Черный Бриллиант

До сей поры ее страшит Былое ослепленье; Один его любезный вид Внушает отвращенье. Эдвин Арлингтон Робинсон «Eros Turannos» В парке они провели еще примерно час, после чего Эйлин решила, что ей пора домой кормить Соло, а Брюс не вызвался ее останавливать. Оказавшись в своем доме и на своем этаже, Эйлин ощутила обволакивающее чувство неприятного страха. Какая-то неведомая сила запрещала ей прикасаться к дверной ручке и тянуть дверь на себя. Только вот здравый смысл твердил ей, что бояться нечего. Конечно же, она редко прислушивалась к голосу здравого смысла, но сегодня был именно тот день, когда она не стала оспаривать его предположений. И поэтому вставила ключ в замочную скважину и через считанные секунды очутилась в своей квартире. Теперь здравый смысл начал твердить другое – в этой квартире что-то не так. И Эйлин снова слушала его. Только отступать теперь было некуда. Она стояла посреди темного коридора, прислушиваясь к каждому шороху и высматривая каждое изменение. Сердце колотилось так громко и так быстро и казалось, что в этой звенящей тишине слышен его стук. Желание вырваться на время из этой квартиры нарастало. Еще несколько секунд она простояла на месте, когда ощутила, что об ее ногу кто-то трется. Пришлось опустить глаза вниз, чтобы убедиться в том, что это Соломон. Тот, потеревшись о ее ногу, тут же насторожил уши и начал вглядываться коридорчик, ведущий на кухню. Эйлин поддалась желанию взглянуть туда, куда смотрит Соломон и тут же услышала какой-то щелчок. И причем он ей не послышался. Она действительно знала, что этот щелчок был наяву. Перед мысленным взором сразу возникали картинки из ужастиков, где будущие жертвы маньяка-убийцы спускаются в темное помещение, услышав шум, и спрашивают «Кто здесь?». «Идиоты», подумала Лин, но все-таки двинулась навстречу этому шуму. Если это и был щелчок пистолета, то пусть стреляют куда угодно, но только не в спину. Погибать как бежавший трус – не самая лучшая смерть. Лучше уж как герой броситься на амбразуру. Только кого защищать? «Соломона… Я защищаю Соломона», пронеслось в ее мозгу, и она сделала еще один шаг, когда встретилась глазами с Сионисом. Дуло его пистолета смотрело точно в сторону лба Эйлин. Для полной драмы не хватало лишь лазерного прицела. Эйлин замерла на месте, ощущая, как стук сердца уже отдается в ее горле. Возможно, из-за этого у нее и перехватило дыхание. Глаза Сиониса были полны бездумной ярости. Они налились кровью и из-за этого выглядели еще более зловеще, чем обычно. Следующее мгновение для Эйлин ознаменовалось поднятием обеих рук в воздух и отступлением на один маленький шажок. Сионис продолжал молча буравить ее своим взглядом, словно ожидал каких-то объяснений. Понятное дело, что Эйлин ничего объяснять не собиралась. Не только потому, что потеряла дар речи, но и потому, что просто не хотела. - Маленькая дрянь, ты решила развязать свой язык? Я мигом превращу его в решето, - прошипел Сионис, не опуская пистолет. – Ты что-то задумала. Я это знаю и чую. Если ты хочешь выбить меня из игры, то не получится. Я сделаю это с тобой первым. - У меня не было выбора. Уж прости, но тебе придется выйти из игры. - Только после тебя. И не думай, что я стану жалеть какую-то девку. Не дождешься. Эйлин снова сделала пару шагов назад, но Сионис не стал стоять на месте и тоже медленно двинулся за ней. Когда Эйлин не сумела устоять на ногах и оказалась на полу в сидячем положении, Сионис обошел ее так, словно она была его владением. Эйлин наблюдала за каждым его шагом, а сердце уже, по всей видимости, выдавало целых сто пятьдесят ударов в минуту. Каждый вдох казался последним, пока Сионис расхаживал возле нее. Его глаза продолжали наблюдать за девушкой и, похоже, он наслаждался своей властью над ней, просто упивался этим. И насладившись этим сполна, он остановился напротив нее, чтобы снова наставить на ее пистолет. Эйлин прикрыла глаза, сделав еще один вдох, когда Сионис вслух начал произносить: «Раз… Два…» и на этом его счет оборвался, так как за спиной чей-то гнусавый голос вслух произнес это самое «Три». Но это число не заставило Сиониса нажать на курок. Он опустил пистолет и словно в замедленном действии повернул сначала корпус, затем повернулся полностью. - Я тебя мигом освежую, если решишь что-то предпринять, - произнес тот самый голос, принадлежавший Пингвину. Эйлин в это мгновение облегченно выдохнула, осознавая, что у нее есть, по крайней мере, еще одна минута на то, чтобы чуточку пожить. Сионис не поднимал пистолет, так как он сам был на мушке зонта Пингвина. Вроде бы с виду ничего угрожающего в этом зонте нет, кроме, разве что, черного цвета. Но Сионис-то знал, что этот зонт оснащен различными примочками, позволяющими в считанные секунды расправляться со своими врагами. – Угрожать этой милой девушке своей пушкой… Ты просто переходишь все границы, - тон его голоса был весьма спокойным и совершенно не внушал никакого страха. Но у Лин отчего-то по телу бежали мурашки. - Она просто хочет убрать нас с дороги, Кобблпот, ты же знаешь, ей доверять нельзя, - начал самооправдание Роман. Пингвин же не очень хотел его слушать. Продолжая держать на мушке Сиониса, он поднял одну свою ладонь в воздух, предлагая поймать тишину. - Заткнись, Черная Маска, я следил за каждым твоим шагом и знаю, что ты ищешь этот бриллиант. Я знаю о нем все. Но ты не получишь этот камушек. И деньги «Уэйн Энтерпрайзис» тоже. Пошел вон, - таким же ровным тоном говорил он, не опуская своего зонта. – И пушку положи на пол. Не хватало, чтоб такие психи, как ты, разгуливали по городу с оружием. Сионис подавил желание наброситься на Пингвина, так как знал, что это только с виду тот выглядит неповоротливой массой тела, а на самом же деле может и ударить хорошенько, так, что выбьет из головы всякую дурь вместе с желанием ходить по этой земле. Поэтому, все еще злобно глядя на Эйлин, он положил на пол свой пистолет и медленно выпрямился, уже сверля взглядом Пингвина. - Он хотел избавиться от тебя, Освальд. Хотел продать бриллиант на черном рынке, прибрать к рукам деньги «Уэйн Энтерпрайзис» и навсегда избавиться от тебя, - неожиданно для себя произнесла Эйлин. Мозг в этот момент забил тревогу. Она даже подумать не успела, прежде чем все это само по себе сорвалось с языка. Конечно, это и было чистой правдой, но порой за эту правду приходится дважды платить. Об этом она, конечно же, не подумала. И, о Боги, как же часто она стала говорить что-то, не подумав заранее. - Знаю, дорогуша, - ответил Кобблпот, а затем указал своим зонтом Сионису на выход. – Сегодня у меня хорошее настроение. Тебе повезло, иначе твои мозги уже давно украсили бы стены этой квартиры, - Сионис сжал крепко кулаки, и показалось, что Эйлин даже слышала, как что-то хрустнуло. Было жутковато, но присутствие Пингвина ее успокаивало. Ее неизбежный конец отсрочили на какое-то время. И Соломону повезло тоже. Не лишился хозяйки, успев только-только обрести ее. - Ты ответишь за это, - процедил Сионис сквозь зубы и выскользнул за дверь. Правда, не очень понятно, кому это было адресовано: беспомощной Эйлин или сорвавшему его планы Пингвину. А Пингвин между тем протянул Эйлин руку, и когда девушка оказалась на ногах, начал говорить: - Я буду расценивать это как преданность нашему делу. Но ты знаешь, если что не так, я не пожалею тебя. Не вздумай меня обманывать. Я вычислил Сиониса. С тобой в два счета разделаюсь. - У Сиониса были корыстные цели. А мне до этого бриллианта дела нет. Как и до денег «Уэйн Энтерпрайзис». - Кстати, могу тебя поздравить. Ты освобождена от своего задания. Завязывай с Уэйном. Мне не нравится то, что мои люди вяжутся с этим смазливым сынком Готэма. Мы получили то, что хотели. К тому же, в их компании узнали о краже денег, так что переводы запрещены. И у меня нет больше интереса к этому делу, - Пингвин мельком взглянул на руку Эйлин и, конечно же, сумел разглядеть на ее изящных пальчиках дорогое кольцо. Его глаза сощурились настолько злобно, насколько это только представлялось возможным. Эйлин под холодным взглядом Пингвина отступила на один маленький шажок назад, но тут же ощутила у себя за спиной стену. Пингвин, подобно жесту доктора Зло, приложил мизинец правой руки, одетой в белую перчатку, к уголку губ и ухмыльнулся. – Он уже задаривает тебя дорогими подарками. Хм, с сегодняшнего дня ты говоришь ему свое непреклонное «нет» и на следующей неделе мы с тобой едем на этот аукцион. Пообщаешься с новыми людьми. Но без глупостей. Ясно? - Это обязательно? - Обязательно. Или ты думала, что как только все закончится, я тебя отпущу? Ты знаешь слишком много о наших делах. - Ты всерьез думаешь, что я стану рисковать своими близкими? Мне нет смысла идти против тебя, - в голове одна мысль сплеталась с другой. В какой-то момент ей начало казаться, что это дело подходит к концу, что ей удастся забыть об этих недоразумениях. Но насколько наивной нужно быть, чтобы думать о том, что она спокойно сможет уйти от Пингвина? Он крепко держит ее за шею, периодически смыкая свои пальцы и надавливая как можно сильней, так, что кислород не подступает к легким. У нее нет шансов выбраться. Эти пальцы сами по себе не захотят отпускать ее шею и дать дышать свободно. Все, что остается – смириться с отсутствием кислорода в легких. - Дорогуша, предлагаю на досуге перечитать «Фауста». Думаю, для тебя это будет очень занимательно. Не думай делать лишних шагов. У меня есть глаза повсюду, - произнес он. – Впрочем, сегодня ты поступила правильно. Это был верный выбор. Заедешь ко мне завтра. Подберем тебе платье для вечера, - Пингвин прикоснулся своими губами к руке Эйлин, после чего девушку чуть не вывернуло наизнанку. Такого отвращения испытывать ей еще никогда в жизни испытывать не приходилось. Поэтому, когда большая спина Пингвина замаячила в дверном проеме, Эйлин помчала в ванную комнату и судорожно принялась отмывать руки. Правда, заранее известно, что ощущение отвращения ей не смыть. Перед мысленным взором эта картина будет всегда, преследовать как вечный кошмар. Все это через считанные секунды перестало быть существенным, потому что до Эйлин дошел смысл слов Пингвина. Она должна оставить Брюса. Раз и навсегда. Сердце сжалось при мысли о том, что ей суждено распрощаться с тем человеком, который вдохнул в нее жизнь. Раньше ей приходилось терять людей. Но все те люди не идут ни в какое сравнение с Брюсом. Все те люди были просто яркими вспышками, которые мгновенно гасли, на секунду осветив ее дорогу. Сейчас же все по-другому. Она сама должна погасить этот огонь. Иначе он погаснет от посторонней руки. А Эйлин это просто не может допустить.