Черный Бриллиант

но мы несем это бремя устало, и должны найти покой в объятиях любви Аллен Гинзберг «Песня» Когда на горизонте показался небольшой, но очень современный домик с большими окнами и садом по периметру, Брюс тихонько позвал Лин, которая до сих пор мирно спала на его приспособленном под подушку плече. Не сразу, но все же Лин отозвалась на его голос, сонно пробормотав что-то под нос. - Мы подъезжаем, Эйлин, - Брюс глянул на девушку и улыбнулся от моментально подступившего умиления. Лин открыла глаза и почти сразу выпрямилась в кресле, правда сон еще не полностью ушел, поэтому чтобы прогнать его, она попробовала сконцентрировать свое внимание на том виде, который открывался ее взору. Прямо по курсу она разглядела дом, но он ее не особо заинтересовал, поэтому она перевела взгляд на боковое окно и увидела море, рядом с которым располагался пляж. Правда, тот явно был закрытый, так как людей там не было. Но картинка была впечатляющей. Даже люди, которые не подвергаются сантиментам, не устояли бы от этого вида. - Никогда не видела в разгар лета пустынных пляжей, - тихо сказала Лин, не отрываясь от окна. - К этому пляжу не все имеют доступ. Видишь, там небольшой ряд загородных домов. Только те люди, которые владеют этими домами, могут позволить себе ступить на этот пляж. - А у нас будет возможность? – Лин тут же обратилась умоляющим взглядом к Брюсу. Правда, ее взгляд Брюс не увидел, но вот по голосу разгадать огромное желание попасть туда сумел. - Конечно, будет, - с улыбкой ответил Брюс. И после этого Лин как ребенок радостно захлопала в ладоши. В этот момент они подъехали к тому самому дому, в котором им предстояло провести следующие пару дней. Лин ожидала увидеть что-то помпезное, но небольшой двухэтажный домик излучал только теплоту и комфорт, отчего желание поскорей оказаться внутри нарастало. Брюс припарковал свой суперкар рядом с тремя другими не менее дорогими авто, а Лин между тем в боковое зеркало LaFerrari разглядела, как за ними закрылись стальные ворота мрачного цвета мокрого асфальта. - Ну, мы приехали, - бодро объявил Брюс, глядя на Лин, а затем отстегнул ремень безопасности. Через минуту оба уже оказались вне суперкара. Лин прикрыла глаза и сделала вдох полной грудью. Пряный воздух, пришедший от близ расположенного моря, наполнил легкие. На губах появился неописуемо сладкий привкус, который вызвал мгновенную и мягкую улыбку. Именно в этот момент на нее накатило какое-то неожиданное и одновременно долгожданное забвенье. Лин слышала, как морские волны накатывают на побережье и, ударяясь о прогретый солнцем песок, отступают назад. Картинки из прошлого заполонили сознание Эйлин. Раньше, когда она еще жила в Атлантик-Сити, летом не было ни одного дня, чтоб она не выбиралась на побережье Атлантического океана. Она всегда находила уединенное место и, наблюдая издалека за тем, как вокруг протекает жизнь, делала какие-то записи и пометки в своем дневнике. Изредка мимо проходили туристы, которые глядели на нее как на сумасшедшую, искренне не понимая, в чем состоит прелесть одиноких посиделок на берегу. Но Лин знала, что иногда стоит вырваться из замкнутого круга и сделать передышку в этом извечном марафоне, который многие люди по ошибке называют жизнь. Из этого потока воспоминаний Лин вывело прикосновение Брюса к ее плечу. Затем неподалеку послышались какие-то радостные возгласы и громкий женский смех. Лин развернулась на 180 градусов и оказалась в считанных сантиметрах от Брюса. Снова почувствовав себя неловко, Лин сделала шаг назад и улыбнулась. Брюс улыбнулся в ответ, и почти сразу перевел свой взгляд куда-то в сторону. Позади послышались шаги, и это снова заставило Лин обернуться. Теперь Брюс положил обе руки на плечи Эйлин и улыбнулся своим товарищам. Двое изысканно выглядящих мужчин, примерно того же возраста, что и Брюс, надвигались в сторону парочки, явно чтобы поздороваться с Уэйном, а заодно и познакомиться с его новой подружкой. - А мы уже заждались, - один из мужчин одарил Эйлин довольной улыбкой, а затем протянул руку Уэйну. Брюс протянул ему руку в ответ. Другой мужчина проделал то же самое. И затем оба представились Эйлин: одного звали Алекс, а другого Дэниал. Алекс запомнился своей обворожительной и белоснежной улыбкой, а Дэниал - запонками из желтого золота с вставкой из черного драгоценного камня, которые отлично сочетались с рубашкой в сиреневую полоску. Эйлин почти сразу вспомнила совет, в шутку данный учительницей по химии, и который гласил, что каждая девушка, одаренная хоть капелькой интеллекта, должна обзавестись мужчиной, который носит дорогие запонки и пользуется эксклюзивным парфюмом. Соотносить этот совет с Дэниалом она не стала. К тому же рядом с ней все еще находился Брюс. А он куда лучше всех и каждого, кто носит запонки и пользуется дорогим парфюмом. - Пойдемте скорей в дом, а то еда потихоньку начинает остывать, - подметил Алекс и первый двинулся вперед. Остальные не помедлили и тоже пошли следом за Алексом. Эйлин успела вложить свою ладонь в ладонь Брюса, и это ее действие вызвало внутренний прилив ликования, причем у обоих. Гостиная была наполнена приятными ароматами жасмина и полным ощущением дружелюбной атмосферы. Со стороны кухни то и дело слышался женский смех. Тогда Эйлин подмечала про себя, что скучать ей уж точно не придется. Почти сразу, когда они оказались в гостиной, на лестнице послышался стук каблуков. Все одновременно посмотрели наверх, а затем на лице Дэниала появилась радостная улыбка. - Кереди, милая, я рад, что ты все же решила к нам спуститься. Но на лице той самой Кереди не было и тени радости. Она явно была чем-то недовольна и даже не торопилась это скрывать перед вновь прибывшими. Правда в ней не было ни капли высокомерия, хотя Лин и представляла себе, что подружки компаньонов Брюса будут именно такими. - Я уже сказала, что не разговариваю с тобой, - гордо проговорила она и спустилась еще на пару ступеней вниз. Рыжие от природы волосы, каре и строгий пробор посередине. А еще голубые глаза. Раньше Лин доводилось видеть рыжеволосых с зелеными или карими глазами, но с голубыми – никогда. Теперь в гостиной было три человека с голубыми глазами, а это натолкнуло Лин на мысль о ее отце. Тот всегда, оказавшись в одной комнате с Лин и своей супругой, говорил «Процент голубоглазых в одном помещении возрос». Это было бы подходящее выражение, но Лин промолчала и подметила про себя: «Возможно, линзы». И в этот момент Кереди покинула пределы лестницы, ведущей на второй этаж, и оказалась прямо напротив своего друга/мужа. - Да ладно тебе, милая, - Дэниал обнял ее за талию и затем посмотрел на Эйлин. – Познакомься, это новая подружка Брюса – Эйлин. Акцент, сделанный на слове «новая», резал ухо даже Брюсу. А уж Эйлин тем более. Оба переглянулись друг с другом. В глазах Брюса застыло немое извинение за это слово, невзначай произнесенное Дэниалом. Эйлин, похоже, приняла это извинение, потому что на лице тут же появилась снисходительная улыбка. - Очень приятно, - сказала Эйлин. Кереди ответила тем же и затем, ничего не говоря, повела Эйлин за собой в сторону кухни. Брюс непонимающе поглядел на Дэниала, который, опомнившись, спросил Кереди, куда они направляются. На что та ответила, что хочет познакомить Эйлин с остальными. - У вас что-то случилось? – спросил Брюс у Дэниала. Тот растерянно улыбнулся и затем коротко ответил: - Женщины. Дальнейших объяснений и не требовалось. Брюс остановил свой взгляд на удаляющейся от него Лин. Та, будто чувствуя, что Брюс смотрит на нее, обернулась и затем подбодрила его своей улыбкой. И через мгновение пропала за дверями, ведущими в кухню. Почти сразу Брюс ощутил, что от его плоти оторвали кусок. И внутри сразу заныло. Первая поездка за город за три года, в которой его сопровождал человек, который ему по-настоящему нужен. В первый год он приехал сюда один, несмотря на то, что ему говорили, что он может взять кого-нибудь собой. Та поездка была удачной, и он ни на минуту не заскучал. Не помешало даже отсутствие своего, родного человека. На второй год он взял с собой девушку, с которой на тот момент провстречался почти месяц. Она была начинающей актрисой. Хотя по ее игре в чувства нельзя было сказать, что она начинающая. Та поездка Брюсу не понравилась. Хотя бы потому, что эта его так называемая девушка все время строила глазки Алексу. К слову, они расстались, как только пересекли границу Готэма. И Брюс остался доволен тем, что сумел избавиться от нее. Но недоволен тем, что позволил себе взять ее с собой в эту поездку. И вот в этом году он точно знал, что все будет так, как он всегда хотел. Чуточку больше уединения. И чуточку больше возможностей узнать Лин как следует, попробовать выяснить, что же она скрывает. Ну, и насладиться временем, проведенным вместе, вдали от города и его постоянных проблем. Лин между тем уже успела познакомиться с теми, кто был на кухне. Две девушки, Фелиция и Эвелин, были жутко похожи друг на друга, но как удалось выяснить, сестрами они не являлись. У обеих волосы были выкрашены в платиновый блонд, у обеих были пухлые губы, накрашенные красной помадой, горделиво вздернутый носик и карие глаза. Правда, у Фелиции карие глаза почти граничили с черными. У Эвелин же были светло-карие глаза, в которых так и читалась пустота и отсутствие какой-либо умной мысли. Лин подметила про себя, что за ближайшие пару дней не раз услышит из уст Эвелин какой-нибудь не имеющий смысла перл. На кухне также был и еще один мужчина, тоже того же возраста, что и Брюс, и звали его Элиот. На вид походил на интеллигента, особенно когда так эстетично начал раскуривать сигару, аристократично затягиваясь и выпуская дым в потолок. Но эта его манера закатывать глаза вверх, чтобы пронаблюдать за тем, как дым растворяется где-то над ним, жутко раздражала Эйлин. Образ интеллигента медленно, но верно расплывался вместе с дымом сигары. А Элиот об этом даже не подозревал. Впрочем, Эйлин не торопилась его огорчать, поэтому ограничивалась тем, что картинно поворачивала голову в сторону Кереди, которая понимающе пожимала плечами. Эвелин подошла к Элиоту и начала плавно массировать его плечи, что-то нашептывая ему на ухо. Элиот между тем улыбнулся и затем повернул голову, чтоб губами прикоснуться к шее Эвелин. - Они показушники, - заключила с улыбкой Кереди, глядя на Эвелин и Элиота. Но затем она моментально перевела взгляд на Эйлин. – Ты давно знакома с Брюсом? - Не сказала бы, что давно. Но у меня есть плотное ощущение, что я знаю его не одну вечность. - Она ушла от вопроса, - заметил Элиот и снова затянулся сигарой. Но на его замечание внимания никто не обратил. - Ладно, оставайтесь здесь, а я покажу Эйлин наш сад, - сказала Кереди и повела Эйлин на террасу, не забыв закрыть за собой дверь, чтобы их разговоры не подслушивали внимательный уши этих сплетников. – Они мне не нравятся тоже. - Тоже? - Ну да, я думаю, тебе они тоже не по душе. По крайней мере, твои глаза уже кричат «Уберите меня подальше от этих идиотов». Я тебя понимаю. Но они друзья моего мужа, а значит, и мои друзья тоже. - Ты замужем? – удивленно спросила Эйлин, стараясь оценить смысл своего вопроса, на который ответ уже был дан. - Не удивляйся. Я замужем относительно недавно. Две недели. И у нас с Дэниалом все нет возможности отправиться в свадебное путешествие, а вот ехать за город у него всегда находятся возможности. Поэтому я с ним не разговариваю. - Весомая причина. Но, думаю, он тоже весь в делах, как и Брюс. До него порой даже не дозвонишься, - Эйлин тут же припомнила, как еще вчера вызванивала Брюса, но каждый раз слышала нудный голос оператора, сообщающий, что она может оставить голосовое сообщение. - Да, люди бизнеса... они такие занятые. Но ты привыкнешь. Хотя я сама до сих пор не привыкну. Иногда появляется чувство, будто он намеренно прикрывается своей работой. Но в итоге я все же стараюсь убеждать себя в том, что это походит на паранойю. - У нас с Брюсом было всего одно свидание. И пока ничего серьезного я говорить не могу. - Но он смотрит на тебя так с нежностью. Я уверена, ты ему не просто нравишься. И кстати, не обращай внимания на то, что о нем говорят вокруг. Он... вовсе не такой. - И что же о нем говорят? - Эйлин, я думаю, ты в курсе. Что он просто неумный парень, который воротит родительскими деньгами, при этом не прикладывая особых усилий. И вовсе он не такой ловелас, как о нем говорят или пишут. Это обычный медийный образ, то, что хотят видеть другие. Я думаю, тебе важно знать его другим. - Ты так хорошо его знаешь? - У меня нюх на нормальных людей. А то, что сидит в кухне... они уверены в полигамности Брюса. И будут до конца думать, что ты такая же пустышка, которая хочет от него лишь его денег и громкого имени. - Это их дело. И они могут думать то, что хотят, - обиженно заметила Эйлин. Ей бы не хотелось быть обыкновенной пустышкой в чьих-то глазах. Высшая цель – производить впечатление на всех. Но это фактически невозможно. Точно так же, как и жить на луне. Кому-то ты нравишься, кому-то нет. Кто-то считает тебя мудрым человеком, а кто-то видит в каждом твоем слове и шаге вселенскую глупость. Это неизбежная вещь, и Эйлин понимала это, но хотела, чтоб все было так, как не бывает на самом деле. Может быть, внутри нее все еще жила маленькая девочка, которая считала, что можно нести с собой маленькую революцию. Но когда человек уже заранее решил, что о тебе думать, мнение едва ли сумеет перемениться. Они все решили думать, что Брюс предпочитает жить с размахом и не думать о завтрашнем дне. Что ж, пусть думают. В конце-концов, это их права. Ведь в демократическом обществе, как говорил ее отец, можно думать о чем угодно. Главное, чтобы самим знать непреложную истину. Брюс Уэйн не тот, каким себе представляет абсолютное большинство. И это ее непреложная истина. - Я понимаю, это не самая приятная часть разговора. Но надо понимать, ты знала, что думают о Уэйне. И знала, что на тебя тоже будут клеить ярлыки, раз уж ты с ним. - Меня это больше не волнует, - спокойно ответила Эйлин. - Ну и отлично, - теперь голос Кереди звучал ободряюще, а радостная улыбка оповещала о том, что на эту тему можно наплевать. Они и без более глубинных обсуждений поняли друг друга. – Кстати, думаю, что недолго Элиоту осталось раскуривать сигары и строить из себя его величество. - Почему это? - Его компания «Фишер компани» на грани банкротства. И так как сам Элиот не сведущ в сфере финансов, а его финансистов, похоже, волновали лишь вопросы о том, как побольше награбить, наш дорогой друг остается ни с чем. Эйлин почувствовала неприятную дрожь, пробежавшую по телу. В то же мгновение фраза «Деньги будут переходить к нам в карман» поплыла в голове. Каждая буковка была подчеркнута ярко-красным, а это наводило только на одну мысль: она топит и себя, и Брюса. Ведь тот в скором времени может оказаться ровно в том же положении, что и Элиот. То, что годами строила семья Уэйна, станет в скором времени простым воспоминанием в чужих руках. «Остановись, пока не поздно и расскажи ему все, как есть!», отдавалось эхом в голове. Но страх за самых близких побеждал. Им она ничем помочь не сможет. И пусть тетушка совесть погрызет ее ближайшие лет пятьдесят, если еще на ее век выпадет столько лет. Неизвестно к чему может привести ее идея-фикс любой ценой стать выдающимся журналистом в одной из самых влиятельных газет штатов. - Эйлин, ты в порядке? – спросила Кереди, прикоснувшись к плечу девушки. И это будто на минуту вывело ее из собственного самосожжения. - Да... да, я в порядке. - Отлично... – Кереди все так же настороженно смотрела на Эйлин, но затем, спустя полминуты, вернулась к объяснениям. – Знаешь, это ведь не только хорошее времяпрепровождение за городом. Они присматриваются к своей главной жертве. Брюс захочет исключительно полного поглощения компании. Ты же понимаешь, ему ни к чему эта возня с делами Элиота. Мой муж и Алекс захотят предложить дружественное слияние. Но они оба понимают, что Элиот почти сразу будет вытеснен. Он ведь просто слабое звено, от которого в итоге могут появиться один проблемы. Брюсу будет не выгодно, если произойдет слияние, так как появится более сильный конкурент. Поэтому ему нужно узнать всю информацию по максимуму, чтобы в итоге включиться в борьбу за больший процент акций «Фишер компани». - И все об этом знают. Тогда зачем же мы здесь? - Для поддержания дружественной атмосферы. Или чтобы они не переругались из-за своих дел. В жизни они вроде бы в хороших отношениях. Что-то вроде... Amicus Plato, sed magis amica est veritas. - Платон мне друг, но истина дороже. Латынь... - Да, у меня целый томик этих крылатых выражений на латинском. На досуге перечитала и многое даже выучила. - Знаешь, главное, чтоб в этом деле не дошло до bellum internecivum. Эйлин и Кереди переглянулись, а затем отчего-то засмеялись. Война до истребления – это не самый лучший финал, особенно для тех людей, которые, в общем-то, мнят друг друга друзьями. И не важно, что это: друзья-враги или просто друзья-конкуренты. «А вот меня, по всей видимости, ждет bellum internecivum», и в голове снова появилась мысль о не самой благой цели. А на лице по-прежнему сияла улыбка. «Хотя... не все потеряно», подметила она про себя, лихорадочно пытаясь разложить по полочкам планы идеи, которая только что вспыхнула в мозгу, словно лампа накаливания с максимальным количеством ватт. Примерно час Эйлин и Кереди рассказывали друг другу какие-то несущественные факты из своих жизней. Кереди оказалась девушкой из богатой семьи. И ее отец лет так восемь назад нанял Дэниала к себе в компанию. И этот единственный пункт лег в основу самой важной главы в жизни как Кереди, так и Дэниала. История их начиналась немного коряво. Дэниал не был богат, а Кереди не обращала внимания на штат сотрудников ее отца, хотя и не раз бывала в его офисе. И может единственный взгляд Кереди на Дэниала стал толчком к тому, чтобы взять свою жизнь в руки и добиться того, что ему когда-то напророчили его родители. И в итоге все вышло так, как вышло. Дэниал основал компанию, которая занимается металлургией. И только после этого, полностью поверив в себя, рискнул сделать первый шаг на встречу к отношениям с Кереди. «Принц, пересевший с ослика на белого коня, сумел добиться расположения короля и покорить сердце принцессы», подумала Эйлин, уже сидя за столом рядом с Брюсом. На лице появилась непроизвольная улыбка. Кажется, это и есть то, о чем мечтают все девочки в детстве. И у Кереди она воплотилась в жизнь. Воплотится ли у Эйлин? Неизвестно. Ей еще столько всего предстоит расхлебать, а может и еще больше наворотить. Как бы принц раз и навсегда не отвернулся. - Знаете, как-то неожиданно слышать от Брюса, что у него в планах только серьезные отношения, - протянула Фелиция. – Он ведь тот еще плейбой, - на ее лице появилась довольная улыбка, которая не очень понравилась Алексу. Поэтому тот покосился на нее недобрым взглядом, и она почти сразу опустила свой взгляд на тарелку, стоящую перед ней. - Ты знаешь, некоторые находят то, что искали и успокаиваются. А некоторые... даже найдя это, не могут угомониться, - Кереди в упор смотрела на Фелицию. Но она настолько глупа, что не смогла бы понять смысл этой фразы, даже если бы провела подробный ее анализ. – Соль передай, пожалуйста. Фелиция, продолжая хлопать своими глазами, передала солонку Кереди и затем с милой улыбкой посмотрела на Алекса. До конца этого общего обеда она не проронила ни слова. И пока все остальные вели оживленную беседу на самые разные темы: начиная с политики и заканчивая приключениями Бэтмена, Фелиция возила свою вилку по тарелке, иногда заполняя короткую паузу неприятным скрежетанием. * * * * * Костер начинал потихоньку потухать, и в доказательство этого неистово трещал, как бы сожалея о своей безвременной кончине. Ночное небо было полно ярких звезд, и ни одно облачко не заслоняло их. В большом городе такое редко увидишь, поэтому для Эйлин и Брюса это было своеобразным явлением. - Еще одна звезда падает, - тихо произнесла Эйлин, прижимаясь крепко к груди Брюса. – Я готова наблюдать за этим всю свою жизнь. - И я бы с удовольствием это устроил, но... – в этот момент Эйлин приложила указательный палец к губам Брюса и еле слышно прошептала: - Никаких «но». В этот вечер мы обойдемся без этого. Морские волны то приливали к берегу, то отливали от него, при этом продолжая заговорщически что-то нашептывать. Каждый прилив становился все громче и громче, поглощая в себе любые посторонние шумы. Это место было раем только для двоих, и никто не был вправе вмешиваться сюда. Дул легкий ветерок, продолжая гасить костер. Брюс покрепче обнял Эйлин, стараясь защитить ее от этого ветерка. - Ты можешь рассказать мне все, что ты пытаешься утаить. И я никогда не отвернусь от тебя, даже если это будет не самая лучшая правда, - сказал Брюс. Эйлин прикрыла глаза. Конечно, Брюс лукавил. Он ни за что не простит ей того, с чем связана Эйлин. И не просто потому, что его вторая жизнь – это Бэтмен, а Лин связана с тем, с чем он предпочитает бороться. - Разве это так важно? Оставь мне чуточку меня, - Эйлин немного отпрянула от Брюса. – А я оставлю тебе чуточку тебя. - А что, если я этого не хочу? – Брюс задал вопрос с загадочной улыбкой на лице. И почти сразу костер, который был единственным источником света на ночном пляже, потух. - Оу, мистер Уэйн, это ваши проблемы, - ответила Эйлин и поднялась на ноги. В голове тут же замутило от того количества вина, которое было сегодня выпито. В ноги ударила приятная слабость, но устоять на них она могла. Хоть ее немного и покачивало. Брюс успел подхватить ее. И после чего захотел поцеловать, но неподалеку раздались радостные крики Алекса, Фелиции, Элиота и Эвелин, которые только что вмешались в собственный рай Эйлин и Брюса. - Им сегодня явно не сидится дома, - недовольно заметил Брюс и затем взял Эйлин за руку. - Как и нам, впрочем... Брюс, кажется, я совершенно пьяна. И знаешь, самое интересное – это то, что обычно я почти не употребляю алкоголь. А познакомившись с тобой, я уже второй раз перебираю с этим... - Ты хочешь сказать, что я виноват? - Не знаю. Но, похоже, что именно это я и хочу сказать... Ох, черт, я уже начинаю нести бред. Пойдем домой. Мне нужно проспаться, - Эйлин сделала пару неуверенных шагов вперед, по-прежнему ощущая легкое головокружение. Затем это ощущение начало пропадать. Еще пару бокалов, и она, возможно, растрепала бы всю правду о том, что творится в его компании. Но она не пересекла границу, поэтому до сих пор имеет возможность идти с Брюсом за руку. Достойна ли она этого? Она бы с уверенностью ответила, что нет. И любой другой ответил бы также. Даже сам Брюс. Крики тех четверых, которые решили выбраться на пляж, потихоньку начинали затихать. Послышалось, как, издав громкий хлопок, пробка вылетела из бутылки шампанского, и после этого новая порция радостных восклицаний. Но затем приливная волна заглушила этот шум. Мир снова потихоньку превращался в реальный. Ощущение нахождения в раю отступало, словно морская волна, унося с собой последнюю возможность забыть о своих обыкновенных обязательствах. Брюс посмотрел на темный горизонт, который начинался там, где заканчивалась морская гладь. Эта редкая возможность побыть собой начинала высчитывать часы, которые им еще предстоит пробыть в том загородном доме. Их оставалось не так много. Оказавшись через какие-то пять минут в гостевой комнате, Эйлин тут же приземлилась на двуспальную кровать, которая была застелена постельным бельем в бежевых тонах. Брюс решил остаться внизу и пообщаться с Дэниалом. Впрочем, Лин не возражала побыть в одиночестве и более тщательно обдумать свой дальнейший план действий. Возвращение в город должно ознаменоваться избавлением либо от Сиониса, либо от Кобблпота. Она достала из своей сумки ночную рубашку и надела ее вместо своего бледно-голубого кружевного платья. Волосы, собранные в высокий хвост, пришлось распустить. «А что, если ничего не получится?», спросила она сама у себя. - Даже не думай, Брукс. Ты сможешь сделать все так, как надо, - сказала она сама себе, стоя перед зеркалом. В глазах появилась маленькая капелька уверенности. Все-таки, что-что, а убеждать себя в том, что у нее все получится, было одно из немногих вещей, что она умела делать с отличием. Кажется, и сейчас эта особенность переключилась из режима off в режим on. Спустя полчаса Брюс наконец добрался до гостевой комнаты. Лин уже мирно спала в кровати, обняв обеими руками свою подушку. Брюс присел в кресло прямо напротив кровати. Сон уже давно ушел. Да и привычка не спать по ночам никуда не делась. Он облокотился полностью на спинку кресла, и, положив локти на подлокотники, соединил подушечки пальцев обеих рук в воздухе. Глядя на Эйлин, в голове снова возрождались мечты о нормальной жизни обыкновенного человека. Видя, как счастливы Дэниал и Кереди, несмотря на некоторые препирания, Брюс невольно начинал им завидовать. Семья – это единственное, что ему не доставало в этой жизни. И может быть это не совсем правильно, но рядом с собой он видел только Эйлин. Что-то его навсегда примагнитило к ней. И это что-то вынуждало поверить, что без этой девушки жизнь снова станет черно-белой. Следующий день Эйлин проводила в компании Кереди и Эвелин. Фелиция по какой-то неизвестной причине поехала домой (уж не по той ли самой причине, по которой они с Алексом полночи выясняли отношения в спальне, периодически переходя на раздраженные крики, которые будили их соседей). Брюс, Алекс, Дэниал и Элиот разместились в бильярдной, обсуждая за игровыми партиями свои деловые вопросы. А девушки разместились на террасе, мирно попивая чай. Погода была почти отличная. Разве что иногда дул порывистый ветер, который однажды даже позволил себе сдуть со стола все салфетки. Дождя не предвещалось, но на следующий день он обязательно должен был пойти (по крайней мере, так клятвенно уверял синоптик по радио). - Я, если честно, мечтаю поскорей вернуться в город, - сказала Эвелин и преподнесла к ярко накрашенным губам чашку чая. - Странно, я думала, что тебе здесь нравится, - Кереди поправила свои солнечные очки, которые размещались у нее на голове. - Нравится, но в городе можно пойти куда угодно. А здесь единственное место – это пляж. - Если тебе так хочется куда-то пойти, сходи и сыграй с парнями в бильярд. Они тебя с радостью примут, - Кереди потянулась за очередной шоколадной конфетой. - Ну нет, у них там еще хуже дела обстоят. Кстати, я ведь забыла спросить. Эйлин, а кем ты работаешь? Эйлин, озадаченная таким простым, но неожиданным вопросом, оторвалась от своей чашки чая и коротко ответила: - Журналистом в «Готэм таймс». - Ого! – отозвалась Эвелин. – А я вот тоже когда-то мечтала писать статьи в газету. Но у меня с этим не заладилось. В глазах Кереди читалось уверенное «Не удивительно». Она повернула голову в сторону Эйлин и сказала: - Писательство – это талант. И если у тебя его нет, ты не сможешь его развить. Так ведь, Эйлин? - Ну почему же, желательно просто очень много читать, - возразила Эйлин. В глазах Эвелин тут же загорелся огонь. - Слушай, Эйлин, а может ты что-нибудь напишешь обо мне в газете? – задала вопрос Эвелин. Теперь ясно, отчего в глазах появился этот огонек. Но Эйлин решила его тут же потушить своим ответом: - Подожги дом или ограбь банк, и я о тебе обязательно напишу. Энтузиазм Эвелин тут же пропал. Как будто только что кто-то позволил покушаться на мечту всей ее жизни. Но это нелепое предложение явно родилось из ниоткуда. - Не стоило ей подавать идею, - отшутилась Кереди. – Некоторые люди идут на все ради славы и утешения своего собственного тщеславия. - Ты думаешь, я тщеславная? - Не знаю, Эвелин. Но ты вроде бы всегда хотела прославиться. Не ради благой цели, а именно ради самой упоительной славы. А это и есть тщеславие. - У всех свои идеалы, - снова возразила Эйлин. Словно пожалела Эвелин, которая на их же глазах начинала чувствовать себя абсолютно плохим человеком. – И мы не в праве кого-то осуждать. Иначе нам самим придется столкнуться с тем, что мы осуждаем. - Ох, какие философские речи. Есть вещи, которые стоит осуждать. Хотя бы ради того, чтоб искоренять их. Я думаю, не мне тебе об этом рассказывать. Это всем известный факт. - Кереди, все-таки ты единственный на свете человек, который любит споры так же, как и саму себя, - глаза Эвелин снова загорелись ярким огоньком. И дабы не продолжать спор, она решила перейти на другую тему. – А что случилось у Алекса с Фелицией? - Не самый изящный уход от разговора, Эвелин, - заметила Эйлин. – Ну да ладно. Они всю ночь ругались. И я из-за них постоянно просыпалась. - А мне помог только амбиен. Правда, на утро после него жутко раскалывалась голова, - еще одна шоколадная конфета отправилась прямиком в рот Кереди. - По-моему, Фелиция просто перебрала, - Эвелин удивленно покосилась на мгновенно опустошающуюся коробку конфет. – И поэтому устроила скандал. Кереди, дорогая, ты ешь слишком много мучного. - Это не твое дело, Эвелин. - Если бы дело было только в алкоголе, Фелиция вряд ли уехала бы домой на утро, - Эйлин увидела в дверях, ведущих в дом, Брюса. Тот приветливо улыбнулся и подозвал Эйлин к себе. Кереди с Эвелин добродушно переглянулись, а затем одобрительно поглядели на Эйлин, как бы разрешая ей пойти и поговорить с Брюсом. Но Эйлин даже не обратила на них внимание. Единственное, что она сделала – поднялась из-за стола и увела Брюса вглубь дома, туда, где ветер, разыгравшийся не на шутку, не достанет их. - Как настроение? – буднично спросил Брюс, будто только для этого и прервал свои деловые разговоры. Эйлин засунула руки в карманы своих джинсовых шорт и с улыбкой поглядела на Брюса. Тот казался ей по-особенному довольным. Его улыбка точно могла подкупить кого угодно. Что уж тут говорить, даже она не устояла. Хотя и никогда не предполагала, что человек может залезть в твою душу так быстро, при этом спокойно попивать чай и насвистывать какую-нибудь до боли знакомую мелодию, облюбовывая просторы ее души. Так нахально, но так обаятельно. - Неплохо. Но... знаешь, что смущает? – Эйлин подошла вплотную и вынула руки из карманов, чтобы поправить воротничок рубашки. Брюс внимательно смотрел на Лин, и когда она оказалась в считанных сантиметрах от него, положил свои руки ей на талию. – Ты привез меня сюда, но тебя чертовски мало. - Прости, как только мы все обсудим, я снова буду рядом. - Ты говоришь это, и я тебе верю. А ты даже не представляешь, насколько это важно для меня. - И для меня тоже важно. Надеюсь, тебе здесь не скучно. - Нет, не скучно. Мы с Кереди и Эвелин нашли темы для обсуждений. Не подскажешь причины твоей довольной улыбки? Брюс нагнулся, чтобы прошептать на ухо Эйлин: «Мы начинаем поглощение «Фишер компани». - Поздравляю, - с улыбкой ответила Эйлин. – Тогда бросай свои деловые беседы и пойдем прогуляемся. - Еще чуть-чуть. - Не хочу ждать. Может... тогда ты присоединишься ко мне? Я буду ждать тебя там же, где мы были вчера. - Хорошо, - ответил Брюс, и после этого Эйлин развернулась и поднялась по лестнице наверх, чтобы забрать из комнаты свой блокнот в толстом переплете, на обложке которого значилась одна единственная надпись «Born to be free». Этот блокнот был самой первой покупкой, сделанной Эйлин в Готэме. Почти половина листов была исписана разными заметками, какими-то обрывочными мыслями, номерами телефонов и неизвестными фамилиями. Поля блокнота были изрисованы цветочками да сердечками (все-таки это единственное, что удавалось рисовать Эйлин). До этого дня Эйлин была уверена в правильности выбора той самой фразы, которая должна значиться на обложке. А вот сегодня ей казалось, что рождены они именно для того, чтобы иметь возможность принадлежать кому-то. Не в смысле собственности. Просто знать, что у тебя кто-то есть, и ты у кого-то есть. В этом и заключалась суть. И быть свободной ради себя не всегда правильно, а главное – не всегда весело. Свобода и одиночество иногда ходят рядом. Расстелив небольшое покрывало на песке, Эйлин приземлилась туда, и почувствовала приступ ностальгии. Точно она снова оказалась в Атлантик-Сити, на побережье океана, сбежавшая от суматошных будней. Только вот на пляже нет ни души. И вряд ли кто-то появится в ближайшее время. Ветер, который не так давно порывался сдувать со своего пути все и вся, уже успокоился. Не ощущалось даже морского бриза, который обычно легонько дул прямо в лицо, как бы намекая на то, что хочет остаться единственным на берегу моря. Вдалеке показалась чья-то белоснежная яхта, которая рассекала волны на средней скорости. Кажется, вокруг снова кипела жизнь. Где-то там веселье в разгаре. За спиной Эйлин, в небольшом двухэтажном доме идут горячие обсуждение очередной животрепещущей темы. А здесь, на берегу моря, Эйлин, положив свой блокнот на колени, вычитывает старые заметки и тихонько улыбается, осознавая себя сейчас совершенно счастливым человеком, которому на минуту удалось сойти с платформы поезда, ведущего в дальнейшее светлое и непременно безоблачное будущее. На пустом листке блокнота Эйлин решила сделать запись: сегодняшнюю дату, под которой аккуратно вывела «день, когда я была по-настоящему счастливой». Она поглядела на бледно-голубой горизонт. Ни одной тучи. Кажется, синоптики не врали по поводу того, что дождя не будет. Эйлин снова уткнулась в свой блокнот и почти сразу ощутила, как ее плечи накрыл кашемировый жакет. Она закрыла блокнот и повернула голову, но в глаза так ярко ударило солнце, что она почти сразу отвернулась. - Чем занимаешься? – спросил Брюс, а затем опустился на покрывало рядом с Эйлин. - Ничем интересным. Просто... наблюдаю. Кстати, я вовсе не замерзла. Здесь тепло. - В любой момент подует ветер. Это берег моря. Жди сюрпризов. Что за блокнот? - Там нет ничего такого, что тебя заинтересует. Просто обыкновенные заметки. Или не имеющие никакого смысла мысли. - Мысли? Всегда интересно залезть в голову другому человеку, - Брюс забрал у Эйлин блокнот. Но Эйлин по этому поводу возражать не стала, ведь там нет ничего такого, что могло бы скомпрометировать ее. Брюс внимательно вчитывался в каждую строчку, написанную от руки не очень разборчивым почерком Эйлин. Невозможно было понять, что же интересного он там нашел. Но вид у него был весьма заинтересованный: - «Я вам честно скажу. Можешь разбиться для нее в лепешку, а в благодарность получишь дерьмо на блюдечке». Откуда это? Не думаю, что это твое. - Это Капоте Трумен. Не заморачивайся. Просто цитата из одной из любимых книг. Брюс полминуты внимательно смотрел на Эйлин, словно пытался заучить наизусть каждую черту ее лица. Точно художник, который готовится писать лучшую из своих картин, и для этого ему нужно разглядеть каждую деталь, чтобы не отходить от действительности. Эйлин смущенно отвела глаза в сторону, поэтому и Брюс вернулся к изучению записей сделанных в блокноте. Утро следующего дня началось с раннего подъема, так как нужно было возвращаться в город. Несмотря на то, что и Брюс, и Эйлин успели полюбить это место и саму поездку, необходимо было ехать, и как можно раньше (прогноз погоды, так сказать). Брюс не хотел ехать в ливень, потому что иначе на дороге будет ужасная видимость. Поэтому они забрали свои вещи, которые два дня назад привезли сюда, и сев в суперкар, помчались в город. Ровная дорога снова встречала их в Готэме. Немного необычно было наблюдать, как лесистая местность постепенно превращается в мегаполис, как пропадают высокие, могучие деревья и появляются высокие, заполненные деловыми людьми небоскребы. Ощущение новой реальности поселилось где-то между утром и днем. Считанные часы назад они были там, где хотели бы провести всю свою жизнь, а вот уже сейчас они оказались в том месте, к которому были привязаны по воле случая. На минуту показалось, что это совершенно другой город, но каждый сантиметр Готэмских дорог внушал, что они там, где и надо быть. И прием «очуждения», придуманный немецким драматургом Бертольдом Брехтом, сюда был очень применим. Будничное действительно казалось каким-то чужим и необычным. Проехав еще несколько поворотов, Брюс остановил суперкар у дома, в который до этого каждый день возвращалась Эйлин. Толпы людей потихоньку начинали рассеиваться. А вот тучи в Готэмском небе, наоборот, сгущались. Эйлин забрала свою сумку и вышла из машины раньше Брюса. Тот, замешкавшись, открыл дверцу и поспешил подойти к Лин. - Это были два лучших дня в моей жизни, - сказала Эйлин. Брюс улыбнулся ей, будто намекая, что не только она так считает. - Ты сейчас что-то планируешь? – спросил он, а затем притянул Лин к себе за талию. - Планирую выспаться, а потому поехать в редакцию. Меня не было два дня, и теперь предстоит поработать, - на лице изображалось абсолютное спокойствие, а в душе царило ликование по поводу того, что у нее появляется возможность приступить к тщательно продуманному плану. В конец-то концов, пора ставить точку там, где не самое лучшее прошлое граничит с новой жизнью, в которой есть место только для любви. - Ладно, ты только не забудь позвонить мне, хорошо? Небо над городом разразилось громом, и почти сразу крупные капли воды начали падать с неба, заливая асфальт и всех тех зевка, которые не успели укрыться от обещанного ливня. - Классика жанра, - с улыбкой заметила Эйлин. Волосы, которые она так бережно укладывала с утра, начинали завиваться в волны. Раньше это ее жутко раздражало. Сейчас же обращать на это внимание не хотелось. - О чем это ты? – недоумевающе спросил Брюс. Эйлин приподнялась на носочках и тихо произнесла: - Об этом, - а затем коснулась своими губами его губ. Брюс запустил пальцы в ее намокшие, уже начавшие спутываться волосы, и через несколько секунд в мире не осталось никого.