Как мне жить без тебя?

Еще пару месяцев мне удается жить относительно нормальной и даже в чем-то упорядоченной жизнью. По понедельникам и средам я работаю – теперь уже действительно работаю, а не просто штаны протираю! – в Министерстве, по четвергам напиваюсь с Роном и Джорджем, в субботу посещаю могилу Северуса, а по воскресеньям навещаю Тедди. Мне нравится смотреть, как с каждым моим визитом он учится еще чему-нибудь: новому слову, новой песенке. А еще нравится, как он зовет меня «Аи», точнее, с недавних пор – «дядя Аи» (буквы «Г» и «Р» ему пока что не даются). Мы гуляем, играем в волшебные кубики. Я читаю ему книжки с удивительными движущимися картинками. Мы с Тедди в чем-то похожи. Оба в младенчестве остались сиротами. И моих, и его родителей забрала война с Волдемортом. Однако есть и колоссальное отличие. Невзирая на гибель родителей, Тедди окружен любовью и заботой. В его жизни не будет ненавидящих родственников, темных чуланов и постоянных унижений от того, что он не такой, как все. И я счастлив, что, вспоминая о своем детстве, он будет вспоминать и меня. *** В середине июня я получаю приглашение на свадьбу мистера Рональда Билиуса Уизли и мисс Гермионы Джин Грейнджер. «Будем рады видеть вас на нашем торжестве в четверг 24 июня в 19:00», – значится на плотной карточке. Четверг! Единственный день недели, когда – по условиям моего соглашения с Гермионой и, что еще важнее, с Магией – мне позволено пить. Невольно усмехаюсь, оценив тактичность моих друзей. Действительно, кто же пьет на свадьбе один лишь тыквенный сок? Несмотря на выданный мне карт-бланш, веду я себя в день свадьбы исключительно прилично. Уверен, Гермионе пришлось немало понервничать, когда Рон сообщил ей, что назначил меня своим шафером. А вдруг я напьюсь и испорчу все торжество?! Время от времени она тревожно поглядывает в мою сторону и, видя, какой я паинька, ободряюще улыбается. Все-таки у меня замечательные друзья! Без них я бы уже точно давно потерял человеческий облик. Свадьба пролетает как один непривычно радостный, но короткий миг. Рон и Гермиона выглядят такими счастливыми, что даже вечно грызущая меня тоска ненадолго куда-то испаряется, словно туман под лучами яркого летнего солнца. Тем больнее проснуться на следующий день и вновь ощутить себя немыслимо одиноким. *** В конце июня тысяча девятьсот девяносто девятого года из Азкабана освобождается Люциус Малфой. В газетах пишут, что ему даже вернули волшебную палочку, впрочем, наложив на нее кучу ограничений. Признаться, я рад за Драко и Нарциссу. При всех многочисленных недостатках Люциуса он любит свою семью, и мне приятно думать о том, что они наконец-то вместе. Дня через два после этого события со мной происходит странный инцидент, чуть не стоивший мне жизни. Возвращаясь из Министерства, я аппарирую в Косой переулок, чтобы навестить Дориана Фортескью. Погода стоит просто замечательная. Я неспешно иду по переулку, наслаждаясь послевкусием великолепного мороженого, как вдруг останавливаюсь, словно громом пораженный. Из дверей «Флориш и Блоттс» появляется волшебник, при виде которого мое сердце едва не выпрыгивает из груди. Правда, вижу я его лишь со спины, а капюшон черной дорожной мантии скрывает волосы, но я совершенно точно уверен – это Северус Снейп. Он быстро шагает в противоположную от меня сторону, а я не могу двинуться с места, будто мои ноги приросли к земле. – Северус! – кричу я в спину человеку, удаляющемуся от меня такой знакомой походкой. – Северус, постой! Тот даже не оборачивается. Я бегу за ним, расталкивая прохожих, не обращая внимания на гневные окрики, несущиеся мне вслед. Нагоняю уже у самого входа в «Дырявый котел». – Северус! Бесцеремонно хватаю его за мантию. Мужчина оглядывается и изумленно смотрит на меня. Голубые глаза на абсолютно незнакомом лице. Выбившаяся из-под капюшона вьющаяся каштановая прядь. Не он... Не Северус. Я обознался, приняв желаемое за действительное. – Простите, – мямлю я, выпуская его мантию из пальцев, – я ошибся... – С кем не бывает! – усмехается незнакомец. Мое сердце пронзает боль. Жесткая, такая снейповская усмешка на чужом лице ощущается как пощечина. «А вдруг это все же он?» С моих губ уже готов сорваться вопрос, ответом на который наверняка будет лишь недоуменное пожатие плеч, но в этот момент мужчина аппарирует. А я остаюсь стоять, точно пригвожденный к месту своим отчаянием. *** В тот же вечер я срываюсь. Встреча в Косом переулке так потрясла меня, что я совершенно забываю про данную Гермионе магическую клятву выпивать в строго ограниченных количествах и исключительно по четвергам. И забываю, между прочим, абсолютно зря, потому что Магия явно возмущена моей бесчестностью и карает меня неслабым откатом. Все начинается с легкого покалывания в кончиках пальцев. Я, разумеется, не обращаю на подобные мелочи ни малейшего внимания и продолжаю вливать в себя огневиски стакан за стаканом, стараясь стереть из памяти образ незнакомца с походкой и ухмылкой Северуса. Магия – вот же стерва! – не дает мне возможности сполна насладиться опьянением и скручивает, что называется, в бараний рог. Куда там до меня взрывопотаму! От разрывающей голову боли я практически слепну. Пытаюсь позвать на помощь Кричера, но вместо крика из горла вырываются лишь хрипы и невразумительное бульканье. «По крайней мере, сейчас я умру и встречусь с Северусом, – проносится у меня в мозгу. – Жаль только, что миссис Тонкс и Тедди останутся совсем одни...» – думаю я перед тем, как отключиться... *** Белоснежные стены и льющийся из окна солнечный свет... Посмертие? Как бы не так! Ты снова в Мунго, Поттер. После того, как упился до кровавых пикси и тебя приложило магическим откатом. – Мистер Поттер... Гарри, – целитель Сметвик присаживается на край моей постели, и по выражению его лица я понимаю: разговор предстоит не из легких. – Я провел сканирование вашей магической ауры, – серьезно говорит он. – Все настолько плохо, что я даже не знаю, с чего начать. Вы практически опустошили свои внутренние резервы. Печень, почки, сердце функционируют хуже некуда. Магическое ядро в таком плачевном состоянии, что я боюсь, у вас есть все шансы в течение ближайшего года превратиться в сквиба. Что вы с собой делаете, Гарри? Вам совсем наплевать на собственную жизнь? Я молчу. А что я могу ему сказать? Что моя жизнь потеряла всякий смысл второго мая прошлого года? Что я до сих пор не наложил на себя руки лишь благодаря обязательствам перед Тедди? Что я пытаюсь утопить свое горе и отчаяние в алкоголе? – Я обещаю, что после выписки буду следить за своим здоровьем, – мямлю я, стараясь не смотреть Сметвику в глаза. – Ни о какой выписке и речи не идет! – сурово припечатывает он. – Вы останетесь здесь, под моим личным надзором. – Вы не имеете права! – шиплю я сквозь зубы, приподнимаясь на локте. Простейшее движение вызывает головокружение и тошноту, и я, с трудом сдержав рвотный позыв, опускаюсь на подушку. – Имею, – негромко говорит он, – это приказ Министра Шеклболта. Я доложил ему о вашем самочувствии, и он распорядился сделать все возможное, чтобы поставить вас на ноги – хотите вы того или нет. Именно поэтому я не могу выписать вас домой. Представляю, какую шумиху раздуют журналисты. «Победитель Волдеморта пьянством довел себя до полного магического и физического истощения и теперь лечится в больнице Святого Мунго. Прогнозы по поводу выздоровления самые неутешительные...» – Министр считает, что не стоит афишировать вашу госпитализацию, – точно прочитав мои мысли, произносит Сметвик, – это может вызвать нездоровый интерес газетчиков, а вам подобные волнения совершенно ни к чему. По официальной версии вы отправитесь в зарубежную командировку по делам Министерства. – И как долго продлится мое... заточение? – Лечение, Гарри, – мягко поправляет он меня. – Пару месяцев... Возможно, дольше. Все зависит от вас и вашего желания выздороветь. – Но вы не понимаете! – в состоянии, близком к панике, едва не кричу я. – Я не могу остаться в Мунго! Я должен навещать Тедди, помогать миссис Тонкс. Кроме меня, у них никого нет! – Тогда вам тем более следует пройти курс лечения, иначе вы не доживете до того дня, когда ваш крестник поступит в Хогвартс. Уверен, миссис Тонкс тоже хочет видеть вас в добром здравии и обойдется без вашей помощи в ближайшие месяцы. – Вы можете хотя бы отпустить меня домой на выходные? Мне необходимо... сделать еще одно важное дело. Я готов принести клятву, что в понедельник вернусь в Мунго, – обреченно говорю я. На пару минут, кажущихся мне вечностью, Сметвик задумывается. – Хорошо, – в конце концов изрекает он, – я выпишу вас в субботу утром ровно на два дня. Кроме того, вам придется надеть вот это, – он достает из кармана лимонного халата какую-то штуку, похожую на пластиковый браслет. – Что это такое? – без тени любопытства в голосе спрашиваю я. – Новейшая разработка Отдела тайн: распознающий алкоголь артефакт. Месяц назад один итальянский волшебник предложил нашему Министерству магии собственную идею. Как ни странно, совершенно безвозмездно. Разумеется, в Отделе тайн ухватились за нее, как за панацею. После войны слишком многие волшебники пытаются глушить горе алкоголем, а этот артефакт всего за три-четыре недели надежно избавляет от вредной и губительной для здоровья привычки. Правда... – он мнется, словно ему неловко передо мной, – в вашем случае реакция организма на любую выпивку может быть очень сильной и болезненной. Поэтому не советую вам вообще прикасаться к спиртному. Обещаете? – Да, конечно! – поспешно соглашаюсь я. Сметвик застегивает на моем запястье браслет. – Учтите, Гарри, снять его самостоятельно невозможно, – предупреждает он. – Учту, – покладисто киваю, прикидывая, что он подразумевал, когда сказал про «сильную и болезненную реакцию». В голову даже закрадывается крамольная мысль нарушить только что данную Сметвику клятву, напиться на могиле Северуса и наконец уже сдохнуть, однако я моментально душу эти самоубийственные идеи: я нужен Тедди и просто не имею никакого права умирать. *** Сметвик держит слово. В субботу утром Кричер приносит мне чистую одежду. Молодая целительница – вероятно, практикантка – возвращает мне мою волшебную палочку и отпускает со строгим наказом вернуться ровно через два дня. Я аппарирую к воротам Хогвартса. Оттуда уже рукой подать до маленького кладбища на берегу Черного озера. Учебный год в Хогвартсе закончился, студенты разъехались по домам, так что мне не требуется прятаться под чарами – меня никто не увидит. Я опускаюсь на траву возле черного нагретого солнцем могильного камня и прислоняюсь к нему спиной. Вокруг меня царит тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и тихим плеском воды в озере. Голова кружится – то ли от свежего воздуха, то ли от запаха цветов, посаженных студентами еще в прошлом году. Вся эта пасторальная картина заставляет мое сердце сжиматься и еще острее почувствовать собственное одиночество. – Привет, – негромко говорю я вслух, – вот, пришел попрощаться. Какое-то время я не смогу навещать тебя. Хочешь знать, почему? Со стороны может показаться, что я разговариваю сам с собой, но мне наплевать. Я почти уверен, что те, кого мы носим в своем сердце, способны слышать нас, даже если их уже давно нет рядом. – Наверное, когда я все расскажу, ты станешь ругать меня, – грустно усмехаюсь я, – обзовешь тупым гриффиндурком или еще похлеще... Я заслужил твое неодобрение и, в общем-то, тоже не в восторге от того, что творил в последнее время, просто... Понимаешь, я не в состоянии нормально жить без тебя. Прости, но у меня не выходит, хотя я стараюсь. Я устроился на работу в Министерство. Вот только не смейся, у меня в самом деле важная должность: поди попробуй выбить из Перси Уизли средства для помощи тем, кто пострадал от Риддла! Сомневаюсь, что даже ты справился бы с такой задачкой, не отравив нашего дорогого помощника Министра. А у меня получается! – с гордостью произношу я. – А еще я пытаюсь быть хорошим крестным для Тедди. Сам посуди, кроме миссис Тонкс и меня, у него никого нет. Знаю, ты не любишь маленьких детей, но Тедди непременно тебе бы понравился. Он очень смышленый малыш! Он любит меня и ждет каждое воскресенье. Оказывается, это так здорово – видеть, как на твоих глазах взрослеет ребенок... – я сглатываю ком в горле. – Но мне этого мало... Я постоянно думаю о тебе. О том, как несправедливо обошлась с тобой жизнь. О том, что ты никогда не был счастлив. Ну, может, иногда, в детстве, когда общался с мамой... Я думаю о нас... Я спрашиваю себя, получилось ли бы у нас что-нибудь, если бы я набрался смелости и признался тебе в любви, или ты бы выгнал меня вон? – я откидываю голову на жесткий камень и закрываю глаза. – А знаешь, – говорю я своему несуществующему собеседнику, – мне, собственно, все равно! Даже если бы и выгнал! Клянусь, что не стал бы надоедать тебе! Мне хватило бы и того, что ты есть на этом свете. Не представляешь, какое это было бы для меня счастье! Что ты просто есть... Живешь, дышишь, варишь свои зелья, занимаешься наукой, как всегда мечтал... Мы бы, наверное, изредка пересекались на министерских мероприятиях, чопорно раскланивались друг с другом: «Мистер Поттер, мистер Снейп»... Вряд ли я мог бы рассчитывать на что-то иное... Возможно, ты нашел бы человека, с которым пожелал бы связать судьбу, ведь не век же тебе быть одиноким! Я правда очень хотел бы, чтобы ты наконец узнал, что такое счастье!.. Но в том-то и беда, что этого никогда не случится... Я никогда больше не увижу тебя живым... И эта мысль убивает меня не хуже Авады... Мне стыдно признаваться в этом тебе, но я... пью. Потому что каждую ночь мне снятся сны о нас. О том, как мы любим друг друга... А просыпаясь, я понимаю, что это всего лишь сон. И никакого «нас» не будет. Ты умер, а я... даже не знаю, как назвать подобное существование... Вот так обстоят дела, Северус! А теперь за меня, похоже, крепко взялся Сметвик. Собирается с помощью колдомедицины и вот этой хитроумной штуковины, – я кручу браслет на запястье, – снова сделать из меня человека. Как думаешь, получится у него? Если бы не Тедди, я бы, конечно, ни за что не согласился. Я не слишком-то держусь за жизнь, тем более что там, за гранью, меня ждет встреча с тобой, но всякий раз, когда мне хочется сдохнуть, я вспоминаю о Тедди. О том, что я обязан помочь миссис Тонкс поднять его на ноги. И мне становится стыдно. Вероятно, именно это и означает быть взрослым: делать то, что мы должны, а не то, что хотим. В общем, я обещал Сметвику вернуться в понедельник в Святого Мунго и начать лечение. Не знаю, сколько на это уйдет времени: по словам Сметвика, за прошедший год я здорово навредил себе. Поэтому... не могу сказать, когда я приду к тебе снова... Ты же не обидишься, правда? Я буду очень скучать по тебе...