Черный Бриллиант

На что же к муке ты спешишь назад? Что не восходишь к выси озаренной, Началу и причине всех отрад? Данте Алигьери «Божественная комедия» «И все могло быть по-другому, если бы ты не совершила эту оплошность», уверяла себя Эйлин в своих мыслях, сидя в этом проклятом кабинете Пингвина. Тот с минуты на минуту должен был появиться здесь, но неповоротливости ему не занимать, поэтому непонятно, сколько еще продлится это ожидание. В кабинете помимо Эйлин была еще и Ларк, которая, то ли прибиралась здесь, то ли делала вид, что прибирается для того, чтоб проследить за Эйлин. Во всяком случае, изредка они встречались взглядами, после чего Ларк незамысловато улыбалась и продолжала заниматься своими делами. Свидание с Брюсом оборвалось не на самой лучшей ноте. Пришлось в очередной раз обманывать его, сказав, что у ее подруги какое-то ЧП. На самом-то деле, никакого ЧП не было. Как и подруги, собственно. Все немногочисленные друзья, проверенные годами, остались в Атлантик-Сити. А в Готэме если и были, то только приятельницы, к которым вряд ли захочется ехать и утешать их в девятом часу вечера. Чувствовал ли Брюс, что Эйлин в чем-то его обманывает, не совсем ясно. Но тени сомнения на его лице проскользнуть успели, и от этого было как-то не по себе. Долгожданный поцелуй с мужчиной мечты любой нормальной и ненормальной девушки пришлось перенести. Об этом Эйлин и жалела больше всего, ведь никогда и ни к кому в жизни ее так не влекло, как к Уэйну. «Может, у него просто хорошая аура?», подумала Лин. После этого в голове возник образ Брюса и то, как нежно он прикоснулся к ее щеке. Ни одно прикосновение никогда в жизни не заставляло ее всю трепетать. Она до сих пор чувствовала это тепло, исходящее от его руки, хотя с того момента, как они с Брюсом попрощались, прошел почти час. Что-то сходное с явлением фантомной боли, вот только прикосновение оставило исключительно приятный осадок, после которого приходило ощущении, что вот он, недостающий пазл ее жизни. Все, чего ей так не хватало – это нежных рук и чувственных прикосновений Брюса. Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Роман. Больше всего Эйлин не хотела видеть его, но Пингвин сейчас без него просто никуда. Оба уже не вызывали в Эйлин ничего, кроме сумасшедшего омерзения. Если раньше и был какой-то азарт, то сейчас он постепенно угас и превратился в неописуемое чувство то ли симпатии к Уэйну, то ли еще чего-то схожего. А эти люди хотели навредить ему, причем принуждали ее участвовать в этом. - Так-так, какие гости, - каждое слово сопровождалось паузой и постоянным растягиванием гласных. Эта его манера Эйлин раздражала. Казалось, что никто, кроме Брюса не расставляет так изысканно паузы между словами. - Тебя здесь больше всего не хватало, конечно же, - Эйлин все-таки позволила себе дерзить. И Роману это точно не понравилось, но виду он решил не подавать. Ясно, что Эйлин тоже не станет молчать, а если она не станет молчать, он тоже не сдержится. Вот такая цепочка, финал которой может стать не очень счастливым, если кто-нибудь терпеливо не попридержит язык за зубами. - Может... все-таки ты объяснишь, что такого я тебе сделал? Я пытаюсь быть с тобой учтивым, но ты вынуждаешь меня выходить из себя. - Несложно догадаться. Запал и желание помогать вам обанкротить Брюса уже давно пропало. Но отпускать вы меня не хотите. - Что же между вами происходит? Он тебе понравился, не так ли? – Роман близко подошел к Эйлин. Ларк, которая только что изображала из себя невидимку, обернулась и уставилась на этих двоих. Повисла неловкая пауза, которую прервал вошедший в свой кабинет Кобблпот. - Итак, что важного я пропустил? – громко задал вопрос Пингвин и опустился рядом с Эйлин, после чего Роман отошел на добрые пару метров. Теперь личное пространство Эйлин было нарушено Пингвином. Одно из двух зол, хотя оба стоят друг друга. Кобблпот добродушно улыбался, но не вызывал ни капли симпатий. Хотелось лишь бежать подальше. В другой город, в другой штат или вообще на другой континент. Но лишь бы не ощущать этот морозец по коже при виде этой отвратительной улыбки, которая больше напоминала оскал. - Ничего, - ответил Роман. – Похоже, наша маленькая Эйлин влюбилась в Уэйна. Эйлин, впрочем, не стала опровергать слова Романа, хотя дело вряд ли дошло до влюбленности. - Ты хочешь, чтоб мы тебя ликвидировали, да? – Пингвин повернулся к девушке, сидящей рядом. Но она не реагировала, так как знала, что это ни к чему. - Не нужно. Думаю, она еще возьмется за голову. Ей известно, что с нами шутки плохи. - Я хотел поделиться хорошей информацией, - Пингвин снова сменил выражение лица с серьезного на маниакально-радостное. – Процесс в «Уэйн Энтерпрайзис» пошел. Для того чтоб привести компанию к банкротству, нам потребуется одна или полторы недели. Конечно, финансовый директор в этой компании очень умен и может учуять то, что деньги потихоньку утекают, но это произойдет не так быстро. Деньги уже будут на других счетах. - И каким это образом, интересно? – спросил Роман. Хотя ему-то и стоило догадаться, ведь когда-то он возглавлял компанию своих родителей, только не слишком уж успешно. - Не задавай глупых вопросов. «Уэйн Энтерпрайзис» включает в себя множество филиалов. Деньги часто переходят туда. А у нас... Деньги будут переходить к нам в карман. С одного счета на другой. Так что все продумано. – Пингвин договорил, а затем снова повернулся к Эйлин. – Никому об этом ни слова. Ты помнишь? Может ты и не боишься за себя, но твои близкие люди... не очень хочется делать им плохо. Эйлин промолчала. Да и что ей говорить? Не рой яму другому, как говорится. Может она и расставила сети, предназначавшиеся для Брюса, но сама же в них и попалась. А все из-за какой-то мечты работать в престижном издательстве. Назвать это можно не иначе, как глупость. Эйлин это осознавала. Все в итоге получают по заслугам. Не хотелось об этом думать, но ничего другого ей не осталось, кроме как пожинать плоды. Может, в этой жизни ей еще не раз придется чувствовать себя глупой. - Не хочешь рассказать о свидании с Уэйном? – задал вопрос Пингвин. - Рядовое свидание. Здесь нечего обсуждать. Я могу ехать домой? - Я довезу тебя, - сказал Роман и помог Эйлин подняться с дивана, а затем повел за собой к выходу. Кобблпот проводил их недоверчивым взглядом. Еще один день, и он уже был полон сомнений относительно Сиониса. О нем ходило много дурных слухов в мире мафии и криминала. Доверять ему вряд ли можно. Да и Эйлин, которая сегодня выглядела особенно разбитой... Пингвин решил, что за ней стоит приглядеть, лишь бы не вышло чего дурного. За себя она сейчас уж точно не отвечает. Может быть, переживания о близких вернут ее к мысли о том, что один неверный шаг разрушит всю ее жизнь. И не только. Сидя на заднем сиденье черного лимузина Сиониса, Эйлин гоняла по кругу мысль о том, что стоит принять какое-то решение. Только вот ей нужен был один единственный совет. Непонятно от кого, но тем не менее... Винить себя за то, что она не заботится о последствиях, бессмысленно. Это ведь ничего не поменяет. Звонить отцу и просить совет у него – очередная идиотская мысль. Он, несомненно, поступит опрометчиво. Наверное, у них это в крови. - Мне нужна твоя помощь, - сказал Сионис. - Я больше не буду ввязываться в ваши дела. С меня и этого хватит. - Тебе не придется ничего делать, Эйлин. Просто... если у Пингвина появятся вопросы, ты скажешь, что сегодня я был с тобой. - Что? – Эйлин все-таки посмотрела на Романа. – С какой стати? - У меня есть одно неотложное дело. - И о нем не должен знать Кобблпот. Что еще за дело? - Тебя не касается. Просто скажешь, что я был с тобой. - Нет, не скажу, - Эйлин снова повернула голову к окну и продолжила делать вид, будто сосредоточена на разглядывании улиц. Но Сионис тут же схватил ее за руку, и это заставило Эйлин повернуться. - Нет, ты скажешь. - Если ты мне расскажешь, в чем дело. И не сжимай так руку. Мне больно. Сионис смотрел в глаза Эйлин, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию, кроме уверенности, но этого у него не получилось, поэтому он сдался и сказал: - Один закрытый аукционный дом перевез в Готэм бриллиант «Черное сердце Gruozi». Ты понимаешь, что никто об этом знать не должен. У меня есть информация, что этот дорогой черный бриллиант держат в одном из ювелирных магазинов нашего города. Конспирации ради. Я должен выкрасть этот бриллиант до того, как пройдут закрытые торги. И, думаю, Пингвин, тоже охотится за этим камушком. Кто-то, помимо меня, проворачивает ограбления. - Зачем тебе этот бриллиант? - Как зачем? Ты не представляешь, каких денег он стоит. Я смогу сбыть его на черном рынке драгоценных камней. Плюс прибыль с «Уэйн Энтерпрайзис». А затем уберу Пингвина. Раз и навсегда. Эйлин не нравилось то, что Роман разделил эту страшную тайну с ней. Но другое радовало ее гораздо больше – теперь у нее есть компромат на Сиониса. И она в любой момент сможет воспользоваться этой информацией ради того, чтоб разрушить союз Пингвина и Черной Маски, а заодно и освободить себя от их задания, оставив этим двоим время для разбора полетов. Главное – грамотно воспользоваться этой страшной тайной. * * * * * Странной ощущение опустошенности настигло Брюса именно тогда, когда он переступил порог своего особняка. Здесь как всегда было очень тихо и слишком мрачно. И вот, сегодня, кажется, впервые Брюс почувствовал вкус к жизни, а после этого возвращаться к холодной реальности было отвратительно. Раньше вся эта обстановка, вся эта обыденность его устраивала. Но сегодня ему словно показали, что все то, что было до, было неправильным. Раньше он не жил. Его жизнь – за пределами этого дома и рядом с этой загадочной, моментами сумасбродной девушкой. Может именно по этой причине она и появилась день назад в его саду на праздновании Дня Независимости. Убеждение, которого придерживались многие его знакомые насчет того, что все делается к лучшему, сейчас казалось как никогда кстати. Раньше для него это было нелепым набором слов, так как в мире слишком много зла, а уж оно-то точно не к лучшему. Сейчас появилась мысль о том, что без зла не было бы и добра и наоборот. К тому же вселенная любит равновесие во всем. Даже сейчас она уравновесила его жизнь одним ярким событием, которое носит имя Эйлин Брукс. - Мистер Уэйн, с вами все в порядке? – спросил Альфред, наблюдая за тем, как которую минуту подряд Брюс обращается взглядом к экрану своего мобильного телефона, то ли выжидая звонка, то ли не решаясь позвонить куда-то самостоятельно. - Что?.. да, я в полном порядке, - Брюс снова взглянул на экран мобильного телефона, а затем перевел свой помрачневший взгляд на Альфреда. – Ты что-то хотел? - Вы сегодня слишком уж рано. В городе закончилась преступность? Или вы решили сделать перерыв на чашечку кофе? - Я оценил твою шутку, Альфред, - снова взгляд на экран телефона. - Что-то изменится, если вы постоянно будете смотреть на экран вашего мобильного? И тут Брюс совершенно точно ощутил себя ребенком, родители которого случайно узнали, что он прогуливает школу. Стало сначала неловко, затем захотелось отвести свой взгляд куда-то в сторону, чтоб отвлечься от выжидающего объяснений взгляда. Роль строгого родителя сейчас определенно играл Альфред. - Это не столь важно. Просто... - Просто что? - Одна девушка... у нас с ней сегодня было свидание, которое по кое-каким причинам прервалось. У нее появилось неотложное дело. И я не знаю, стоит ли мне сейчас ей звонить, или она сама это сделает? - Судя по всему, она вам понравилась. И даже очень. Вы ведете себя как влюбленный подросток. - Да? - Так точно, - Альфред улыбнулся, так как еще никогда ему не приходилось видеть, что какая-то девушка смогла настолько взволновать Брюса. Это казалось началом начал. Все, что раньше вызывало у Брюса переживания – это либо то, что он не смог поймать преступника, либо то, что не смог кого-то спасти. До реальных чувств дело никогда не доходило. И вот, похоже, сегодня и есть тот самый день X, когда какая-то особа сумела изменить отношения Уэйна к его жизни. - Ну... это немного странно. - И не только для вас. Хотя меня это и радует. Пусть лучше вашу голову занимает ваша будущая жизнь, нежели постоянная борьба с преступностью. - Одно другому не будет мешать. Так что... Я ей сам позвоню. Ты меня не оставишь? - Конечно, - ответил Альфред и вышел за дверь, однако почти сразу заглянул в кабинет и спросил: - Может вам принести кофе? Брюс убрал телефон от уха и тихо ответил: - Нет, не стоит. И после этого Альфред закрыл дверь, чтобы не мешать делам амурным. В это время Брюс слушал гудки в телефоне, которые в голове отдавались гулом. Каждый гудок внушал, что звонить Эйлин не стоило. Может быть, она и вовсе не хочет говорить с Брюсом. Может быть, свидание ее вовсе не впечатлило, поэтому она игнорирует его звонок. Хотя в любом случае ее кратковременное появление в жизни Брюса что-то да изменило, и по-прежнему жить уже не получится. На том конце провода женский голос сообщил Брюсу о том, что после сигнала он может оставить сообщение. Но Брюс этого делать не стал. Возможно, не все потеряно, и Эйлин перезвонит. Раздался короткий сигнал на другом телефоне. Это означало очередное происшествие в городе. Не разобравшись с Эйлин, возвращаться к своим делам не хотелось, но чувство долга перевешивало личные переживания. Может именно так и получится отвлечься. Яркий свет так сильно ударил глаза, что показалось, будто это вызовет потерю зрения. Но через мгновение он начал бегать по стенам, освещая помещение крупного ювелирного магазина. «Наверное, свет в конце туннеля, о котором говорят все вернувшиеся с того света, именно такой», подумал Брюс и придя в себя, метнулся к стене. Установленный буквально под потолком здания прожектор продолжал выискивающе скакать по стенам и полу. Очередное тихое ограбление, и Бэтмену приходилось его предотвращать. Что-то странное творилось в городе. Раньше преступники грабили исключительно банки. И если они переключились на ювелирные магазины, значит их интересовало что-то определенное. Но как назло никакой информации не поступало. Прожектор снова подсветил лицо Бэтмена, а затем неожиданно погас. Теперь помещение полностью погрузилось во тьму. «Тьма, и больше ничего», почему-то в голову пришли именно эта строка стихотворения. Только было бы идеально, если бы это «И больше ничего» оказалось правдой. Вот только получив резкий удар по голове каким-то тяжелым предметом, Брюс понял, что это неправда. На ногах удержаться не получилось, и гул в голове, который был тогда, когда он считал гудки в телефонной трубке во время звонка к Эйлин, казался более мощным. Будто к нему подсоединили стереосистему. Показалась чья-то фигура. Темнота и мгновенное помутнение в голове мешали разглядеть ему, кто это. Но этот кто-то нагнулся к нему, и Брюс увидел перед собой Женщину-Кошку. - Прости, кажется, я сделала тебе больно, - произнесла она. – Ты что, без меня жить не можешь? Или наш с тобой поцелуй запал тебе в душу? Брюс не стал рыпаться. Теперь была необходима другая стратегия, так как пока она единственная, кто может сказать ему, что разыскивает. Только скажет ли. - Не думал, что снова наткнусь на тебя. - Хм... А я уже думала, ты меня преследуешь. Ну ладно, здесь все равно ничего нет. Так что приходи в себя и уходи отсюда, - она уже хотела уйти, но Брюс сумел приподняться и спросил: - Что же вы ищите? - В смысле? – она обернулась на Бэтмена. В глазах отразилось какое-то недоумение, так как она была уверена, что Бэтмен уже давно в курсе того, что же ищут все эти люди, которые позволяют себе грабить ювелирные. - Ты ведь не одна, кто врывается в ювелирные магазины. Только ты ничего не берешь. Значит... что-то ищешь. Вот только что? - О, детектив, так вы ничего не знаете? Если я что-то расскажу, мне придется вас убить, - она нагло улыбнулась. Правда, почти сразу переменилась в лице и ответила: - Бриллиант «Черное сердце Gruozi». Сам справишься? – только после этого она ускользнула из виду Бэтмена. И почти сразу в здании зажегся прожектор, который снова запрыгал по стенам как сумасшедший.