Как мне жить без тебя?

Вернувшись в Блэк-хаус, я наскоро обедаю (Кричер, разумеется, недоволен ни моим вновь отощавшим видом, ни полным отсутствием аппетита, но что есть, то есть), выпиваю порцию зелья Сна без сновидений и заваливаюсь спать. Тедди встает ни свет ни заря, а я горю желанием провести с ним как можно больше времени. Надеюсь, что он не станет слишком скучать по мне! Я меньше всего хочу разочаровать его. *** – Гарри, как хорошо, что ты так рано! – улыбается миссис Тонкс. Улыбка моментально преображает ее лицо и делает совершенно непохожей на Беллатрису. Жаль только, что поводов для улыбок у нее совсем не так много. – Позавтракаешь с нами? – Аи! – весело лепечет перемазанный кашей Тедди. Он ложкой бьет по овсянке, и та разлетается во все стороны. – Тедди! – раздраженно произносит миссис Тонкс. – Ну что ты творишь, а? Ведь минуту назад ел как взрослый мальчик! – Давайте я его покормлю, – предлагаю я, чарами убирая с пола, стола и собственных майки и джинсов потеки каши. Тедди с готовностью протягивает мне ложку. – Миссис Тонкс, завтра мне придется уехать по делам Министерства, – выдаю я официальную версию, о которой мы договорились со Сметвиком. – Надолго? – интересуется она, наблюдая, как Тедди с аппетитом поглощает завтрак. – Боюсь, на пару месяцев, не меньше, – вздыхаю я. – Ничего страшного, Гарри, – она накрывает мою свободную от ложки руку своей, – у тебя своя жизнь. Это абсолютно нормально. Ты и так уделяешь нам с Тедди непомерно много внимания, и я крайне тебе благодарна. – В мое отсутствие он наверняка выучит кучу разных слов, – горько усмехаюсь я, – а я все пропущу. – Не беспокойся, – улыбается она, – у тебя будет возможность услышать их, когда ты вернешься из своей командировки, – а затем добавляет: – Не хочу показаться неделикатной, но я искренне надеюсь, что на новом месте, среди новых лиц, ты встретишь кого-нибудь, кто придется тебе по душе. Видишь ли, за этот год ты стал для нас с Тедди очень близким человеком, и я сильно волнуюсь за тебя. В девятнадцать лет молодым людям положено ухаживать за девушками, приглашать их на свидания, строить планы на будущее, но, насколько я знаю, ты – совершенно один. Мне кажется, это неправильно. – Вообще-то, – я чувствую, что вспыхиваю до корней волос, но мне абсолютно не хочется ей врать, – я не по девушкам, миссис Тонкс. – О! – на несколько секунд изумляется она подобной откровенности, но быстро берет себя в руки. – В любом случае желаю тебе поскорее найти себе пару. Ты замечательный человек, Гарри, и достоин самого лучшего. «Интересно, что сказал бы на это Северус Снейп? – думаю я, вытирая мордашку Тедди салфеткой. – Счел бы он меня достойным его?» *** Мы с Тедди гуляем по залитому летним солнцем лугу. Гуляем как взрослые. Без коляски. Правда, обратно придется нести его на руках, но это уже мелочи. Тедди останавливается и срывает травинку. – Э-тя? – поднимает он на меня взгляд голубых, как небо у нас над головами, глаз. – Это трава, – включаюсь я в его излюбленную игру. – Ва? – морщит лоб Тедди. – Тра-ва, – повторяю я по слогам. – Та-ва, – старательно произносит Тедди. – Молодец. – Э-тя? – бросив травинку, он тыкает пальцем в бескрайнюю синь у нас над головами. – Не-бо, – поясняю я. – Не-бо! – эхом вторит Тедди и хлопает в ладоши, счастливый от того, что у него получилось. Мы играем в слова еще минут десять, потом малышу надоедает, и он принимается носиться вокруг меня, пытаясь угнаться за бабочками. – Боко, – просит он у меня, когда силы бегать у него заканчиваются. Я трансфигурирую из носового платка плед, расстилаю его на траве и усаживаю Тедди есть нарезанное кусочками яблоко, которым снабдила меня миссис Тонкс. – Боко, ням-ням! – докладывает Тедди, и его волосы окрашиваются в бирюзовый цвет – признак состояния покоя и полного умиротворения. Пока мы возвращаемся домой, он засыпает у меня на руках. Я неспешно иду по тропинке к коттеджу, слушаю сонное сопение Тедди и жалею, что у меня никогда не будет своих детей. «Выйду из Мунго и стану заниматься им гораздо чаще, – мысленно обещаю я себе. – Все мои беды – от обилия свободного времени». Странно, но теперь, когда у меня появилась цель, мне даже не так страшно отправляться в больницу. *** – Вы молодец, что вернулись, Гарри! – Сметвик радуется так искренне, точно это не я всего пару дней назад поклялся ровно в девять утра переступить порог его кабинета. Я пунктуален, словно наша уважаемая королева. Часы на каминной полке как раз мелодично вызванивают девять. – Палата уже подготовлена и ждет вас. Настроение у меня совсем паршивое. До сих пор перед глазами стоит заплаканная мордашка Тедди: малыш будто почувствовал, что мы довольно надолго расстаемся, и никак не желал отпускать меня. Надеюсь только, что за время моего лечения он не успеет забыть своего непутевого крестного. – Можно я попрошу Кричера принести мне кое-какие книги? – осторожно интересуюсь я у Сметвика и весь сжимаюсь, боясь получить отказ. – Разумеется, – улыбается он, – мы совершенно не хотим, чтобы вы умерли от скуки. «Неужели? – мысленно усмехаюсь я. – Мне, вообще-то, показалось в точности до наоборот, но вам, естественно, виднее». В сопровождении Сметвика – вдруг я все же передумаю и сбегу? – поднимаюсь на пятый этаж. Отделение для безнадежных больных не внушает мне оптимизма, и, судя по всему, это моментально отражается на моем лице. – К сожалению, свободная палата на одного человека имеется только здесь, – извиняющимся тоном говорит Сметвик. – Зато вас тут никто не побеспокоит, разве что профессор Локхарт заглянет иногда. – Все в порядке, Гиппократ, – цежу я сквозь зубы, – я не слишком разборчив. Конечно, после чулана под лестницей или занесенной снегом палатки отдельная комната с большим зачарованным окном на полстены кажется практически личным уголком рая. Вот если бы оно еще и открывалось! Впрочем, вероятно, я хочу чересчур многого. – Пейзаж за окном можете менять по своему усмотрению, – словно читая мои мысли, произносит Сметвик, – достаточно просто сказать дежурному целителю. Правда, на этом этаже окна не открываются. «Ага! Любой каприз за ваши деньги? Размечтался, Поттер!» – Не волнуйтесь, весь персонал, который будет работать с вами, уже принес Клятву о неразглашении. Она не спадет и после вашей выписки. – Здорово, – горько усмехаюсь я, – теперь я совершенно спокоен. – Я понимаю, что вам не по себе, Гарри, – он приглашает меня присесть на постель, а сам опускается в кресло напротив. – Но уверяю, у вас нет повода для беспокойства. Как только ваше состояние войдет в норму, мы немедленно вас выпишем. А сейчас позвольте вам представить мистера Армандо Нери. Это именно тот маг из Италии, который изобрел ваш браслет. Он попросил разрешения участвовать в процессе лечения, а заодно получить возможность наблюдать вживую за действием артефакта. Надеюсь, вы не против? – Разве я могу отказаться? – Безусловно! – невозмутимо произносит Сметвик. – Но убежден, вы не станете этого делать, хотя бы из благодарности перед синьором Армандо, ведь он вызвался помогать вам абсолютно безвозмездно. В ту же секунду раздается негромкий стук в дверь, и передо мной предстает... незнакомец из Косого переулка. Тот самый, из-за которого я чуть не отправился за грань, нарушив данную Гермионе клятву. На краткий миг я почти перестаю дышать, а потом с горечью осознаю: этот человек похож на Северуса лишь ростом и осанкой. Все остальное – ярко-голубые глаза, прямой нос, мягкая ямочка на подбородке, каштановые волосы, наконец, совершенно иной тембр голоса – совсем чужое. И как это я вообще мог обознаться и принять его за Снейпа?! – Мистер Поттер, – он подает мне руку, и я пожимаю крепкую широкую ладонь, – рад, что вы согласились на мое участие в процессе вашего лечения. Сильный итальянский акцент немного мешает мне сосредоточиться, и я только растерянно киваю. – Вот и познакомились, – с явным облегчением выдыхает Сметвик, очевидно, опасавшийся возмущений с моей стороны. – А теперь, Гарри, переодевайтесь и отдыхайте. Через час вам принесут зелья, а чуть позже вас навестит ваш домовик и доставит все необходимое. *** Мое практически двухмесячное заточение лечение можно описать всего двумя словами: смертная скука. Строгий распорядок дня. В семь – завтрак («Вам нужно хорошо, а главное, правильно питаться, Гарри!») и, конечно же, прием целой кучи зелий. Потом – зарядка. В первые дни, побегав не больше четверти часа на месте, я начинаю задыхаться. Ужас, до чего я довел собственный организм! Затем – занятия с синьором Нери. Его желание досконально исследовать действие браслета полностью совпадает с моим: узнать, как вообще создаются артефакты. После обеда – обязательный часовой сон. Поначалу я не могу заставить себя закрыть глаза и отключиться по будильнику, но через пару недель не представляю, как обходился без дневного отдыха. Вечером – снова занятия (теперь уже самостоятельные, хотя Армандо порой не отказывается составить мне компанию), ужин и ровно в одиннадцать – отбой. И так – день за днем, в течение почти двух месяцев. Если бы не воспоминания о Тедди, книги и общество синьора Нери, я бы, наверное, в какой-то момент попытался бы выброситься в наглухо запечатанное окно. Впрочем, Дамблдор воспитал во мне такое огромное чувство долга, что мысли о спасительном самоубийстве даже не закрадываются в голову. Кстати, о синьоре Нери. За это время он полностью меняет мое мнение об итальянцах. Я всегда считал их довольно шумной и суетливой нацией, но, похоже, из каждого правила есть исключения. Синьор Нери никогда не повышает голоса, не спешит и не размахивает руками, будто ветряная мельница. Обычно он садится в кресло для посетителей и наблюдает за мной, изредка что-то молча помечая в своем блокноте, и открывает рот лишь для того, чтобы ответить на тот или иной вопрос. Заметив мой растущий интерес к артефакторике, он принимается объяснять мне принцип создания различных зачарованных предметов. Конечно, очень хочется попробовать свои силы не только в теории, но без волшебной палочки нечего об этом и думать, а ее отдадут лишь при выписке, до которой, если верить Сметвику, осталось совсем недолго. Браслет и сваренные специально для меня зелья делают свое дело, и я потихоньку прихожу в норму. Единственное, что мучит меня до сих пор – это сны о Северусе. Теперь, когда я не глушу свое подсознание алкоголем, оно прорывается наружу в виде невероятно реалистичных снов, в которых мы вновь и вновь занимаемся любовью, целуемся на песке на пляже (интересно, бывал ли Снейп вообще когда-нибудь на море?), вместе колдуем над котлом в лаборатории (вот это уж точно из области фантастики – Северус и минуты не потерпел бы меня в святая святых). Так как я сейчас обязательно сплю и днем, сны с участием Северуса снятся мне гораздо чаще и, как ни странно, не заставляют сердце сжиматься в мучительных спазмах после пробуждения. Постепенно я понимаю: это – мой единственный шанс хоть немного побыть рядом с тем, кого я люблю все сильнее и сильнее, и иной возможности у меня попросту не имеется.