Черный Бриллиант

В изношенный дыхательный центр опять осколком вонзается жизнь Пауль Целан Просидеть за работой до глубокой ночи – это было одно из самых нелюбимых занятий Эйлин. К тому же сейчас совершенно не было на это ни настроения, ни сил. Но со статьей нужно было поторопиться хотя бы потому, что каждая оплошность может стоить ей места в «Готэм Таймс». Разговор с Пингвином немного вывел ее из себя. И моментами действительно было страшно. Совсем не за себя. Инстинкт самосохранения у нее отсутствовал напрочь, наверное, с рождения. Отсюда и вечные стремления к риску и сумасшедшим поступкам. Взять в пример хотя бы то, что, будучи жителем Атлантик-Сити она играла в карты на деньги и предпочитала при этом мухлевать, тем самым обыгрывая и некоторых криминальных авторитетов города. Правда с этим делом очень быстро было покончено, так как Эйлин беспокоилась за жизни своих родителей. Сейчас была примерно такая же ситуация. За себя не было никакого страха, а вот за своих близких... Пока Эйлин размышляла на тему того, как ей поступить дальше, на нее начинал накатывать сон, который в итоге взял верх. Эйлин задремала прямо за столом, сложив голову на ладошки. Вечернее платье по-прежнему было на ней. Только вместо туфель на ногах теперь были темно-синие меховые тапочки, которые велики ей на пару размеров. Если бы сейчас звонок в дверь не разбудил Эйлин, ее статья так и осталась бы недописанной. Свет в квартире именно в этот момент замигал и затем потух. Все это походило на сцену из фильма ужасов. Воображение Эйлин тут же приказало ей запастись оружием, но она всего лишь достала из шкафчика ароматическую свечку, которая, впрочем, только в названии и была ароматической. На деле же ничего, кроме запаха парафина. Чиркнув спичкой, Эйлин зажгла эту самую свечку и чуточку успокоилась, когда смогла разглядеть очертания своей небольшой комнаты, хоть и еле как. В дверь теперь постучали. Время было почти час. Сейчас едва ли кто-то из ее знакомых или друзей осмелился бы прийти. Поэтому девушка открывать не захотела. Но когда за дверями послышался очень знакомый голос, пришлось напрячь память, чтобы понять, кому он принадлежит. В глазок все равно ничего не разглядишь, ведь если электричество отключили у нее в квартире, значит, его нет и по всему дому. Эйлин на цыпочках приблизилась к двери и стала выжидать. - Эйлин! Это Роман! Я знаю, что ты дома. Открывай. Но это девушку не успокоило ни на секунду. Наоборот, сердце забилось еще быстрей. Что ему могло понадобиться от нее в такое время? Хотя с другой стороны, Эйлин знала, что Роман не сможет ей угрожать чем-то, так как она по-прежнему нужна ему и Пингвину в их делах. Поэтому отключив свой страх и снова вернувшись в прежнее состояние ненужной смелости, она открыла входную дверь, но при этом зажмурилась, будто готовилась к худшему. Роман бесцеремонно вошел в квартиру девушки и затем остановился посреди темного коридора. Его черная маска на лице в темноте выглядела еще более устрашающей, чем при свете. Но Эйлин об этом старалась не думать, чтобы не внушать себе эту идею. - Что тебе нужно? – спросила она, удивившись своей чрезмерной смелости. – И как ты узнал, где я живу? - Ты думаешь, это так сложно сделать? – Сионис близко подошел к девушке. Эйлин отступила на один шаг. В руке она по-прежнему держала ароматическую свечку. Казалось, вот-вот и она начнет угрожающе размахивать этой свечкой, но Сионис, взглянув внимательно на Эйлин, отошел подальше. – Интересно, как тебе твое задание? Эйлин удивленно приподняла бровь, пытаясь понять, для чего Роману нужно знать это. Но спрашивать это у него она не стала. Просто молча наблюдала за дальнейшими действиями своего непрошенного гостя. Тот огляделся вокруг и затем снова обратился взглядом к девушке. На ее лице читалось раздражение, граничащее с каким-то непомерным отвращением. Эта эмоция на лице девушки будто ударила его током. Почувствовав себя более чем глупо, тот снова сделал шаг назад, оставив еще больше свободного пространства для Эйлин. - Я не понимаю, что тебе нужно, - сказала Эйлин. – Это не твое дело. И нельзя вламываться к людям в квартиры в такое время суток. Может я уже спала? Свет, который минут пять назад погас, снова загорелся. Теперь Роман мог разглядеть Эйлин с ног до головы. Выглядела она сонной и усталой. И ее вечернее платье до колен едва ли сочеталось с домашними тапочками. Но это не отменяло ее шарма. - В вечернем платье? – спросил Роман. Эйлин тут же повернулась к зеркалу и взглянула на свое отражение. Словно хотела удостовериться в словах Романа. - Да будет тебе известно, я задремала за работой над статьей, - недовольно произнесла Эйлин и потушила свечку, аккуратно надавив на горящий фитиль большим и указательным пальцами. - Что ж, извини, что разбудил. - Такие люди, как ты имеют понятие об извинениях? Оу... я, наверное, от жизни отстала, - голос Эйлин звучал более чем раздраженно. А от ее слов Роману стало не по себе. Любого другого человека он бы тут же размазал по стенке. Но сейчас он изо всех сил сдерживал себя, хотя гнев и пытался взять верх. - Зачем ты так, Эйлин? Ты вроде бы такая милая девушка, а так грубишь. - Не считаю нужным разговаривать с тобой по-другому, - Эйлин поставила свечку на полку и сложила руки на груди. Роман снова позволил себе приблизиться к ней. Только теперь отходить он не собирался. - Это зря. Советую не разговаривать со мной в подобном тоне, - он остановился примерно в тридцати сантиметрах от девушки и провел по ее подбородку указательным пальцем. Такого отвращения Эйлин испытывать еще не приходилось. Но пошевелиться сейчас она боялась. Или не могла. Вот что значит оцепенеть от страха. – Иначе ты пожалеешь об этом, - Роман произнес это таким благожелательным тоном, будто только что пожелал ей спокойной ночи или что-то в этом роде. Эйлин смотрела ему в глаза. И в них будто черти танцуют. Еще пару секунд они продержались в таком положении, а затем Роман покинул квартиру девушки. Эйлин почувствовала, как по щекам покатились слезы. Совершенно неожиданно. Причем она сама не понимала, по какой причине. Смахнув их ладошкой со щеки, Эйлин захлопнула входную дверь и взяла с себя слово, что больше никогда не будет пускать на порог таких людей, как Роман. А Роман, оказавшись на улице, нашел свой автомобиль и приказал водителю везти его домой. Тот послушно выполнил его приказ. - Чего ты копаешься? Не можешь быстрей ехать? – раздраженно задал он вопрос. Водитель молча начал набирать скорость. В зеркало заднего вида взглянуть он не осмеливался, ибо если он сейчас встретится глазами со своим боссом, ему не поздоровится. – Что она о себе возомнила? – возмущенно продолжил причитать Роман. – Мозгов у нее в голове как у муравья. Даже не понимает, с чем играется. Водитель выслушивал все то, что говорит Роман, не осмеливаясь прервать ход его мыслей. К тому же, не самая это лучшая примета прерывать Сиониса. Ненароком можно остаться и без работы, и без головы. - И снова все достается этому идиоту Уэйну. Даже ведь делать ничего не приходится. Ну ничего, я порадуюсь, когда он останется ни с чем, когда его некому будет защищать. Он еще за все заплатит, - на этом Роман замолчал. И уставился в окно, наблюдая за тем, как быстро улицы Готэма меняют свой вид. Один дом за другим, яркие вывески на магазинах, ресторанах, кафе и клубах. Тусклый свет фонарей едва мог подчеркнуть всю необычную красоту городских улиц. Конечно, панорамы города едва ли можно назвать живописными. Нет здесь множества достопримечательностей. Но город был по-своему особенен. Роман посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы видеть сосредоточенные на дороге глаза своего водителя. Иногда жутко хотелось стать обычным человеком. Таким же, как и этот не заинтересованный ни в чем водитель. Как раньше, когда он был беззаботно влюблен и имел на это право. И его не отталкивали. А сейчас с этой жуткой маской на лице... кому он нужен? Девушки будут испытывать лишь отвращение. Эйлин сегодня это только подтвердила. Он ей был мерзок. А ему было мерзко оттого, что мерзко было ей. * * * * * Город в эту ночь казался бесконечно тихим, несмотря на то, что буквально несколько часов назад на каждой улице проходило празднование Дня Независимости. Почти каждый дом был погружен в темноту, всепоглощающую темноту. Улицы были безлюдными, будто это вовсе не мегаполис, в котором проживают миллионы. Или будто это совершенно другое измерение или время. Но яркие вывески на магазинах или ночных клубах твердили иное. Брюс включил встроенный компьютер и настроился на полицейскую волну. Как ни странно, ни одного вызова. Поэтому этот факт вынудил Брюса остановиться и перепроверить работу системы отслеживания сигналов. Все было в норме. Бэтсигнал тоже покоился мирно на крыше полицейского департамента. Не сказать, что это настораживало Брюса. Но казалось достаточно странным. За свою восьмилетнюю карьеру Бэтмена он такого еще не припоминал. Едва ли ему удалось отчистить город от преступности. И едва ли ему это когда-то удастся. Но надежда все также маячила перед глазами, периодически выкрикивая: «Вот она я! Я все еще жива!». Он припарковал свой бэтмобиль в темном переулке и, выстрелив Бэт-гарпуном, поднялся на крышу здания, чтобы оттуда немного понаблюдать за обстановкой в этом районе. Все было тихо и спокойно. От этого Брюсу даже стало немного скучно. Ему хотелось надеяться на то, что его сегодняшние приключения не закончены. Сегодня откуда-то взялось желание перебить всю преступность к черту. Возможно, просто оттого, что не хотелось отвлекаться от завтрашнего свидания с Эйлин. Ведь если сегодня потрудиться на славу, завтра у него может быть появится немного свободного времени. «Эйлин... откуда ты сейчас в моей голове?», подумал Брюс. Попытки прогнать эти мысли оказались бесполезными. Сейчас он уже не мог думать ни о чем другом, кроме спонтанной встречи с этой милой девушки. Наверное, она была единственной девушкой, которой были безразличны эти празднования. Ее не влекло к общению с представителями сильных мира сего. Она не поглядывала жадно на молодых, да к тому же еще и богатых холостяков. Ей просто было со всеми ними скучно. И она просто тихонько сидела себе на лестнице, ведущей в особняк, и о чем-то думала. Брюс поначалу даже не видел ее лица. Но что-то притянуло его к девушке. Какая-то невидимая сила подтолкнула его сделать шаг навстречу. И, возможно, эта невидимая сила была чертовски права в выборе Эйлин. Конечно, он ее ни капли не знает. Не знает, какую музыку она предпочитает слушать, какие книги любит читать, какой ее любимы цвет или вообще, что ей снится по ночам, и о чем она тайно мечтает. Но тем больше просыпалось любопытство и желание познать ее. Может она и есть то самое новое испытание в его жизни, которое непременно все изменит, заставит его вернуться к жизни человека. Сейчас он вовсе не жил. А эти деланные улыбки и глупые ужимки на людях... в этом не было ни капли настоящего Брюса Уэйна. Была лишь маска, за которой было спрятано слишком много человеческого. Неоправданно много для нынешнего времени. Однако его размышления об этом перебил сигнал, оповещающий об ограблении очередного ювелирного магазина. Причем магазин этот находился не так далеко, что, несомненно, давало Бэтмену возможность добраться до места раньше полицейских. И он поспешил расправиться с преступниками. В жилах играла кровь. Это разбудило в нем какой-то мальчишеский азарт, желание сделать все и сразу, на пять с плюсом. Один пролет, второй, крыши жилых и нежилых домов и через несколько минут он оказался на месте. Все получалось быстрей, чем он ожидал. Вдалеке был слышен вой полицейских сирен. «Времени еще предостаточно», пронеслось в голове Брюса. Неожиданно накрывшая его волна самоуверенности подтолкнула его бесцеремонно прокрасться в ювелирный, не думая даже о том, что он может спугнуть грабителей и обратить их к бегству. Сейчас он был готов на все. Даже к схватке с самим дьяволом. Послышался треск разбитого стекла, и это заставило Брюса остановиться и напрячь зрение в темноте. Снова наступила тишина. Брюс понял, что застал грабителей врасплох. Теперь они сами того не ведая начнут ошибаться в просчетах. Самодовольство Брюса вышло ему боком. Когда он начал оборачиваться назад, то сразу же получил в нос сапогом на шпильке. Его отшатнуло. Показалось, что из носа хлынула кровь. Но нет. Похоже, на удары по носу уже выработался иммунитет. К следующему удару он уже был готов. Пришлось выставить руки в вертикальном положении прямо перед своим лицом. Бить в ответ он не собирался, так как не мог поднять руку на женщину, пусть даже она и преступница. - Стоило догадаться, что это именно ты, - сказал Брюс и увернулся от очередного удара Женщины-Кошки. - А мне стоило догадаться, что ты тут же примчишься на помощь этим несметным богатствам. Послушай, не влезай в мои дела, - сказала она и на мгновение остановилась, ожидая, что Бэтмен кинется к ней, чтобы заковать в наручники, а затем сдать полиции. - Не могу не влезать. Ты решила перейти на ограбления ювелирных магазинов? – последовал очередной удар, но Брюс также успешно увернулся, а затем кинулся к Кошке и заломил руки за спину. Не сильно, так, чтоб не причинить ей боль. Кошка покорно остановилась и расплылась в легкой улыбке, будто вот-вот замурлычет. - Надеюсь, Бэтмен будет со мной нежным. Не как со всеми преступниками. Брюс немного затормозил, совсем забыв об особых приемах Кошки. Она по правилам играть не станет. - Послушай, ты ведь обещала больше к этому не возвращаться. - Какая разница, что я обещала? У женщин свои методы. Да к тому же еще и постоянная смена настроения, - с такой же улыбкой говорила она, но затем, словно она и не была хрупкой женщиной, со всей силой бросила Бэтмена через спину. Тот, оказавшись на полу, причем неожиданно для себя, хотел было подняться, но Кошка нагнулась к нему и тихо проговорила: - Никогда не думай, что ты победил заранее. Я тебя сделала, - она улыбнулась и затем поцеловала Брюса прямо в губы. Тот не стал возражать, совсем позабыв про то, что Кошка мгновение назад прокралась в ювелирный магазин, чтобы что-то украсть. И он вроде как должен ее арестовать, но что-то не дало ему это сделать. А Кошка, оторвавшись от поцелуя и воспользовавшись этой паузой, быстро скрылась с места преступления. Брюс даже не успел опомниться. Звуки полицейских сирен подобрались вплотную. Поэтому и Бэтмену нужно было уходить, чтоб его здесь не видели. День определенно получился перенасыщенным. Даже для Бэтмена. Убегая из ювелирного как самый злостный преступник, Брюс почти сразу вспомнил Эйлин. Интересно, получится ли исключить из жизни поцелуй с Кошкой? Ведь сейчас, когда в голове возник образ мило и по-доброму улыбающейся Эйлин, ему показалось, будто он ее предал.