je montre l'amour en hiver

Наступление ночи стало полной неожиданностью для Хлои Буржуа: а ведь столько ещё предстояло сделать! Из разговора с организаторами выставки она выяснила прискорбную вещь: неожиданный спонсор их фонда пожелал остаться анонимным, но именно его идеей было нанять Куртцберга, чтобы тот написал портрет Дюпен-Чен. «А ещё говорят, что искусство не бывает продажным», — кисло подумала Буржуа, вышагивая по тёмной, мокрой улице. Под подошвами сапог раздавались короткие всплески от потревоженных луж. Хлоя чувствовала усталость задним планом, как и голод, но всё её внимание было сосредоточено на расследовании. Создавалось впечатление, что она упускает что-то из виду… В голове всплыли слова одного из организаторов, Тео Барбо: «Бедняга Натаниэль… Я его знал. Он был помешан на этой девушке, ну, как только начал работу с ней, так и втрескался. И это зверское убийство…» Хлоя обошла особо крупную лужу, подсвеченную розовым светом фонаря, и задумалась: кому потребовалось лишать жизни молодого, не сильно известного художника? Нет, она явно что-то упускала, какую-то простую мелочь, нечто лежащее на поверхности, как вот этот сухой дубовый лист, застрявший между прутьев канализационного стока… Размышления Буржуа прервал вибрирующий в кармане мобильник. — Хлоя, я проверил счета этого анонима, но это полная нелепица, — доложил Куффен. Голос его был полон досады. — В чём дело? — Хлоя дошла до автобусной остановки и устало прислонилась к краю пластиковой стенки. — Номёр счета привязан к Роби Лиам. Она действительно проживала в Париже, снимала целый дом рядом с Бют-Шамон, но Лиам покончила жизнь самоубийством год назад. — Вау, — поразилась Хлоя, и внезапно в её голове загорелась идея. — А можешь назвать точный адрес её дома? — Погоди, думаешь, Дюпен-Чен могут удерживать в нём? — Недавно я читала одну статью, — Буржуа залезла в подъехавший автобус. — Но посчитала это полным бредом… Жители одного из домов этого квартала жаловались на призрака. Просили администрацию выделить денег на священника. — Я тебя понял, — заявил Лука. — Сейчас вышлю адрес… — Отлично, — выдохнула Буржуа, усаживаясь на свободное место. — Встретимся там. Только не лезь в одиночку. — И не собиралась, — Хлоя улыбнулась краем губ. За окнами проскальзывали улицы, одетые в темноту и бриллианты света, а на сердце Буржуа не было ни грамма страха, она предоставила свою жизнь приключению, сама того не заметив. Возможно, всё это — её неожиданно случившаяся работа, желание помочь и восстановить хоть на крохотный процент справедливость; всё это было одной сплошной прямой линией её бесконечного бегства от одиночества. «Я? Одинока?» — возмутится было гордый рассудок. А внутри бархатной темноты, там где поэты видели душу, шевельнётся что-то, размером не больше, чем клубок ниток и обрастёт всем человеческим. Всё недолюбленное, недогретое, отвергнутое — сидит себе мерзкой опухолью внутри Хлои, а та обещается себе вытащить это, закопать, и забыть. Но пугается. Остаться прежней, не уподобившись родителям, похожим на картонки с хорошо поставленными голосами, — возможно ли это без той части себя, что впитала в себя больше всего болезного и грубого? Не чувствуя себя белой вороной в обществе коршунов — пошла бы Буржуа учиться в академию, работать в полиции, бежала бы сейчас чуть ли не на свидание с психопатом-убийцей? Ох уж эти полупустые ночные автобусы! Всегда есть соблазн предаться приступу ностальгии или удариться в философские рассуждения: Хлоя чуть было не пропускает свою остановку. * Словно во сне Маринетт ощутила, как чьи-то тёплые руки помогают ей подняться, отряхивают от пыли и разворачивают к свету крохотной, голой лампочки. Страх упрямо не покидал разум Дюпен-Чен, заставляя тело содрогаться мелкой дрожью. «Что мне делать? Что происходит?», — проскальзывали у неё мысли, но страх вытеснял здравомыслие и ослеплял. — Ты ранена? Низковатый женский голос пробрался издалека до сознания Маринетт. «Ты ранена?» Зрение сфокусировалось на обеспокоенном, приятном лице. Никаких тёмных очков на пол лица — это уже радовало. — Я… Кажется, нет. Нет. Маринетт услышала чужую усмешку, и перевела взгляд на того, чей голос несколько минут назад казался знакомым. И это не было ошибкой. Конечно, Дюпен-Чен узнала его. Даже в полупрофиль. Адриан не выглядел обеспокоенным, он разглядывал облепленную фотографиями стену. Он посмотрел на Маринетт, чуть оценивающе и перевёл взгляд на девушку рядом. — Кагами, ты задаёшь глупые вопросы. «Кагами». Против воли Дюпен-Чен вновь посмотрела на неё, машинально отмечая азиатский тип внешности и глубокий цвет глаз, смотрящих на неё с какой-то строгостью и такой внимательностью, что Маринетт стало неловко. В животе шевельнулся с новой силой не отступающий ужас, вынуждая отшатнуться. — Маринетт травмирована, и судя по всему, истощена во всех известных смыслах, — вновь раздался голос Агреста. — Ты прав, — кивнула Кагами, и заметив состояние Дюпен-Чен, медленно вытянула ладонь в приветственном жесте. — Меня зовут Кагами Цуруги. Мы с Адрианом (его ты, кажется, знаешь) решили тебе помочь. «Решили помочь», — словно речь шла о перестановке дивана в гостевой. Маринетт слушала её приятный, спокойный голос, но не могла отделаться от сомнений. Возможно, её снова разыгрывали. Или повредившийся мозг принялся производить крайне достоверные галлюцинации. — Ну, где этот бесстыжий недо-маньяк? — спросил Адриан и огляделся по сторонам. — Тоже где-нибудь прячется? От упоминания Роби, Маринетт почувствовала дурноту: на глаза выступили бессильные слёзы, а руки затряслись. Тело выходило из-под контроля. Дюпен-Чен не видела, как злобно глянула Цуруги на Адриана. — Она ушла, — с трудом выдавила из себя Маринетт. — Это была женщина. На мгновение в помещение улеглась тишина. Маринетт медленно восстанавливала дыхание, продолжая глядеть на столь близкий выход к пути на свободу. — Какая жалость, — резюмировал Агрест и подойдя к Цуруги, похлопал её по спине. — Ничего, отыграешься на мужчине-насильнике в другой раз. — Заткнись, — процедила Кагами и выцепила из пачки сигарету. — Нужно решить, что нам делать. — А что тут думать? — Адриан вытащил раскуренную сигарету из пальцев Цуруги, и сделав затяжку, вернул. — Нужно валить. Кагами кивнула, и в этот момент где-то внизу, словно подтверждая всё ранее сказанное, раздались шаги. Маринетт вздрогнула, ненароком привлекая внимание Цуруги. Тяжело вздохнув, она зажала недокуренную сигарету между губ и стащила с себя куртку, водружая ту на Дюпен-Чен. — Не бойся, — тихо произнесла Кагами, выдыхая дым. — Мы тебя скоро выведем отсюда. Адриан не выглядел хотя бы немного встревоженным приближающимися шагами, со скучающим видом копаясь в собственном телефоне. — Как думаешь, это могут быть люди той чокнутой? — прошептала Кагами. Адриан пожал плечами: мол, какая разница. — Это полиция, всем оставаться на месте! — женский голос торжественно разрушил напряжённое затишье. Маринетт услышала, как совсем рядом некрасиво выругалась Кагами. — Руки за голову, — полицейская вышла на свет, держа в руках ствол. Маринетт удивлённо замерла, без труда различая перед собой Хлою Буржуа. Личность её напарника для Дюпен-Чен осталась неизвестной. Да и тот словно не спешил никого арестовывать, с неким сомнением разглядывая комнату. Он был высок и красив, без труда можно было представить его на съёмочной площадке. Маринетт вновь перевела взгляд на Буржуа, она медленно опускала оружие, разочарованно и при том удивлённо разглядывая собравшуюся компанию. — Хлоя, сколько лет, сколько зим, — насмешливо протянул Адриан, выходя вперёд. — Уверен, нам есть что обсудить, впрочем, как и с тобой, Лука. — Не сомневаюсь, — не менее язвительным тоном отозвался тот, окатив Агреста презрительным взглядом сверху-вниз. Маринетт беспомощно посмотрела на Кагами. Та ответила ей не менее растерянным взглядом, но вдруг приблизилась, обдавая табачным дымом и запахом машинного масла. — Адриан дружил с Буржуа ещё в детстве, а вот этот тип, Куффен, в общем, они с Агрестом тоже были знакомы, но не сошлись идеологиями, — зашептала Цуруги. — Ладно, — устало вздохнув, произнесла Хлоя. — Вы все должны проехать на участок. — Протестую, — заявил Адриан и указал рукой на Маринетт. — Ей необходимо оправиться после пережитого. На лице Буржуа отразились следы внутренней борьбы, она бросила быстрый взгляд на Маринетт, и та испытала нечто вроде благодарности (кому понравится, если на него каждый будет глазеть с такой пристальностью, словно она пришелец с неизвестной планеты). — Я думаю, это разумно, — высказался Куффен, и Хлоя наконец кивнула, раздумье на её лице сгладилось. — Но мне всё равно придётся задать тебе несколько вопросов, а вас двоих, — Буржуа посмотрела на Агреста, излучавшего завидное спокойствие и Кагами, закурившую вторую сигарету по счёту. — Попрошу проехать с нами. — Зря теряете время, — мрачно заверила Цуруги, всё же приблизившись к остальным. — Лука, вызови дежурных и криминалиста, — Хлоя обвела угрюмым взглядом комнату. — Маринетт, ты сможешь описать похитителя? — Это была молодая женщина, — Дюпен-Чен поёжилась, отстранённо замечая, что на ней до сих пор чужая куртка. — Она говорила, что её зовут Роби. — Роби, — повторила Хлоя и переглянулась с Куффеном. — Хорошо, а что насчёт внешности? — Не могу сказать ничего определённого, — вяло отозвалась Маринетт. — Тёмные очки, дорогая одежда, постоянно скрывала волосы под чем-нибудь. Буржуа кивнула и обведя всех присутствующих хмурым взглядом, скомандовала: — Идём. — Что, даже без наручников? — поёрничал Агрест, но под тяжёлым взглядом Луки, будто сразу сник, и тяжело вздохнув, начал спускаться первым. Маринетт видела, как приехали две чёрные машины, впрочем, с номерами федералов, и краем уха слушала, как Буржуа им что-то объясняет. Холодный уличный воздух как-то утратил сравнение со свободой. Дюпен-Чен куталась в чужую куртку, ощущая запах кожи, табака и аромат чего-то едва уловимого, но очень знакомого и приятного. — Я вызову тебе такси, — Хлоя подошла к ней неожиданно, вырывая из своеобразного ступора. — Нужно ехать, пока люди не понабежали. С этими словами она красноречиво поглядела на окна дома, из которых то и дело кто-нибудь выглядывал. — Одну секунду, — попросила Маринетт, подходя к Кагами и одновременно снимая тяжёлую кожанку со своих плеч. — Спасибо, — протягивая вещь, поблагодарила она. — Да ладно, — Цуруги опустила взгляд на ноги Дюпен-Чен, обутые только в балетки. — Было бы круче, если бы у меня были собой колготки или что-то вроде того. Маринетт, совсем забыв, что на её ногах почти ничего нет (впрочем, из памяти исчезло и то обстоятельство, по которому на ней были только шорты и толстовка), и лишь после услышанного ощутила жуткий холод, объявший её ступни и щиколотки. — Я… Мне пора, — пробормотала она, бросая взгляд на ждущую Хлою. — Может, ещё увидимся, — бросила на прощание Цуруги, залезая вслед за Агрестом в патрульную машину. Маринетт не могла не чувствовать подсознательную неловкость рядом с Буржуа. Несмотря на усталый вид, она выглядела и вела себя безупречно, с точки зрения профессионализма. Маринетт вспомнила, сколько яда было пролито журналистами, узнавшими, что дочь мэра подалась в полицейские. «Делайте ставки, как быстро парижская принцесса напишет заявление об увольнении: после первого сломанного ногтя или осознания, что преступников не пронять угрозой позвонить отцу?» Дюпен-Чен не видела перед собой тот клишеированный образ богатой девочки, с пудреницей вместо мозгов, — это заставило её ещё сильнее ощутить неловкость. Хлоя мягко улыбнулась ей и помахала подъезжающей машине, после вновь обернувшись к Маринетт: — Я уже послала одного из наших, у него будут твои вещи, те, что ты оставила на парковке… И заодно он проверит, всё ли в порядке. — Ладно, — Маринетт не знала, что следует говорить. — Первое время у твоего дома будет кто-нибудь дежурить из наших. Хлоя с нетерпением поглядела на патрульную машину. — Не думаю, что она вновь придёт за мной, — покачала головой Маринетт. — Мы поймаем её, — с твёрдой упрямостью заявила Хлоя, чуть нахмурившись. — Ладно, тебе пора ехать. Маринетт уселась на заднее сиденье под пристальным вниманием Хлои. От звука захлопнутой дверцы, у Дюпен-Чен вздрогнули пальцы. Машина плавно двинулась вперёд через ночной город, приближая Маринетт к дому. И она не могла в это поверить. Не верила, даже когда наконец оказалась в своей квартире, в полном одиночестве. Первым делом она откопала в сумочке свой телефон и подсоединив тот к зарядке, принялась звонить матери. Это была долгая, сумбурная ночь. * — Уверен, что твой отец за глаза называет тебя разочарованием всей жизни. — Ага, но у меня он хотя бы был. — В отличии от мозгов… — Ну, в наличии твоих тоже можно усомниться. Хлоя скрестила руки на груди, начиная закипать, как старенький чайник на плите. Что творилось с этими двумя для неё оставалось загадкой: она оставила их всего на пару минут, и придя застала за обоюдным перебрасыванием ругательств. Кагами наблюдала за беседой с лёгкой улыбкой, словно находя в этом зрелище нечто любопытное. — Заткнитесь оба, — ледяным тоном произнесла Буржуа, прерывая бессмысленную дискуссию. — Ведёте себя как два школьника. — Хлоя, — протянул Адриан, поворачиваясь к ней. — Очень рад тебя снова видеть, правда. Хлоя пропустила его слова мимо ушей и отошла к дальней стене, встав рядом с Лукой. Тот умудрился напустить безразличный вид, будто никакой перепалки и не было. — Откуда вы узнали о местонахождении Маринетт? — задала вопрос Буржуа, сразу переходя к делу. — Мы послушали местные байки, поговорили с парочкой маргиналов, ну и… – Адриан взмахнул рукой. — Хочешь сказать, — Хлоя хмыкнула. — Что вы вдвоём провели детективное расследование? — Ну я почти ничего не делал, — сознался Адриан, невинно улыбнувшись. — Кагами истинный Пуаро нового времени. Только симпатичнее. — А с чего такой интерес именно к этому делу? — осведомился Куффен. Хлоя кивнула: это был хороший вопрос. — Личный интерес, — ответила Цуруги, многозначительно ухмыльнувшись. — В плане? — уточнила Хлоя. — Мне нравится Маринетт, — легко пожав плечами, заявила Цуруги. — Вот мы всё и выяснили, — Агрест поднялся, поправляя отвороты пиджака. — Было безумно приятно пообщаться. Особенно с тобой, Хлоя. Взгляд которым Адриан одарил её, был наглым, настолько красноречивым, что на несколько секунд Хлоя ощутила себя пятнадцатилетней девчонкой, пойманной за написанием сопливой валентинки. «Иди к чёрту, Агрест», — подумала она, провожая его прямую спину взглядом. — Как вы познакомились с ним? Хлоя вздрогнула, переводя взгляд на Кагами. Та не спешила никуда уходить, хотя и было видно, что нервничает: пальцы то и дело принимаются крутить застёжку на рукаве. — Я имею ввиду, вы оба, — добавила она, обведя Куффена и Буржуа пальцем. Хлоя вздохнула, бросив тяжёлый взгляд на Луку, не сводившего с неё глаз, ожидая её ответа. — Наши матери близко знакомы. У нас даже нянька была общая. Хлоя усмехнулась, замечая дрогнувший в улыбке уголок рта Куффена. — Так вот почему ты такая злобная, — протянул он. — Бьюсь об заклад, Агрест достал тебя ещё в детстве. Буржуа вспомнила, как они играли в прятки под большими деревьями, и Адриан всегда делал вид, что не может её найти, потому что Хлоя была очень плоха в этой части игры. Она предпочитала искать. — Нет, он был милым ребёнком… — Окей, — протянула Цуруги. — А что насчёт тебя? Она посмотрела на Куффена. Хлоя ощутила острое любопытство. — Мне кажется, это не совсем твоё дело, — заметил он. — Ой, да брось! — Кагами вскочила на ноги, потянулась и добавила, хитро улыбнувшись. — Я всё равно всё узнаю. И ушла, не попрощавшись. Хлоя неловко кашлянула и начала перебирать бумаги, что лежали на столе. Скрытность Луки с одной стороны была понятна для неё: он был опером, и Буржуа прекрасно понимала, какие они осторожные… Но всё же было бы здорово услышать хоть какую-то частицу информации о своём напарнике (слово нашлось само, но для Хлои было непривычно), чтобы просто узнать его больше. — Я знаю, что он тебе нравился, — неожиданно изрёк Куффен. Интонация с какой это было произнесено, да и само сказанное, заставило Хлою замереть, резко выпрямив спину. Она-то наивно думала, что её постыдное прошлое осталось далеко, где-то за стенами роскошного дома родителей, да на лиловых страницах личного дневника, где имя «Адриан» непременно окружала толпа крохотных сердечек, наставленных дрожащей от чувств рукой. — Не знаю, как повлияет на тебя сегодняшняя встреча с ним, — продолжил Куффен, видимо, аккуратно выбирая слова. Хлоя краем глаза заметила его руки: длинные, тонкие пальцы, захваченные кольцами, пробежались по вороху листов, выхватывая рапорт. — Но я дам совет, хотя ненавижу это делать… — Держаться от него подальше? — резко прервала его Хлоя, переводя взгляд на задумчивое лицо Луки. — Всегда держать пистолет под рукой, — пробормотал Куффен и не бросив в сторону Буржуа больше ни единого взгляда, стремительно ушёл прочь. Хлоя осталась наедине с ворохом не до конца осознанных чувств и недочитанным заключением криминалиста, в которое она вцепилась, как в последний оплот надежды.