Черный Бриллиант

Итак, я позволю себе сказать в заключение этой печальной повести: Для счастья нужна либо чистая совесть, либо чистое отсутствие совести. Огден Нэш «Меморандум для внутреннего использования» «Сумасшедший день. Самый сумасшедший день во всей моей недолгой жизни», подумала Эйлин, поезжая на своем мандариновом додже в неизвестном ей направлении. Дорога петляла, и иногда приходилось задумываться над тем, куда завернуть, чтобы навсегда избавиться от неприятных ощущений этого дня. – Ну же, приходи в себя, детка, – сказала она самой себе. Ей было необходимо с кем-то поговорить, но единственным понимающим собеседником в этот момент для Эйлин была сама Эйлин. Пусть со стороны это покажется дикостью, но дорога пуста, и никто не заметит слегка спятившей блондиночки. – Почему он посмотрел так на меня? И почему я не могла оторваться от этого взгляда? До ужаса знакомого взгляда. Он смотрел на нее так, словно спрашивал, «что ты здесь делаешь?». От этого взгляда сквозило искренним удивлением. Пожалуй, Эйлин и сама не совсем понимала, что она так делала, но ей хотелось попросить прощения за то, что она там находилась. В мозгу неустанно проворачивались механизмы, заставляющие ее приходить к верным ответам на вопросы. Но глаза Бэтмена, очень сильно знакомые глаза затмевали разум. Вокруг все плыло, реальным был только этот взгляд. Она и сейчас представляла его совершенно четко, словно видела перед собой. «Он не зря показался тебе знакомым, Лин. Ты его уже видела. Только назови имя вслух, и все встанет на свои места», внутренний голос настойчиво требовал своего, и Лин готова была слушать его предположения. С этим голосом она прожила всю свою жизнь. Даже со своими родителями она прожила гораздо меньше. Никто так хорошо не понимал ее, как этот голос в голове, весьма настойчивый, но иногда особенно вкрадчивый. Сегодня он был напорист, нагл и сообразителен. Эта мысль показалась Лин разумной. Чувство родства не появится из ничего, поэтому она знала этого человека в маске. Знала не так хорошо, как предполагала. Страшней было признаться самой себе. Что, если она окажется права? – Это ведь был Брюс? – спросила она сама у себя, ожидая, что голос в голове протестующее выступит с отрицанием этого весьма идиотского факта. Но он только подтвердил слова. Это был он. И она не могла его не узнать, потому что сотни раз смотрела в его глаза и видела в них какую-то тайну. – Тайну, которую сумела разгадать, – уверенно выговорила она и резко нажала на тормоз. Для начала ей нужно убедиться в своей правоте. А заодно и разрешить свою проблему.

***

У себя в особняке Брюс не находил себе места. Эта неприятная правда не давала покоя. Эйлин действительно связалась не с теми людьми. Причем настолько не с теми, что дурно становилось. Пингвин беспринципен и ему наплевать, кого убивать. Что, если девушки уже нет в живых? Может этот псих уже вытряс из нее всю душу и раздавил как букашку? Одному Богу известно, каково все в действительности. Противоречивые чувства терзали Брюса. Он расхаживал из угла в угол, надеясь понять мотивы девушки. Она ведь не выглядела рядом с этим монстром такой уж испуганной, а значит все в действительности не так ужасно, как рисуется в его голове. Эйлин уже признавалась в том, что делала когда-то глупости. Незаконные глупости. А еще эта связь с подозрительным хакером. Возможно, дружба с Пингвином очередная глупость, и теперь она сожалеет. А возможно она просто по его указке подобралась к Брюсу, чтобы что-то выведать. Вариантов полно, но ему хотелось услышать правду из уст самой Лин. Это единственно верная возможность узнать все и понять, кто же такая Эйлин Брукс и что ею движет. Однако искать ее сейчас бессмысленно, все равно, что искать иголку в стоге сена. Можно переждать некоторое время, и Эйлин объявится. Она и не на такое способна. Брюс, прекратив наворачивать круги по гостиной, остановился у окна. Совершенно четко он помнил ее взгляд. Она смотрела на него не отрываясь, будто что-то поняла. К сожалению, она не такая дура, чтоб о чем-то не догадаться. И с логическим мышлением проблем у нее нет. Что, если она в самом деле догадалась? Как тогда быть? Она может работать на Пингвина и рассказать ему о своей догадке. А возможно она просто копает под него, чтоб сенсационно разоблачить, как это было с Сионисом. Брюсу были необходимы ответы на все эти вопросы прямо сейчас, поэтому он схватил с кресла пиджак и направился к выходу, но почти сразу услышал шум подъезжающего к особняку автомобиля. Это его остановило. Он распахнул входную дверь, разглядывая в свете автомобильных фар знакомую фигуру. Внутри что-то зашевелилось, что-то схожее с чувством гнетущей тревоги. Брюс нахмурился, заметив в темноте извиняющееся выражение лица Эйлин. «Ей явно есть за что извиняться», подумал Брюс и сделал один маленький шажок вперед, сложив руки на груди. – Брюс, – смущенно выговорила Лин, не зная, каким образом нужно начинать такие странные разговоры. Она узнала его тайну, и это слегка тяготило. Правильно говорят, меньше знаешь – крепче спишь. От такой тайны она бы предпочла остаться в стороне. В конце концов, это не ее дело, но он единственный, кто способен помочь. – Эйлин, – ответил Брюс. Сейчас он чувствовал себя более уверенно. Благо девушка жива, здорова и способна дать ответы на все вопросы. Теперь-то ей точно не удастся отвертеться. Брюс пронаблюдал за тем, как девушка двинулась вперед, постукивая каблуками об асфальтированную дорожку, ведущую к особняку. Ее глаза старались не встречаться с глазами Брюса, хотя некоторое время ей хотелось сделать это, разглядеть запрятавшуюся вглубь теплоту, а потом крепко-крепко обнять, слушая биение его сердца. Но потом приходило то ли смущение, то ли злость на саму себя. «Детка, ты с ним нечестно поступила. Не жди, что он примет тебя с распростертыми объятиями», подумала она и остановилась буквально в полуметре от Брюса. – Зайди, – строго сказал он. Эйлин удивленно открыла рот. Хотела возразить. Потом она еще раз осадила себя тем, что натворила за это время и вошла в особняк. Послышался звук захлопнувшейся двери, и это заставило Эйлин вздрогнуть и обернуться. Перебирая про себя вереницу слов, она смотрела на Брюса. Прямо на его подбородке красовалась большая ссадина. Та самая. Последний пазл лег на место, и Эйлин заставила себя говорить, но не своим голосом. Свой голос раньше казался ей более импульсивным и тонким. Сейчас же он стал более глубоким и тихим. – Почему ты ничего не сказал мне? Почему не рассказывал о маске? Брюс удивленно усмехнулся. Девушка, которая одновременно имеет дело и с ним, и с Пингвином, не может позволить себе задавать такие вопросы. – О масках ты должна знать больше моего, не так ли? – Брюс… мне было что скрывать. И я сожалею. Но сейчас ты единственный человек в этом городе, кому я доверяю. И кто способен помочь. – Почему бы тебе не обратиться к твоему хорошему другу? Думаю, он способен разрешить любую проблему. – Он и есть моя проблема, если ты еще не понял. Как и твоя впрочем. – Ответь мне на один вопрос: что тебя с ним связывает? Эйлин, хорошенько подумай и ответь. Я надеюсь, что ты просто хотела его разоблачить. Ведь это так? – Брюс подошел к девушке и прикоснулся к ее плечу. Как тогда, во время их последнего разговора, когда Эйлин захотела взять паузу. В ясных голубых глазах Эйлин можно было прочесть сожаление. Ей не нужно было ничего говорить, чтобы дать ответ на вопрос. Но Эйлин ведь приехала сюда, чтобы рассказать правду. Была огромная вероятность, что Брюс не поведется на ее слова и не захочет помогать. Однако нужно попытаться. – Если я подтвержу сейчас твои слова, я снова совру, – в голубых глазах засверкали слезы, но девушка сдерживалась изо всех сил. Она пришла сюда не для того, чтоб давить на жалость. Ей просто нужен союзник в борьбе с этим чудовищем, в лапы которого она попала по своей глупости и из-за своего непомерного тщеславия. – У меня больше нет желания врать тебе. Этого достаточно. Я… Я хочу, чтоб ты меня выслушал. И мы раз и навсегда все разрешим. Я не жду, что ты поймешь меня, но мне нужна твоя помощь. – Эйлин, ты не обязана ставить меня в известность. То, что было, не имеет значения. Если тебе нужна помощь, я помогу. – Я должна все рассказать. Меня гложет это не первый день. Я хочу быть честна с тобой до самого конца. Пожалуйста, позволь мне сделать это. Брюс отступил на шаг назад и шумно выдохнул. Он знал, Эйлин не расскажет ему ничего хорошего. Сейчас он не знает ничего, и так легче живется и дышится. Эйлин не должна разрушать их мир, но она хочет это сделать. Раз и навсегда перечеркнуть все былое. Останавливать ее он не в силах. – Когда я впервые оказалась в Готэме, я задалась целью добиться высот и исполнить свою мечту во что бы то ни стало. Я была готова совершать дикие, необъяснимые поступки, но лишь бы достигнуть желаемого. Однако, как это обычно бывает, у меня ничего не клеилось. Я была уверена, что окажусь здесь необходимой. Но дело в том, что Готэму не нужен никто. Нужно выкарабкиваться самим. Я думала над тем, как мне быть и куда податься. Пока на меня не вышел Пингвин. Представь себе отчаявшуюся девчонку, у которой все из рук валится. Вот кем я была. Он сумел во мне разглядеть эту девчонку, которая способна ради достижения своей мечты шагать по головам. Предлагал мне перспективы. Сказал то, что я хотела услышать. Я мечтала попасть в «Готэм таймс». Стать кем-то. Он осуществил мою мечту. Но взамен тоже потребовал кое-что. Я должна была отвлечь твое внимание. Всего-то. Я действительно думала, что в этом нет ничего предосудительного. Думала, насяду тебе на уши, совру что-нибудь, а потом исчезну как ни в чем не бывало. Но так не получилось, потому что я стала узнавать тебя. Узнавать, что ты такой же человек, как и все остальные. Со своими идеями, впечатлениями, чувствами, ощущениями. Представляешь, для меня это открытием стало. Поэтому мне все больше и больше хотелось уйти от Пингвина. Но он начал угрожать мне. У меня не было другого выхода. Если б я могла просто сесть в свою машину и ухать в другой город, я бы так и сделала. Но я знаю, что он из-под земли меня достанет. И уничтожит. – Эйлин… – Брюс мельком взглянул на девушку, которая уже задыхалась в своих словах. Она искренне сожалела? Брюс полагал, что да. Но он больше не имел права доверять ей на сто процентов. Возможно, все это тоже часть какого-то плана. Люди, которые однажды поступают нечестно, приучены механически повторять одно и то же. Подобно белкам в колесе, которые просто бегут и бегут, не зная зачем и почему. – Мне очень жаль, Брюс. Если бы я могла все назад вернуть, я бы никогда не повторила этого. Ты дорог мне, Брюс. Сейчас я это понимаю. Знаешь, я всегда все поздно понимаю… Нужно убрать с дороги Пингвина, и я раз и навсегда уберусь из этого города. – У тебя есть какие-то варианты? – голос Брюса стал более жестким и серьезным. Понятно было, что он злится на Эйлин. И на себя в том числе. Он ведь не желал знать о ней всей правды, ему нравилось, что глаза застилает пелена лжи. Сейчас все вмиг разрушилось. Как и почему? Зачем она вообще появилась в его жизни? Вопросов было много. А вот ответов искать на них не хотелось. То, что сделала Эйлин, на ее совести. Она может сожалеть хоть сотню раз. Ничего все равно не поправить. – В его офисе за книжным шкафом есть потайная комната. Я по случайности наткнулась на нее. И в этой потайной комнате много картин. Некоторые из них я запомнила и решила поискать о них информацию. Оказалось, что они считаются пропавшими. Я рассматривала вариант с подделками. Но ведь их владелец Пингвин, а он ценит только истинное искусство. – Да. Если это такие известные картины… – Там были полотна Франсиска Гойя. Ты не меньше моего понимаешь, что сбыть на черном рынке их не представится возможным. О картинах быстро поползут слухи, и федералы преспокойно смогут выйти на Пингвина. Он бы не стал рисковать. – Тешить свое самолюбие ему не впервой. Что ж, я дам о себе знать, когда что-нибудь выясню. – Брюс, мне нужно, чтоб ты что-то сказал. Не заученно. – Я уже сказал, что попробую выяснить все точно. Или на крайний случай обдумаю план. А тебе советую пока не показываться. И быть осторожней. Твоя помощь не потребуется. И кстати, если это ловушка… не делай себе хуже. Эйлин опустила голову, обдумывая каждое слово. Брюс вправе злиться, но не указывать, что ей делать, а что не делать. Сидеть сложа руки она уж точно не станет. Это не только его персональная война. На кону и ее судьба в том числе. Что бы там себе Брюс не надумывал. – Ты можешь злиться на меня, и я тебя за это осуждать не стану. Но я не останусь в стороне от этого дела. Ясно? – Не испытывай моего терпения, Лин. Пингвин моя забота. – Черта с два. Я хочу, чтоб все прошло идеально. Я смогу его отвлечь. – Так же, как и меня отвлекала? Нет, Лин, уж извини, это моя битва. – Я не отступлюсь, Брюс. Лучше сейчас согласуй все со мной. Потом я могу все только испортить. Я не играю с тобой в игры сейчас, потому что на кону моя жизнь. – Я делаю это не только ради тебя. – Но, согласись, в основном ради меня. Я подала тебе эту идею. Я рассказала тебе о Пингвине. – Я тебе по-прежнему не доверяю. Если ты ничего не будешь знать, у тебя не будет возможности рассказать все Пингвину. Я могу выкинуть все, что угодно. И когда угодно. Он об этом не узнает. Эйлин обиженно нахмурилась. Недоверие, высказанное вслух, больно кольнуло по самолюбию. Ей было удобней, когда он делал вид, что все в порядке. Она ловила себя на мысли, что это право Брюса – злиться. Но ведь можно же было делать это молча, черт возьми! Зачем все портить? Зачем напоминать ей о том, что человек она так себе и поступки у нее отвратительные? – Извини меня, ладно? – тихо спросила она, глядя ему в глаза. Злость Брюса сошла на нет почти сразу. На таких людей как Эйлин долго не злятся. – Я знаю, что ты можешь тыкать меня носом в то, что я сделала, сколько угодно. Я знаю, что я как нашкодивший котенок. Но я ничего с этим не могу поделать. Я не могу исправить прошлого. Но мы можем исправить будущее. Я не хочу давать этому пернатому уроду рушить наши жизни. И я хочу знать, что мы заодно с тобой. – Я уже все сказал. Я дам тебе знать, когда что-нибудь придумаю. Езжай домой. Уже поздно. – Да, – она задержала дыхание, стараясь не выдать накатившую волну слез. Из-за последних событий она стала чересчур чувствительной. Так и до нервного срыва недалеко. Нужно всего лишь взять себя в руки. Брюс что-нибудь придумает. Бэтмен что-нибудь придумает. У него на каждый план есть еще один план. Крепко сжав кулачки, она зашагала к двери, совершенно неуверенно и обреченно. Ей казалось, что она рушит все, к чему прикасается. Так нельзя. Собравшись с духом, она развернулась и подбежала к Брюсу, заключив его в свои объятия и начав целовать в губы. Брюс даже не растерялся. Будто только этого и ждал – запустил свою руку в ее волосы, а другую руку положил ей на талию, то медленно поднимаясь выше, то соскальзывая ниже. Сейчас он и впрямь не понимал, кто такая на самом деле Эйлин. Он думал, что она дала ему все ответы на вопросы. Но на самом деле она все только сильней запутала.