты, — Мью кивает, тоже приступая к завтраку. — Но мне нужно было радикально перезагрузиться, поэтому потребовалось сменить привычную жизнь на что-то новое.              — Почему? — и опускает глаза, как будто стесняясь вопроса, на который точно не получит ответ.              Но почему-то хочется с ним поделиться своими мыслями, когда они вместе проходят через такие сложные моменты:              — Потому что настал тот роковой момент, когда моих возможностей стало не хватать для тех требований, что ко мне предъявляют. Знаешь, если ты постоянно ломаешь ветку, отделяя от нее по маленькому кусочку, когда-нибудь она станет настолько короткой, что больше ты не сможешь отделить от нее ни части. Вот я сейчас как та ветка: ни ломаться, ни расти больше не могу. И мне нужно немного разобраться в себе, поэтому взял перерыв.              Слишком много личного для одного утра?       Он ловит внимательный взгляд собеседника и уже сам отводит глаза. Наверное не стоило вот так все переваливать с больной головы на… еще более больную. Поэтому самое лучшее решение сейчас — это методично запихивать в рот кашу, чтобы тот больше не выдавал таких пламенных философских речей.              — Я понимаю, о чем ты, — голос звучит крайне тихо, но тем не менее сразу обращает на себя внимание. — Остановиться и прислушаться к себе.              Это же… его мысли, озвученные другим человеком.       Так вообще бывает???              — Давай доедай уже и пойдем считать твой диплом.              За притворной деловитостью так легко спрятать смущение, правда?       И может быть даже ему верят.       Потому что Галф кивает и отставляет пустую тарелку:              — Спасибо за завтрак. Давай я принесу ноут и материалы в лоджию? Там будет удобнее, чем в моей комнате…              И уже через 10 минут они располагаются на софе, разбирая документы и сверяя с написанным.              — Какая у тебя тема диплома?              — Продвижение как элемент системы маркетинговых коммуникаций.              — Ага… А что рассчитывать надо?              — Экономическую эффективность выставочной деятельности и промышленного туризма.              Мью погружается в бумаги, чтобы вникнуть в суть мероприятий, для составления сводки по затратам.              — А когда ты понял, что хочешь заниматься маркетингом? — Галф смотрит на него с любопытством, уже вроде даже оправившись от утреннего недомогания.              — Когда провалил прослушивание и отец сказал, куда мне надо подавать документы, чтобы потом помочь компании.              Что, это прозвучало слишком резко?       Или слишком много откровений сегодня?       Потому что Галф дернулся в ответ и уставился своими глазищами.              — Что, не ожидал? — сегодня почему-то нет сил притворяться и сглаживать углы. — А сам? Это твоя мечта?              — Наверное да… — тот задумчиво подпирает лицо рукой. — Мне всегда нравились рекламные мероприятия, которые проводили разные фирмы. И хотелось принять участие в их организации. Поэтому я подал документы на маркетинг, а родители сказали, что меня поддержат.              Лицо Галфа почему-то потемнело, как будто в голову пришла какая-то нерадостная мысль, которую тот спешно решил отогнать, махая руками:              — Но это совсем не важно, если я не успею сегодня принести расчеты. Так что у нас там с бюджетом на выставку? Давай посмотрим формулы: у нас много ручной работы...              И они оба снова погружаются в вычисления, при этом где-то в фоне продолжает висеть осознание, что почему-то слишком личное начало вылезать наружу рядом с другим человеком.       

***

      Кажется, что еще немного — и его мозги закипят.       Думай.       Думай!       ДУМАЙ!!!       Думай, как выбраться из этой ситуации с наименьшими потерями. Но, как назло, ни одной умной мысли в голове…              Пальцы аккуратно трогают 4 звезды на коже, что сейчас обнажена, так как нет смысла скрывать их дома. Да, и правда есть какое-то тепло в этой области: еле уловимое, но есть. И это снова подтверждает тот факт, что все происходящее — чертовски реально…              И им нужна пятая звезда, чтобы потом получилось разорвать связь. А пятая — это интимная связь со всеми вытекающими последствиями в виде секса с другим мужчиной. И Мью не уверен, что когда-нибудь будет готов к такому шагу…              Не то, чтобы ему противно. Потому что той ночью сначала во сне, а потом уже в реальности вид Галфа с искаженным от удовольствия лицом не вызвал у него никаких негативных эмоций…              Стоп.       А это как раз вариант!              Он стучится, прежде чем войти, потому что точно не хочет увидеть что-то откровенное еще раз.              — Можно?              — Ага, сейчас, предложение допечатаю, а то мысль уйдет…              Мью дожидается, пока Галф закончит, чтобы, нервно выдохнув, наконец предложить:              — Я думаю, что нам не нужно спать друг с другом, чтобы получить пятую звезду.              Глаза напротив расширяются от удивления:              — Что ты имеешь в виду?              — Я тут подумал… что секс же может быть разным, и это не обязательно… проникновение, — вот да, молодец, аккуратнее с терминами. — По сути даже петтинг можно отнести к интиму.              Красные уши становятся оповещением, что его поняли.       Мастурбация. Может даже взаимная.       И явно вспомнили тот сон.              — По крайней мере мы можем попробовать… — но уверенность начинает испаряться, потому что идея и правда на грани фола.              — А кто будет... это делать? — у Галфа тоже проблемы с лексикой.              — Если хочешь — бросим монетку, кто выиграет — будет… принимающей стороной.              Теперь Мью уже сам краснеет.       И внутри нервно бьется мысль, что они уже оба знают, кто выиграет…       Но младший робко кивает, и монета появляется на ладони.       И через минуту снова падает на ладонь, оповещая о том, что получать удовольствие от действий соулмейта будет Галф.              И снова эта неловкость между ними, которую нужно все же разбить:              — Осталось определиться со временем… как насчет вечера?              — Сегодня? — сипит в ответ.              — Да, — Мью кивает. — Я не уверен, что к такому можно вообще подготовиться, поэтому не вижу смысла тянуть.              — Хорошо…              Голос нонга совсем тихий и хриплый, что выдает напряжение, которое так и бурлит по венам обоих вплоть до самого вечера, когда Мью после душа уже второй раз за день стучит в дверь.              Его соулмейт сидит на кровати, нервно сжимая руки — и его хочется подбодрить, успокоить, но кто бы для него самого это сделал… Потому что абсурдность ситуации вызывает нервный смешок, но он все же проходит внутрь и присаживается рядом:              — Готов?              Галф отводит на мгновение взгляд, но потом снова решительно смотрит ему в глаза:              — Хватит тянуть время. Я весь день ждал, — а руки тем не менее нервно сцеплены между собой — тот невольно зеркалит аналогичную позу Пи`. — Просто сделай — и покончим с этим.              — Знаешь, что? — глаза Мью почему-то сосредоточены на его губах — и он не может оторваться от этого зрелища. — С такими вещами нужно быть терпеливым.              Галф, наверное, из-за внутреннего смятения сглатывает:              — Без поцелуев.              Не больно-то и хотелось…              — И давай выключим свет. Пожалуйста, — та агрессия, что бурлила в голосе еще минуту назад срывается в мольбу, потому что кому-то очень страшно.              Мью без лишних слов протягивает руку к ночнику и выключает свет. Только освещение с улицы сейчас дает им различать лица друг друга. Полумрак — снова, как в прошлый раз, когда они целовались пьяные, и кажется, что глаза ничего не разбирают в темноте. Только он сейчас помогает и усиливает настроение нетерпения.              Рука сама тянется и касается живота, который под прикосновением тут же напрягается. Дыхание учащается у обоих, и в тишине комнаты оно звучит особенно остро. Особенно в тот момент, когда получается проскользнуть под ткань футболки и ощутить сокращающие напряженные мышцы под кончиками пальцев.              Пока ничего противного или отталкивающего: просто тепло человеческого тела под твоей рукой, поэтому можно осмелеть и опуститься немного ниже, погладив чувствительную кожу живота и коснувшись кромки домашних шорт, а затем поднять голову: можно?       И получить кивок в ответ.       И опустить руку еще ниже, чтобы почувствовать пока еще через ткань… набирающее силу возбуждение. А это значит, что Галфу не противно. А это значит, что ему может даже… приятно. Поэтому можно продолжать.              — Я думаю, будет удобнее, если ты ляжешь, — хрипло прошептать.              Тот почему-то беспрекословно повинуется, откидываясь назад на спину, позволяя стянуть с себя шорты и белье, обнажая...       Обнажая.              Мью сглатывает и смотрит на полувозбужденный член, которого ему нужно коснуться. Небольшое преодоление собственного сопротивления — и вот ладонь уже обхватывает твердеющую плоть, чтобы ощутить жар и гладкость кожи.       И услышать всхлип, задушенной рукой, что Галф прижал к губам.       Все еще смотря на искаженное от эмоций лицо, он начинает аккуратно двигать рукой вверх и вниз, пытаясь найти тот ритм, который поможет довести возбуждение его соулмейта до пика.              И снова ничего противного или отталкивающего, это даже завораживает, что ты можешь заставить чужое тело напрягаться малейшим прикосновением и нажатием, виртуозно управляя им так, как тебе нужно.       Тело в напряженных руках на каждое твое движение отвечает той самой вибрацией, которая вызывает в тебе ответную реакцию — и ты возбуждаешься только от того, что другому человеку сейчас так хорошо. Это подстегивает продолжать дальше, разжигает огонь, который и так полыхает между ними.       Мью ускоряет движения рукой — и Галф заходится от недостатка воздуха, выгибаясь дугой и что-то невнятно всхлипывая.       И он не выдерживает несмотря на запрет: наклоняется и сцеловывает с губ вскрик удовольствия, пока тело парня дрожит от пережитого…              Они оба пытаются отдышаться после произошедшего, но Мью сложнее, потому что ему придется справляться с возбуждением самостоятельно потом. Но он смотрит в затянутые поволокой глаза и падает в них, поэтому спешно опускает взгляд.              На его руке, залитой чужой спермой, все еще четыре звезды.       Блядь.