Черный Бриллиант

«Их микрокосм потрясен» - воздух дышит сим фактом. В их части города они игрушки враждебных сил. Эзра Паунд «Виллианелла: психологический час» Пока небо Готэма сотрясали ливневые гром с грозой, Эйлин стояла посреди улицы и пыталась почувствовать, как тысячи крупных дождевых капель соприкасаются с ее телом и создают мимолетные ощущения разрядов тока. Волосы намокли полностью, как и одежда впрочем. Некоторые пряди волос прилипли к лицу. Ощущение сбегающих по щекам слез напрочь отсутствовало, так как слезы уже давно смешались с дождем. Внутри все похолодело, словно жизнь медленно, но верно уходит из нее. Очередной громовой раскат – и состояние сна покинуло ее. В руках покоился мобильный телефон. В мутной голове тут же возникло воспоминание о том, что она хотела позвонить Брюсу. Но, похоже, смелости и сил на это не хватило. Она снова взглянула на экран телефона и сделала глубокий вдох. Однако рука дрогнула. Это выше ее сил – взять и поставить точку. Но поставить Брюса под угрозу куда хуже. Поэтому пришлось досчитать до трех, чтобы запастись каплей мужества и сделать то, что она должна сделать. * * * * * Тревожный голос Эйлин, в котором читались истерические нотки, насторожил Брюса. Он положил телефон, как только на том конце провода прозвучали гудки. «Нам нужно кое о чем поговорить», сказала она, и Брюсу показалось, что его девушка вот-вот зарыдает. Разговор предстоял серьезный. Он понимал это, но терялся в догадках, что стало причиной такой резкой смены полюсов настроения Эйлин. Совсем недавно все было прекрасно. Они оба были счастливы. В этом их счастье не было и капли фальши. И вот за такой короткий промежуток времени все изменилось донельзя. Конечно, он знал, что Эйлин – это один большой ядерный взрыв, но не подозревал, что настолько. И теперь ему предстояло терзать себя догадками, пока он не увидит Эйлин лично. Хороших предчувствий у него не было. Чаще всего он не обманывался и заранее знал, чего ему стоит ожидать. От теперешнего ожидания все внутри сжималось в комок. Он взглянул на часы и подметил про себя, что остался один час до этой встречи. «Она во что-то вляпалась», сорвалось с его губ и после этого он решил послать к чертям ожидания. Ему нужны были ответы прямо сейчас. Ожидать чего-то не было сил. Поэтому он поспешил к выходу, по пути натягивая пиджак. Альфред проводил его удивленным и немного рассеянным взглядом, будто хотел что-то сказать или спросить, но совершенно забыл, что именно. Только когда Брюс переступил порог особняка, Альфред позволил себе расслабить свое лицо от удивленных эмоций и спросил в пустоту «А что происходит?». Уже у дверей квартиры Эйлин Брюс подумал, что поступил опрометчиво: может быть, девушки нет дома. Он нерешительно положил указательный палец на звонок, но надавливать не стал, лишь обессилено опустил голову и выдохнул. Нужно было набраться решимости, но она будто бы растворилась, словно кто-то выпустил весь воздух из воздушного шара и он вмиг сдулся, словно его не наполняла даже пустота – обыкновенное ничего. Брюс опустил руку и развернулся от двери на сто восемьдесят градусов. Вот так просто ему захотелось отступить. Только он знал основную причину – она не заключалась в возможном отсутствии Эйлин дома. Просто он знал, что разговор не будет приятным, вот и боялся услышать что-то, что перевернет навсегда их жизни. Конечно, этот разговор носил вывеску «обязательный» или «неизбежный», поэтому ясно как божий день, что смысла уходить нет. Именно по этой причине Брюс снова развернулся лицом к двери и уже смело надавил на звонок. Сначала за дверью было тихо, но затем Брюс сумел расслышать шаги и через считанные секунды он все-таки увидел Эйлин. На ней лица не было. Она выглядела настолько разбитой и усталой, что Брюса это даже как-то испугало. Эта девушка не была знакома ему. Просто у нее с его Эйлин были какие-то общие черты, не более того. Она молча глядела на него опечаленным взглядом, боясь что-то произнести. По сути, она и не знала, как стоит начать разговор. Вспоминая свой опыт отношений с мужчинами, она смело могла заявить, что разрывать эти самые отношения ей еще не приходилось. Либо все прекращалось по обоюдному согласию, либо мужчина, устав от ее вечных выходок, решался уйти сам. Но сказать «все кончено» язык еще ни разу не повернулся. И, собственно, сейчас отказывался это сделать. - Не пригласишь? – спросил Брюс, глядя на растерявшуюся девушку. Эйлин отступила на шаг и пропустила Брюса в квартиру. Ей по-прежнему не удавалось что-то произнести. Но разговор начать как-то нужно было. Брюс остановился посреди коридора и повернулся к Эйлин. Она между тем облокотилась спиной о закрытую дверь, сложив руки на груди. Взгляд то и дело перемещался с Брюса на дверной проем кухни, в котором не так давно она видела Сиониса. Затем, когда на глазах выступили слезы, а к горлу подступил ком, она опустила взгляд на пол и обрывисто выдохнула, ощущая себя совершенно обессиленной и опустошенной. Брюс смотрел на нее в упор, выжидая хотя бы чего-то. Если это развязка, то пусть она поскорей нагрянет. В конце концов, невозможно ее откладывать, при условии, что она неизбежна. Тем больней будет потом. - Я думала, что мы увидимся в кафе… - Нет, Эйлин, нам не нужен лишний драматизм. Мы поговорим здесь или нигде. В чем дело? Или ты будешь и дальше молчать? - Знаешь… - Эйлин отошла от двери и подошла к Брюсу, правда не слишком близко. – Ты замечательный, Брюс. Мне не доводилось еще встречать в своей жизни таких людей, как ты… Брюс отвел глаза от Эйлин и поглядел на потолок, а затем точно так же сложил руки на груди и засмеялся. От разговора за версту несло примитивными выражениями и фразочками а-ля «ты хороший парень, но мы друг другу не подходим». Брюс ожидал немного другого подхода от Эйлин. Тем более если учитывать, что Эйлин журналист, и не абы какой. Писать ей удавалось явно лучше, чем говорить. Хотя Брюс уже слышал о том, что люди, которые отлично пишут, не всегда красноречиво выражают себя в словах. Может, Лин относилась именно к этим людям. - Ты хочешь поставить точку в отношениях, верно? – лицо Брюса снова стало серьезным, а Эйлин отступила на шаг, ощутив себя виноватой. По всем статьям. Мысли как частицы под воздействием коллайдера заметались в голове. Ей просто необходима была преграда, которая поможет создать этот большой взрыв, и в голове-таки родится стоящее предложение, которое она сможет произнести. Брюс продолжал настойчиво глядеть на Эйлин, и, кажется, под этим испытующим взглядом родилась идея. - Брюс, только не думай, что дело в тебе… - Ты будешь говорить мне о том, что мне стоит думать? Ну уж нет. Лин, ты толкаешь меня на одну замечательную мысль о том, что ты во что-то позволила себя втянуть. Если это так, то лучше скажи сразу. - Нет, ничего подобного ты от меня не услышишь. Просто… все дело в том, что тебе нужно что-то серьезное, ты думаешь о семье и о том, как это было бы здорово однажды проснуться и ощутить себя семейным человеком. Я даже заикаться об этом боюсь. Меня устраивает то, что происходит в моей жизни… - И меня тоже устраивает. Разве я строил какие-то планы с тобой? Разве мы обсуждали наше безоблачное будущее, чтоб тебя это могло отпугнуть? Не стоит выдумывать то, чего нет. У нас все шло неплохо. И вот сегодня произошло что-то из ряда вон выходящее. А что именно? Может быть, я имею право это знать? - Я не стою твоих переживаний, Брюс. - Самокритично. Но так глупо. Эйлин опустила глаза. Больше ни о чем говорить не было желания. Она ощутила себя виноватой во всем, что происходит на этой планете. Такой груз навалился на нее впервые. Да, ей удалось уйти от тех людей, с которыми она была связана в Атлантик-Сити еще будучи совсем юной, но сейчас не та ситуация. И ее зажали в тиски со всех сторон. Брюс ей не верил, и в принципе, он делал правильно. То, что говорила Эйлин, ни на йоту не походило на правду. Только самый последний идиот мог в это поверить. Но не Брюс. Он вообще не был в очереди идиотов, не его это место. И он мог учуять ложь. Сейчас он это чуял. Эйлин даже не спешила опровергать его предположения. Подсознательно ей и не хотелось, чтоб он верил в ее слова. Единственное, что ей было так необходимо – это чтобы кто-то помог выбраться из этой каши, которую она сама же и заварила. - Мне нужна неделя, - затем заявила Эйлин. В голове было совершенно пусто. Она и предположить не могла, к чему идет. – Чтобы разобраться в себе. Ты ведь можешь дать мне эту неделю? Брюс тут же прокрутил в голове воспоминания о том, что как раз примерно неделя и оставалась до закрытого аукциона. Догадки рождались сами по себе. Не нужно обладать супердедуктивным мышлением, чтобы понять, что задумала Эйлин. - Неделя… И потом ты расскажешь всю правду? - Ты итак все знаешь. Брюс прикоснулся ладонью к плечу девушки и снисходительно посмотрел на нее. Эйлин между тем и не подумала посмотреть на Брюса, в больше степени оттого, что на глазах предательски застыли слезы. Показывать себя во всей красе не очень хотелось. - Я действительно надеюсь услышать всю правду от тебя, - спокойно произнес Брюс, а затем его ладонь соскользнула с плеча Лин, и он скрылся за дверями квартиры. Иного выхода в этой ситуации он не видел. Единственным верным решением было дождаться следующей недели и понаблюдать со стороны за тем, что происходит. Как это раньше любила делать Лин, она ведь ему рассказывала об этом, а он с интересом слушал. Наверное, не зря, и она преподнесла ему один маленький, но очень верный урок. Вот только переживания за нее до сих пор мутили все сознание. Хотя, может быть, все не так страшно, и ситуация не дошла до той точки, где она превращается из альтернативной в патовую. Оставшись в полном и беспросветном одиночестве, Эйлин оставалось лишь обдумать все то, что она станет делать дальше. Вариантов у нее было немного. Ровно также, как и Брюс, она решила плыть по течению. Временное обстоятельство, но в данной ситуации оно было самым необходимым. Внутренний голос так ей подсказывал. Ослушаться его она не решалась. Именно поэтому на следующий день она и приехала в клуб Пингвина. Тот ее уже заждался, но не потому, что Эйлин опаздывала. Просто ему хотелось поскорей показать то платье, которое он выбрал для своей спутницы. И как бы ни воротило Лин при мысли о том, что ей предстоит куда-то идти с Пингвином, платье ей очень понравилось. Никаких вычурных деталей и режущих глаз цветов. Обычное черное платье-футляр с белым поясом, в дополнение к ним белые перчатки длинной по локоть. Кто бы мог сомневаться, что Пингвин решит выбрать другие цвета? Эйлин как завороженная смотрела на это платье не в силах оторвать от него глаза. И Пингвину нравилось то, что девушка восхитилась его выбором. Даже постоянное раздражение и недоверие сошли на нет. Он готов был выдать при возможности все свои тайны, потому что он теперь просто не мог не доверять Эйлин. В ней он видел своего человека. - Ты думаешь, Сионис отсупится от своей идеи выкрасть бриллиант? – спросил Пингвин, сидя за своим рабочим столом. Эйлин наконец оторвалась от разглядывания платья и взглянула на Пингвина. Естественно, ответ был предопределен. Такие люди, как Черная Маска, не любят отказываться от своих маниакальных идей. Кража бриллианта и была таковой идеей. - Черная Маска не оставит эту идею. Черный Бриллиант – это единственный путь к верхам. Пока что он под тобой. И он это прекрасно осознает. - Но он не получит ничего, - Пингвин оскалился. Ему нравилось осознание величия. И уж тем более мысль, что его величие признает не только он сам. – Этот камушек быстрей окажется в моих руках. Эйлин настороженно глядела на Кобблпота. До этого она и подумать не могла, что в этом приглашении на аукцион будет что-то криминальное. Но вот сейчас ощущение подвоха поселилось в ее голове. В этом мире ничего не бывает просто так. Пингвин, ощутив, что Эйлин насторожилась, заулыбался, только подтверждая сомнения девушки. - Тогда я, пожалуй, откажусь от этого… - Ну уж нет, не ищи в этом криминал. Я тебя ни на что не подписываю. Я просто должен знать, кто станет первым владельцем этого бриллианта. Потом мой выход. А ты можешь не волноваться. «Ну конечно», подумала Эйлин. Слова Пингвина не убедили ее ни на йоту. Она по-прежнему была полна сомнений. У нее не было ни единого повода доверять тому человеку, что сейчас так надменно улыбается и пытается изображать из себя заботливого покровителя. Зло коварно, и оно давно пустило корни в душе Кобблпота. Если еще можно утверждать о наличии души у него. - Изображать из себя добродетель, а на самом деле замышлять что-то нехорошее… Это стало нормальным, да? - Дорогуша, ты от меня не так далеко ушла. Грехи других судить вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберетесь, - воодушевленно процитировал он Шекспира, а затем откинулся на спинку кресла, продолжая крутить в руке мундштук. - Я ни у кого никогда в жизни ничего не брала. - Ну да, я наслышан о том, что в Атлантик-Сити ты надувала в карты всех, кто садился с тобой играть. Разве это не грабеж? Ты запускала свою изящную ладонь в карманы тех людей и даже не думала о том, что берешь чужое? - Это было пять лет назад. И я давно решила с этим покончить. - Но все же это было. А значит, попридержи язык за зубами. На этом Эйлин все же решила закончить разговоры. Похоже, в этом городе уже всем известно, кто она и чем раньше занималась. Уж не за этим ли Лин приехала в Готэм, чтоб отделаться от своего прошлого? Похоже, что нет. Похоже, что оно навсегда увязалось за ней, куда бы ни ступала ее нога.