Черный Бриллиант

Но некоторые тропы отмечены как «пустые» и мы свободны в выборе. Гэри Снайдер «Качественная информация» Бесшумно, но быстро пробираясь по дорогам Готэма, Эйлин и Брюс ехали вперед, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. В бэтмобиле стояла полнейшая тишина, окутавшая их обоих невидимой дымкой. Эйлин нервно теребила браслет, глядя на свои окровавленные руки. Брюс держал руль, оставляя на нем следы загустевшей крови. Все разом перемешалось, и то, что произошло сегодня, не выходило у обоих из головы. Лин еще не успела отдышаться и по-прежнему ощущала прикосновение ледяного ножа к ее горлу. Плюс тот мертвый парень, который остался в каморке. Интересно, что он сделал Пингвину, чтобы заслужить такое? Она подняла голову и посмотрела в окно, наблюдая за тем, как резко меняются картинки Готэма. Высокие яркие здания для богатых посетителей остаются позади и на их место приходят дешевенькие захудалые бары, в которых по ночам происходит сущая вакханалия. Жуткие люди там совершают свои жуткие преступления, а потом возвращаются к себе домой и под утро перевоплощаются в обычных, ничем не примечательных горожан. Эйлин поежилась. Когда она ехала в Готэм, она видела его жизнь совсем иначе. Но чем глубже ты окунаешься в действительность, тем больше и яснее видишь. Вот так разом все представления о своем будущем сходят на нет, оставляя после себя лишь горечь и разочарование. - Куда мы едем? – тихо спросила она, по-прежнему глядя вперед себя. - Увидишь. Внутри Брюс был рад тому, что все закончилось, и весь этот кошмар остался позади. А главное – Эйлин не соврала ему. Она перешагнула через себя и сказала все как есть. Возможно, сделала она это только ради того, чтоб Брюс помог ей выбраться. По крайней мере он был ей благодарен за правду. Не вся ее жизнь была окутана ложью, и не так эта девушка безнадежна. Тишина, густеющая с каждой минутой, не оставляла в покое. Эйлин одновременно и хотелось о чем-то поговорить, и не хотелось. Сложно начинать разговор после случившегося. Все равно будут минутные тяжелые паузы, которые никогда ничего не упрощают. Есть молчание, приятное, в котором хочется раствориться. Но сейчас это был не тот случай. Оно сильней и сильней давило, не позволяя до конца прийти в себя. Но в голове в то же время бушевали ураганы мыслей, которые просто невозможно заглушить. Нужно сделать правильный выбор, нужно поступить так, чтоб не мучиться самой и не мучить никого. Итак было нанесено слишком много ущерба. Пора все это исправлять. Эйлин склонила голову на бок и мельком взглянула на Брюса. Чувство родства и переполняющего ее тепла смешивались с преследующей ее реальностью. Она знала, как правильно поступить. Впервые в жизни.

***

Место, в которое ее привез Брюс, показалось ей странным. Серые каменные стены сильно контрастировали с огромным компьютером, встроенным прямо посреди пещеры. Казалось, именно здесь столкнулись прошлое и настоящее. Но этот симбиоз не выглядел неуместно. Будто так было и суждено, чтоб эта огромная конструкция оказалась здесь. Оглядываясь вокруг, она подмечала про себя детали, на которые поначалу даже не обратила внимание – светодиодная летучая мышь на полу, парочка накрытых тканью бэтмобилей, куча бэткостюмов за прозрачной подъемной перегородкой. Это походило на музей, в котором экспонаты трогать нельзя. Эйлин это знала и просто стояла, обхватив свои локти ладошками, оглядываясь вокруг и ожидая хоть каких-то объяснений. Брюс, как только выбрался из бэтмобиля, стянул с себя маску и оставил ее лежать на капоте. Кровь на руке уже свернулась и загустела, но неприятные ощущения еще не сошли на нет. Слишком глубокий порез. - Здесь странно, - резюмировала Эйлин, не сводя глаз с опускающегося подъемника. В нем кто-то был. - К этому быстро привыкаешь, - спокойно ответил Брюс, разглядывая растерянную девушку. Он был почти уверен, что знает, о чем она думает. То, что он испытывал сейчас, было в новинку. Эйлин больше не казалась ему отстраненной и скрытной. Впервые он увидел в ней что-то такое, чего раньше не замечал – она стала более реальной в его глазах. Образ наивной авантюристки растаял. Перед ним была другая девушка – приземленная, ищущая саму себя и внутренний покой. Это ощущение заставило его непроизвольно улыбнуться уголками губ. Однако он практически сразу стер с лица улыбку, чтоб этого не видела Эйлин. Сейчас меньше всего хотелось выдавать свои истинные чувства. - Почему здесь? Неужели нельзя было купить какое-нибудь сверхкрутое помещение с адекватным освещением, с обогревателями и прочими удобствами? - Это место мне нужно не для того, чтоб тешить свое самолюбие. - Да брось, это выглядит… очень пафосно. Какие еще скелеты в шкафу есть у Брюса Уэйна? Сдается мне, что ни один человек во вселенной не знает тебя хотя бы капельку. - Мне не нужно, чтоб обо мне кто-то знал. А я так подавно ни в ком не нуждаюсь. Я уверен в том, что нужда в людях значит страх самой жизни. К тому же… чем больше людей будет в моей жизни, тем сложнее их защитить. - Мне кажется, что ты не об этом думаешь совсем. Ты говоришь, что нужно будет защищать других. А на самом деле ты просто защищаешь себя от проявления этих чертовых человеческих эмоций. Брюс не сводил глаз с Эйлин. В области солнечного сплетения резко возникло ощущение тяжести. Эти слова били в цель, хотя Брюс это полностью отвергал. Откуда Эйлин знать, о чем он думает? Она всего лишь строит предположения, включает синдром психотерапевта, пытается влезть в чужую голову. На счастье Брюса в пещере тут же раздался грохот опустившегося на землю подъемника, и через секунду напряженную атмосферу разрядил Альфред, державший в руках поднос с кипяченной водой, бинтами и антисептиками. - И кому тут требуется косметический ремонт? – спокойно спросил он, спустившись на пару ступеней ниже. Эйлин и Брюс прекратили сверлить друг друга взглядами и посмотрели на чересчур самодовольного Альфреда. - Вообще-то нам обоим, но мы справимся, - ответил Брюс и забрал у Альфреда поднос. – Познакомься, это Эйлин. Лин, это Альфред, моя правая рука, друг, соратник, член семьи. - Рад познакомиться, мисс Эйлин. Мастер Брюс о вас много рассказывал. Эйлин, поглаживая порез указательным пальцем левой руки, вымученно улыбнулась и произнесла: - Надеюсь, что эти рассказы не создали у вас обо мне плохого мнения. Все не так мрачно, как кажется с первого взгляда. - Не беспокойтесь, у меня есть тайны куда страшнее ваших, - Альфред искренне улыбнулся, надеясь, что появление Эйлин здесь – хороший знак. Брюс не привел бы ее сюда, если б не доверял. – Ладно, не буду мешать. Как только… Кхем, залечите друг другу раны, поднимайтесь пить чай. Договорив, Альфред развернулся и поспешил подняться наверх, чтобы оставить этих двоих наедине. Им явно было о чем поболтать. Как только дворецкий скрылся из виду, Брюс бережно взял Эйлин за руку и повел к своему креслу. Ощущение теплоты накрыло его приливной волной. Он старался сдерживать себя, несмотря на мягкую улыбку Эйлин и ее понимающий взгляд. Эйлин в свою очередь хотелось сделать хоть что-то, чтобы растопить лед в сердце Уэйна. Она ощущала, что все это напускное. Брюс лишь делает вид, что его не заботят личные переживания. В глубине его души есть местечко для чего-то светлого, потайной уголок, в котором может спрятаться самое теплое чувство. - Так что ты скажешь на этот счет? – тихонько спросила Эйлин, глядя на Брюса снизу вверх. Он не смотрел на нее, и Эйлин прекрасно понимала, почему он так делает. Страх быть раскрытым – вот что он испытывает. Она знает это чувство как никто другой. - Не обижайся, но я думаю, что это обыкновенная чушь, - он смочил кусок белоснежной ткани в тазу с кипяченой водой и улыбнулся. – Тебе просто хочется думать, что ты знаешь меня. - Нет, я тебя совсем не знаю. Но я способна увидеть различия между человеком, который остерегается проявления чувств и человеком, беспокоящимся за сохранность своих близких. Брюс подошел к Эйлин практически вплотную, затем провел пальцем по ее подбородку и остановился в сантиметре от ее губ. Через секунду Эйлин ощутила прикосновение теплой ткани к своей шее, и по коже тут же побежали мурашки. Порез слегка защипало, и это заставило девушку прикусить губу. - Думай о чем-то отстраненном, если больно. Или просто говори со мной, - спокойно произнес Брюс, попутно внимательно разглядывая порез. - Всю свою жизнь я испытывала один огромный страх. Я боялась подвести кого бы то ни было. Подвести родителей, подвести друзей и близких, подвести тех, кому я что-то обещала. Поэтому изо всех сил старалась угодить. Что первым, что вторым, что третьим. Из-за этого забываешь, что такое жить своей жизнью, не оглядываться по сторонам, не думать о том, какие надежды на тебя возлагают другие. Поэтому моя жизнь соткана из мимолетных радостей, которые перемежались с притворством и обманом самой себя. Даже не знаю, как это дело бросить. Теперь мой самый большой страх заключается в том, что я не смогу вернуться к жизни без этого. Брюс, прочистив рану, принялся обрабатывать ее антисептиком. Эйлин прикрыла глаза, на секунду замолкнув. Это неприятное ощущение возвращало к реальности. - Я не знаю, зачем тебе все это говорю. - Да брось, поговорить иногда с кем-то о том, что тебя заботит, полезно. И для здоровья, и для душевного равновесия. - Что-то не похоже, что ты с кем-то обсуждаешь то, что тебя заботит. - Я не обсуждаю. Но в моей жизни есть один человек, который видит меня насквозь. Представь себе, что это такое. Что бы ни случилось, он знает, о чем я думаю. Иногда это жутковато. Иногда это успокаивает. Но это всегда правильно. - Это держит на плаву, да? Не дает сбиться с пути. Своеобразное мерило, которого стоит придерживаться. - Я не всегда придерживаюсь, но, да, это держит на плаву. - И все же… все мы одиноки в глубине души. - Звучит пессимистично, но так и есть. Мы приходим сюда одни и уходим одни. Жуткий замкнутый круг, в котором мы все заперты. И никуда отсюда не выбраться. Меня успокаивает то, что это обычное состояние каждого человека. - Жутковато. Кажется, будто ты этому рад. - Нет, но я рад тому, что это не какая-то аномалия, присущая исключительно мне. - Тебе не приходила в голову мысль, что для того, чтобы уравновесить это состояние, нужно, чтобы всю твою жизнь тебя сопровождал близкий тебе человек. Тогда живется и дышится легче. - А тебе? – Брюс осторожно наложил повязку, а затем, удовлетворившись своей работой, отодвинулся. - Хм, - Эйлин провела ладошкой по повязке и слегка улыбнулась. – Высокие чувства не для меня. Я всегда все порчу. Представь себе человека, который иногда неосознанно причиняет боль другим. Эта история обо мне. Я бы и хотела быть лучше, но что-то внутри меня не дает мне исправиться. Оно живет во мне сколько себя помню. Я не хочу втягивать в это кого-то, не хочу, чтоб кто-то страдал из-за моей неразборчивости. - Поверь мне, ты приписываешь себе слишком много грехов. Я уверен, что все не так. Ты замечательная, несмотря ни на что. То, что ты однажды сделала неправильный выбор, не делает тебя плохим человеком. Даже хорошие ошибаются. - Я делаю это слишком часто, - Эйлин потянулась к руке Брюса, а затем поднесла ее к лицу. Запекшаяся кровь свернулась вокруг раны и образовала ровную, неглубокую полосу. – Моя очередь? - Если тебя не затруднит. Эйлин посмотрела на Брюса исподлобья и криво усмехнулась. Она не чувствовала себя смертельно усталой. Обычно беседы по душам ее утомляли, но не в этот раз. Ей хотелось понять Брюса полностью. Он одна из загадок, до которой невероятно трудно докопаться. Участь оказаться здесь ей льстила, но не так сильно, как возможность узнать его ближе. То время, что они провели вместе до этого дня, казались ей нереальными, потому что только сейчас они оба не притворялись и были честны. - Что ты намереваешься делать дальше? Продолжишь спасать Готэм? – спросила она, аккуратно промывая ранку. Брюс даже не расслышал того вопроса, который она задала. Просто смотрел на девушку и улыбался, совершенно неопределенной улыбкой. - Что? – растерянно спросил он. Эйлин подняла на него глаза, не спеша разрушать застывшую на миг тишину. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она повторила свой вопрос. Брюс смахнул с себя задумчивость и ответил: - Здесь всегда много работы. Я вообще не уверен, что это когда-то закончится. - А дальше что? В смысле Брюс Уэйн не вечный. Как и все человечество, он из плоти и крови. Что останется после него? - Я стараюсь не заглядывать так далеко. Здесь и сейчас я нужен Готэму. И пока я могу, буду защищать город от Пингвина и прочей нечисти. - К счастью, на моем месте сидит не парочка психиатров из Аркхема. Иначе тебя бы давно подселили в соседнюю с Пингвином палату, - отшутилась Эйлин, неопределенно покачивая головой и улыбаясь. – Прости, но мне не понять твоего стремления избавить город от зла. Все мегаполисы этим переполнены. Это прорванная труба, которую не залатать и не заткнуть тряпкой. Все это будет продолжать выливаться на дороги Готэма. До тех пор, пока не останется ни одного светлого участка. - Ты не знаешь, как устроен Готэм. Если б знала, не попала бы в эту глупую передрягу. - Ого, туше. Это бьет по моему и без того уязвленному самолюбию, но да, не мне о Готэме рассуждать. Я всего лишь наивная, не лишенная эгоистичных помыслов девчонка, которая повелась на розовые облака, - тон Эйлин становился все саркастичней и саркастичней. Ее слегка обидело замечание Брюса, но еще больше ее обидело то, что он оказался прав, а она даже не сумела этого отрицать. - Ты слегка переигрываешь, - подметил Брюс и нагнулся к Эйлин, заставив ее на секунду потерять рассудок и поддаться своим желаниям. Она обхватила его шею руками и потянулась к его губам. Брюс опустил здоровую руку на ее талию и притянул к себе. Лин поднялась на ноги и прильнула к его телу, продолжая крепко целовать. Ее разум затуманился от одного его прикосновения, и это было именно то ощущение, которое она хотела испытывать снова и снова. Это были какие-то неправильные американские горки, на которых ты только едешь вверх, зная при этом, что не будет спуска вниз. Утопив свою ладонь в распущенных волосах Лин, Брюс провел губами по ее щеке, а затем опустился к шее девушки. Волна всеобъемлющего наслаждения накрыла обоих. Лин чувствовала, как подкашиваются ее ноги, но она все еще держалась (или Брюс так крепко держал ее?). Бесшумно выдохнув, Эйлин снова нашла губы Брюс и принялась целовать его. Это было непреодолимое притяжение, с которым ей стоило бороться, но она не могла. В голове то и дело вспыхивала мысль о том, что ей сейчас же нужно отстраниться, перестать думать о том, как это здорово просто целовать его, нежиться в его объятиях. Все это слишком неправильно. - Брюс, - промычала она в его губы, и он, почувствовав ее настроение, прекратил целовать девушку. Но из своих объятий он ее не отпускал, продолжал держать свои руки на ее талии. – Довези меня до клуба Пингвина. Моя машина… осталась там. - Лин… - Прости, - тихо прошептала она, и рука Брюса соскользнули с ее талии.