Черный Бриллиант

Наморщив носик, умница Алиса Весь день решает с каменным лицом, Как подсластить последствия каприза Каким-нибудь магическим словцом. Аллен Тейт «Последние дни Алисы» Если не брать в счет, то, что в самом начале нового дня к Эйлин в дом без разрешения вломился Роман, далеко не самый приятный человек, к тому же еще причастный к различным преступлениям, то пятое июля было почти идеальным. С утра пришлось повозиться с отправкой статьи. Оставалось надеяться на то, что редакция эту статью не отклонит. Хотя при мысли о том, что ее статья не появится в «Готэм Таймс», становилось жутко обидно. Ради этого она делает не самые лучшие вещи. Должен же быть от этого какой-то прок. В мыслях Эйлин торопливо перебирала предстоящие события этого дня: поездка в редакцию, несколько часов работы там, затем встреча с Брюсом Уэйном... - Черт! Встреча! – Эйлин сорвалась с места и подбежала к своему шкафу с одеждой. Не то, чтобы ей очень хотелось отправляться на эту встречу. Но слово «должна» пульсировало в висках, а затем возникали образы разгневанного Пингвина и маниакальная улыбка Романа. Если она пропустит эту встречу, кому-то не поздоровится. Правда, Уэйн даже не перезванивал, чтобы сообщить о том, состоится ли эта встреча. Это в какой-то степени обнадеживало. Но аккурат перед тем, как Эйлин решила послать к черту эту встречу, зазвонил ее мобильный. Если беда не приходит одна, то это и есть то самое. Кажется, не слишком дружелюбной беседой с Романом она уже насытилась. Общаться с избалованным деньгами, светскими вечерами и такими же дамами Уэйном ей не хотелось тем более. Но отец Эйлин, когда она была еще подростком, всегда твердил ей: «Ты не имеешь права осуждать человека за то, что о нем говорят. Сначала узнай, какой он на самом деле. Общие выводы позже». Именно этим советом она и решила воспользоваться сейчас, хотя общественное мнение почему-то перевешивало все на свете. - Эйлин Брукс на проводе, - деловым голосом произнесла она и села на пол перед своим шкафом в позе лотоса. На том конце провода послышался какой-то шум, похожий на помехи. Но через мгновение мужской бодрый голос начал говорить: - Эйлин, как много официоза. Это Брюс Уэйн, кстати, мы вчера... - Да-да, я помню, - Эйлин начала разглядывать свои вещи, перебирая в голове варианты одежды, которая подошла бы и для работы, и для встречи с Уэйном. Их встреча не называлась свиданием (по крайней мере, об этом думала Эйлин), поэтому не обязательно наряжаться так, словно она идет на торжественный прием. Но и нужно помнить, что встретиться ей предстоит с Брюсом Уэйном. Поэтому капелька шика не помешает. - Надеюсь, твои планы на сегодня не изменились? – голос его стал более тихим. Будто это был какой-то секретный разговор. - Если не изменились у тебя, у меня они тоже не изменились, - пропела Эйлин и, ухватившись за полку свободной рукой, поднялась на ноги. Правда сразу после этого полка обрушилась на другую, самую нижнюю полку с косметикой. Послышался грохот, который донесся и до Брюса. - Эйлин... что там у тебя происходит? - Ох... у меня ЧП. Не важно... В общем, все в силе. - Ты точно в порядке? – заботливо спросил Уэйн. - Я в порядке, а вот одна из полок моего шкафа не очень. В общем... это не особо имеет значение. Разберусь. Выполнять по дому мужские обязанности мне не привыкать. - Ты уверена? Я мог бы помочь, если что. - Миллиардер, умеющий работать руками... это что-то новенькое в истории человечества. - Ты обо мне еще многого не знаешь, - заметил Брюс, а затем, подумав, сказал, - как и я о тебе. - Что ж, постараемся исправить эту оплошность. Они говорили буквально ни о чем еще пару минут, а затем обусловились в шесть часть часов встретиться в «Poison». После того, как на том конце провода послышались гудки, Эйлин бросила телефон на кровать и грустно выдохнула. Кажется, теперь ей было мало этого короткого разговора. Какая-то апатия сразу же навалилась на нее всем своим весом. Эйлин не поняла, что же с ней такого произошло. Вроде бы они говорили о каких-то незначительных вещах, ничего такого, что могло бы переменить ее внутреннее самочувствие. Может быть, это просто чувство вины перед человеком, который ей, в общем-то, ничего плохого не сделал и едва ли сделает. Тогда почему она чувствовала себя более чем комфортно, когда слышала его голос на том конце проводе? Что-то странное произошло с ней за какие-то пять минут. По сути, что такое пять минут? Так ли это много? Всего какие-то три тысячи секунд. И в эти три тысячи секунд уместилось то, что у некоторых людей не умещается в целую жизнь. Эйлин опустилась на кровать и остановила свой взгляд на сломанной полке. Думать об этой нелепой поломке не было желания. В голове словно застряла шарманка, которая крутила одну и ту же мысль: «Это ведь просто то, что ты должна сделать». Но в этой мысли было слишком много грязи. Слишком много нечестного по отношению к явной честности Брюса. Будь ее отец рядом, он бы непременно сказал ей, что самое важное в этой жизни – оставаться честной со всеми. Но отца рядом сейчас не было. А поговорка, напоминающая о том, что лучше горькой правды быть ничего не может, казалась сейчас абсурдом. * * * * * Время близилось к шести часам вечера, а работы пока было слишком много, чтобы позволить себе прийти вовремя. Конечно, меньше всего хотелось опаздывать на встречу с Брюсом, но строгий взгляд начальника говорила за себя. Даже спрашивать у него что-то не было желания. Очередной звонок на рабочий телефон, и Эйлин подняла трубку. Первое, что захотелось ей сказать – это что-то вроде «Хватит сюда звонить, идиоты!» или что-то вроде «Забудьте этот номер навсегда!», но Эйлин спокойно произнесла: - Редакция «Готэм Таймс». На том конце провода мужчина сообщил о пожаре в самой дорогой гостинице города «Гранд Мартимор Плаза». Эйлин записала название, а затем сообщила о пожаре боссу. Только после этого босс сжалился над Эйлин и отпустил ее с работы. А на место пожара отправил очередного стажера на побегушках. В кафе Эйлин опоздала минут на пятнадцать. К ее приезду Брюс уже сидел за столом и нервно поглядывал на часы. Но как только увидел девушку в дверях, сразу радостно улыбнулся и поднялся из-за стола, чтобы выдвинуть стул, на котором через мгновение разместилась Эйлин. Пришлось несколько раз извиняться за свое опоздание. Брюс твердил, что в этом нет ничего страшного, но Эйлин не унималась. Ведь чувство вины теперь выросло вдвойне. Мало того, что она его за нос водит, так еще и опаздывает на встречу на пятнадцать минут. Но как только Брюс покорно принял извинения, Эйлин улыбнулась и сказала: - Этого я и ждала. Кафе постепенно заполнялось солидными людьми в дорогих костюмах. Все они с важным видом изучали меню, а затем, будто по щелчку пальцев, почти одновременно подзывали к себе официантов и делали заказы. Официанты и официантки были как на подбор, словно их произвели на одном заводе. Мир деловых людей казался каким-то пластиковым. Поднеси спичку – и в одно мгновение расплавится, превратившись из цельной фигурки в бледную пузырчатую жидкость. Но Брюс Уэйн на их фоне выделялся. Причем всем им-то казалось, что они из одного теста слеплены, а на деле Уэйн – уж точно драгоценный, редкий металл. - Ничего, что я уже сделал заказ? – спросил Брюс у Эйлин. Девушка, оторвавшись от бесконечных сравнений, посмотрела учтиво на Брюса и ответила, что ничего. - Не люблю я такие пафосные заведения. Так и сквозит от всех этих людей высокомерием. - Мой промах, извини. Но еда здесь отменная. - Думаю, это сумеет сгладить твою вину. К их столику приблизился официант с бутылкой вина и двумя бокалами на подносе. Следом за ним появилась молодая официантка, как-то выбивавшаяся из общей массы своей искренней улыбкой. Станиславский определенно сказал бы «Верю». Эта девушка расставила на столе все то, что заказал Брюс. - Надеюсь, ты не сидишь ни на каких диетах? – спросил Брюс у Эйлин. Та удивленно разглядывала необычные блюда, но смелости спросить, что это такое, не хватало. - Ну уж нет, я приверженец здоровой и нездоровой пищи. И диета – это последняя в мире веешь, которой я когда-либо захочу воспользоваться. - Тогда я не зря заказал десерт. Надеюсь, тебе понравится все, что я заказал, - Брюс улыбнулся. И именно в этот момент Эйлин показалось, что она по какой-то причине теряет голову. Мысли сбились в кучу, а затем будто одновременно растворились, не оставляя за собой ничего. Голова еще не шла кругом, но было ощущение, что вот-вот это с ней произойдет. На лице появилась искренняя и мягкая улыбка. Но затем туман рассеялся, и она поняла, что выглядит немного глуповато. - Bon Appétit, - быстро проговорила официантка и так же быстро скрылась из виду парочки. - По-моему, ты хочешь меня откормить, - сказала Эйлин, продолжая оглядывать блюда, стоящие на столе. - Возможно, - Брюс снова улыбнулся. – Эйлин, твой взгляд меня озадачил. Тебе что-то не нравится? - Что? – девушка подняла глаза на Брюса. – Нет... все прекрасно. Просто... что это за блюда? Я понимаю, глупый вопрос, но меня одолевает любопытство. Брюс засмеялся, глядя на то, как озадачена Эйлин этой едой. Взгляд Эйлин казался ему каким-то наивным и по-детски добродушным. - Ты просто сама непосредственность, - заметил Брюс. Любая другая девушка на месте Эйлин уж точно изображала бы из себя самого настоящего гурмана, приученного к такой дорогой и изысканной еде еще с пеленок. - Ладно, извини, я веду себя глупо. Очень. - Ничего, если ты так хочешь знать, то это паста с семгой и креветками. Надеюсь, против морепродуктов ты не возражаешь? - Почему это я должна возражать против них? Наоборот, это очень вкусно. - Отлично, значит я все-таки не прогадал. Кстати, это клубничное парфе. Один из самых моих любимых десертов. Здесь я пока ничего вкуснее этого клубничного парфе не пробовал. Ну и вино... - Ну, об этом можно и не упоминать. После такой короткой и незначительной беседы Эйлин и Брюс приступили к ужину, в перерывах перебрасываясь короткими фразами. Разговор, в общем-то, не нес никакой смысловой нагрузки, будто обычная будничная беседа двух давних приятелей. Конечно, Эйлин хотелось говорить о чем-то более значимом, нежели вчерашнее празднование Дня Независимости. Ей хотелось побольше узнать о том, какой Брюс на самом деле. То, что говорили о нем другие, больше не имело никакого значения. Это казалось обыкновенным мифом. Существовало два разных человека – тот Брюс, которого якобы знает город и другой Брюс – тот, который сейчас с Эйлин. Тот, что сейчас был с Эйлин, делал многозначительные паузы между словами, исподлобья смотрел на девушку каким-то очень уж загадочным взглядом и изредка улыбался уголками губ. Все это казалось Эйлин одновременно таким романтичным и таким соблазнительным. Но голос Кобблпота в голове твердил «Не вздумай в него влюбляться». Это ведь и было одно из условий – никаких влюбленностей, иначе все пойдет прахом. Хотя это одно из самых невыполнимых условий. Контролировать свои чувства всегда крайне сложно. Конечно, никто не говорит, что все зашло слишком далеко, но процесс уже пошел. Как бы Эйлин не пыталась себя одергивать. - Кстати, Эйлин, - Брюс поставил бокал вина на стол и снова обратился взглядом к девушке, - ты говорила, что недавно приехала в Готэм. Может... немного пройдемся по предыстории? - Ну, во-первых, разрешаю тебе называть меня Лин... Брюс снова улыбнулся уголками губ и тихо произнес: - Хорошо, Лин. А что же во-вторых? - Небольшая история о том, как я попала из Атлантик-Сити в Готэм. - Что ж, продолжай, - Брюс сделал вид, будто понятия не имел о ее жизни до Готэма. Хотя, конечно, он уже изрядно покопался в ее досье и даже сумел узнать о том, что в Атлантик-Сити она вела отнюдь не размеренный образ жизни. - Можно рассказывать всю правду? – неожиданно для себя спросила Эйлин. Брюс утвердительно покачал головой, и после этого Эйлин продолжила. – В Атлантик-Сити у меня вообще-то все было прекрасно, за исключением отношений с родителями. Я была не самым послушным ребенком. Даже можно сказать, я была их головной болью. В девятнадцать лет мне довелось научиться играть в карты. Причем на деньги. Знаешь, тогда мне впервые серьезно влетело от отца. Он сказал мне, чтоб я собирала вещи и начинала самостоятельную жизнь. - Ого, слишком сурово. - Нет, он поступил... мудро. Если бы он не заставил меня начать самостоятельную жизнь, я бы так и жила с ними под одной крышей и накапливала карточные долги. Но, знаешь, я бросила это дело достаточно быстро, так как поняла, что постоянно выигрывать путем обмана – не очень правильно. Однажды все это могло вскрыться и мне бы серьезно не поздоровилось. - Ты мухлевала? Лин, не верю своим ушам. Ты казалась мне... - Соседской девчонкой с хорошим характером? Считай, что я тебя в этом провела. Но... тогда я не считала нужным играть по правилам. Есть множество людей, которые играют в карты очень хорошо, можно сказать профессионально. Но выигрывает всегда лишь тот, кто профессионально умеет мухлевать. - Это закон картежников? - Можно сказать, да. Негласный закон. Я и по сей день придерживаюсь этого правила. Но к картам больше не притрагиваюсь... Знаешь, я, кажется, отвлеклась на другую тему. - Ничего, это тоже очень интересно узнать. Какие же еще скелеты в шкафу есть у вас, мисс Брукс? - Ммм... – Лин на мгновение замолчала, подняв глаза на потолок и перебирая в голове все то, что для Брюса Уэйна не носит гриф секретности. – Дай подумать... вроде бы больше ничего. Но, наверное, чтобы обелить себя в твоих глазах, стоит отметить, что я все-таки наладила отношения с родителями. Верней, последующие года так четыре были мирными и спокойными. Но полгода назад отец решил, что мне пора подумать о том, что стоит обзавестись семьей. Представляешь? - Тотальный родительский контроль? Что-то вроде этого? - Ага. Я сказала, что даже не думаю об этом. В моей голове по-прежнему множество сумасшедших планов по поводу того, чего я могу добиться в этой жизни. Семья все только портит. - А, по-моему, иметь семью здорово. Есть к кому возвращаться домой. К тому же ты будешь знать, что тебя кто-то ждет. - Это, я так понимаю, крик души, мистер Уэйн? - Нет, - Брюс улыбнулся, - это просто мои мысли. - Ты смотришь на семейную жизнь слишком поверхностно. Там так много подводных камней. Что-то вроде, бытовые отношения, ежедневное надоедание друг другу, неизбежность скандалов. - А ты смотришь на все слишком пессимистично. - Ох, простите, мистер Оптимист, кажется, я задела ваши чувства, - передернула его Эйлин. И они оба тут же засмеялись. Причем на них сразу же начали оборачиваться присутствующие. Будто они не в кафе находились, а в публичной библиотеке, где шуметь категорически запрещено. – Кажется, они нас ненавидят, - тихо сказала Эйлин, чуточку подавшись вперед, так, чтоб Брюс мог ее слышать. Теперь их лица были так близко друг к другу, что они могли беспрепятственно поцеловаться. Но Эйлин, опустив глаза, вернулась в прежнее положение. Сразу повисла неловкая пауза. А Брюсу даже казалось, что он испытывает чувство вины перед девушкой. То ли оттого, что сам не сделал этот шаг и не разрушил границу в какие-то двадцать сантиметров, чтоб поцеловать Эйлин, то ли оттого, что смутил этим девушку. - Прости, - сказал он. Эйлин посмотрела на него и улыбнулась, изо всех сил стараясь делать вид, что ничего не произошло. Но она не права. Даже если они и не поцеловались, искра пробежала. Не какая-то там искорка. А именно искра. - Есть за что извиняться? - Не знаю... наверное, есть. - Может... ну его это кафе? Людям хочется тишины, а мы ее нарушаем. - Хорошо. Позволишь подвезти тебя до дома? - Вряд ли. Прогуляемся пешком. На улице прекрасная погода. И не жарко, и не холодно. Как раз то, что надо. После этой договоренности, Брюс расплатился по счетам и, взяв Эйлин под руку, повел ее к выходу. По дороге Эйлин рассказала о том, что добиралась из Атлантик-Сити до Готэма на попутках с одним рюкзаком одежды и двумя тысячами долларов в кармане. Для жизни в большом городе эти деньги можно смело назвать мелочью. Но именно благодаря этой мелочи Эйлин сумела прожить здесь первый месяц. Только потом ее отец сжалился над ней и прислал еще денег, чтобы та сняла нормальную квартиру и обеспечила себя едой и одеждой. Так Эйлин и поступила. И вот теперь у нее почти, можно сказать, есть работа, и Лин может не слишком уж переживать за завтрашний день. Разговор с темы прошлой жизни и приятных воспоминаний как-то неожиданно свернул на тему кулинарных предпочтений. Брюс говорил об изысканных и дорогих блюдах, которые стоит попробовать и Эйлин. Но эта идея девушке не нравилась. - Они жутко дорогие, Брюс. Конечно, возможно, для тебя это и не проблема, но для нас, простых смертных, - Эйлин сделала широкий жест рукой, окинув окрестности той улицы, на которой они сейчас находились, - это непостижимая роскошь. Поэтому мы предпочитаем мирскую пищу. Что-то вроде пиццы на заказ... - И ты хочешь сказать, это вкусно? - Что? – Эйлин остановилась посреди улицы. – Это не просто вкусно. Это еще и очень сытно. - Ну и калорийно. - Эй, мистер, давно ли вы считаете в еде калории? Брюс как всегда непринужденно улыбнулся, ощущая, что эта девушка отпустит его мысли еще не скоро. - Думаю, в этом нет ничего полезного. - Так, стоп. Исходя из твоих слов, я делаю вывод, что ты никогда не пробовал такую пиццу. - Ну... возможно, - Брюс утвердительно покачал головой. Эйлин тут же схватила его за руку и повела за собой. - Тогда ты просто обязан это попробовать. - Погоди, куда мы идем? - В гости. К одному не очень хорошему человеку. - К тебе? - Ого, какой ты догадливый, - отшутилась Эйлин, продолжая держать Брюса за руку. До ее дома они добрались за десять минут. За это время Лин успела позвонить по привычному для себя номеру и заказать пиццу. Доставка справилась слишком быстро, поэтому, когда Брюс и Эйлин поднялись на нужный этаж многоквартирного дома, курьер уже топтался у дверей. Брюс сам заплатил за пиццу и накинул сверху чаевых. Все это время курьер странно поглядывал на Уэйна. Скорей всего просто потому, что узнал его. Хотя со стороны курьера так откровенно пялиться на человека было не очень красиво. Но Брюс на это даже не обратил внимания, просто потому, что привык к таким взглядам. - Итак, проходи и располагайся. Чувствуй себя как дома, - сказала Эйлин стандартную для всех гостей фразу. Брюс остановился на пороге и оглядел небольшую квартирку девушки. Здесь, кажется, было гораздо комфортней, чем он себе представлял. Все было аккуратно прибрано. В общем, понятно, что Эйлин любит порядок. - Здесь... - Не так, как в твоем особняке, понимаю. - Нет, здесь очень мило, - Брюс подумал, а затем решил добавить, - и уютно. - Ладно, не старайся, Брюс. Я и сама знаю, что здесь уютно, - Эйлин улыбнулась, а затем повела Брюса за собой на кухню. Казалось бы, небольшое помещение, но в нем умещалась и небольшая барная стойка, заставленная кучей кружек. – Скажи, ты когда-нибудь пробовал домашний глинтвейн? - Нет, я не так часто употребляю алкогольные напитки. И никогда коктейли. - Отлично. Тогда сегодня у тебя день познаний. Не против, если я его приготовлю? – Эйлин пододвинула стул и затем забралась на него, правда пришлось еще и на носочки встать, чтобы дотянуться до самой верхней полки, откуда она и достала бутылку красного сухого вина. - Мне казалось, на сегодня вина достаточно. - Это для глинтвейна. Очень приятная вещь. Не переживай, травить тебя я не стану, - Брюс после этой фразы ухмыльнулся и взглянул на Эйлин. Та, повернувшись к нему спиной, заполняла небольшую кастрюльку алкоголем. Под нос она начала себе напевать какую-то песню. Брюсу показалось это даже слишком милым и домашним. Такую Эйлин едва ли кто-то мог позволить себе лицезреть, несмотря на то, что она явно была та еще сорвиголова. Хотя, возможно, за этим веселым нравом стоит что-то такое, что она скрывает от окружающих ее людей. Брюсу еще предстояло ее понять. Все самое важное никогда не лежит на поверхности. Эйлин поставила кастрюльку на плиту, а затем присела за столик, прямо напротив Брюса. - Знаешь, никогда бы в жизни не подумала, что буду сидеть за одним столом с любимцем женщин и миллиардером Брюсом Уэйном, - Эйлин сложила руки на столе и чуть подалась вперед. - Что же в этом необычного? - Не знаю. Просто... в этом много необычного. И ты тоже... думаю, ты замечательный, - она накрыла своей ладонью его ладонь и улыбнулась загадочной улыбкой Мона Лизы. - И ты... тоже, - Брюс придвинулся ближе, чтобы, наконец, поцеловать Эйлин, но та вскочила из-за стола и подошла к плите, чтобы проследить за тем, как подогревается вино. Не понятно, действительно ли ей нужно было проследить за процессом подогрева или она просто не хочет Брюса подпускать ближе. К этому момент все в голове превратилось в месиво впечатлений, представлений, мыслей. Причем у обоих. - Скажи, что теперь моя очередь извиняться, - Эйлин повернулась к Брюсу. – Не подумай ничего плохого. Но мы ведь просто общаемся. Ничего не должно заходить дальше этого... - Ты хочешь поговорить об этом? - Ох... я слишком много хочу, Брюс. Извини. Я слишком часто веду себя как полная идиотка. - Лин, тебе это прощается, - Брюс заверил свои слова улыбкой. После чего девушка ответила ему тем же и вернулась к готовке глинтвейна. По очереди она пустила в кастрюльку сначала сушеную гвоздику, затем немного сахара, корицу с мускатным орехом и лимонный сок. После этого она начала перемешивать все это, причем не говоря Брюсу ни слова. Того уже по какой-то причине начинало преследовать чувство вины, так часто присущее ему тогда, когда ему не удается кого-то спасти. Но сейчас спасать некого, а это странное чувство никак не могло угомониться. - Теперь осталось подождать, пока настоится. - По-моему, наша пицца скоро остынет, - напомнил Брюс. Эйлин словно и забыла о том, что они заказали пиццу, ведь голова была заполнена совершенно другим. Странно испытывать какие-то чувства к человеку, которого знаешь первый день. Хотя «знаешь» слишком громкое слово, поэтому применять его даже не стоит. - Мы дождемся, пока настоится глинтвейн и затем вернемся к нашей пицце. После пары бокалов глинтвейна их общение вернулось в прежнее русло. Эйлин ощутила какое-то приятное тепло в груди. Скорей всего лишь из-за того, что выпила непривычное для себя количество алкоголя за один день. Мир без дурных привычек был отличным. Но сейчас было еще лучше и даже в какой-то степени проще. Легкое опьянение было для нее сейчас упоительным, а мимолетные прикосновения Брюса заставляли ощущать себя как на седьмом небе от счастья. И скинуть ее оттуда точно не под силу никому. Конечно, терять контроль над ситуацией ей не стоило, но очень хотелось. В кое-то веке это даже позволительно. Кто сможет ее за это осудить? - Если честно, мне давно не доводилось так веселиться, - признался Брюс. – Что же еще ты приготовишь на сегодня? - Не знаю, пока сюрпризов в запасе нет. Но в следующий раз... я могу предложить тебе поиграть в гонки на приставке. - Итак, мне тридцать три года, я владелец крупнейшей компании в этом городе, миллиардер, буду играть в гонки на приставке... Хм. Весьма сомнительное занятие. - Весьма сомнительное занятие – строить из себя скучного интеллигента. Брюс, встряхнись. Я ведь не на деньги хочу предложить играть. Хотя и могу. - А если ты проиграешь? - Этого не будет. - Знаешь, лучше всего устроить настоящие гонки. - Это опасно для жизни. - Не менее опасно, чем играть с сомнительными людьми в карты, да еще и на деньги. - Ты очень коварный тип. Кто тебе давал право использовать мое прошлое как аргумент? - Любое сказанное вами слово может быть использовано против вас, - Брюс придвинулся к Лин и провел ладошкой по ее щеке, заставляя ее ощутить, как земля уходит из-под ног. От прикосновения Брюса по телу побежали приятные мурашки. И пока она представляла, что Уэйн вот-вот ее поцелует, послышался звонок мобильного.