Близнецы. Солнце и Луна

Но поговорить толком больше не удалось. Наступило время обеда, и в единственный приличный бар в городе повалил народ: от подростков до взрослых людей, а потом и молодежь подтянулась, и Джереми стало вообще не до бесед. Но Татия, передислоцировавшись обратно в угол и достав одну из книг по защитным и боевым чарам, которую спасла из теперь уже несуществующего родового гнезда Блэков, решила развлечься чтением не особо законной в магическом мире литературы. Она обложку заколдовала так, что книга выглядела как энциклопедия о памятниках архитектуры раннего Возрождения, которую как-то читала в начальной школе, прячась от Дадли и его дружков в единственном месте, куда те не заходили. То бишь в библиотеке. И просидела тихо-мирно там до самого вечера, более чем увлеченная чтивом. Да и идти-то все равно было некуда. А шляться по незнакомому городу, где, как и в Литтл Уингинге, все друг друга знают, с ее-то лицом, она не захотела. И решила дождаться кузена, а потом и гостиницу поискать, если здесь таковая имеется. Ну, или искать новую лавку для ночевки. Напроситься к Джереми домой Татия даже и не думала. Не в ее характере. Но тот сам ее пригласил к себе, поняв, что ночевать ей негде. — Я был бы ужасным кузеном, если бы оставил тебя на улице, — продолжал ворчать Джереми, поправляя рюкзак, пока они топали по направлению к дому Гилбертов от «Мистик Гриль». Его, кажись, обидел ее шутливый вопрос о том, что «нет ли в их городишке лавок поуютнее?», а то за весь день сидения на стуле и от сна предыдущей ночью на скамейке у нее вся тушка болит. — Да не ворчи, — закатив глаза, сказала Татия и легонько его стукнула в плечо. — Мне не впервой спать на лавках в парках. А твоя сестра, в отличие от тебя, может и не столь спокойно воспринять мысль о наличии у себя не просто сестры, а сразу близнеца, который тут же притащился ночевать в ваш дом, едва появившись на горизонте. Да и опекуны ваши могут быть не в восторге. Джереми пожевал губу, но то, что Елене не впервой смотреть на свое отражение, оставил при себе. — Сегодня дома никого нет, — произнес он и пожал плечами. — Елена вместе с Риком… Ну, нашим, так сказать, неофициальным опекуном, уехали… по делам. Завтра только или послезавтра вернутся. «А изворачиваться так, что не упоминать о вампирах, сложно, однако», — тоскливо подумал Джереми. Но если честно, его, во-первых, поразило, что Татия дождалась окончания его смены, а во-вторых, его тревожило то, с какой легкостью его кузина говорит о ночевке на улице. А еще его медленно, но верно накрывал ужас от мысли, что Клаус может узнать, что есть еще один двойник. Его сестру пока бережет то, что гибрид думает, что она мертва, а Татия?.. У нее нет никакого прикрытия. И хотя проклятия гибрида, ради разрушения которого Клаусу нужно было принести в жертву двойника, помимо вампира и оборотня, больше не было, все же… Вдруг из-за побега Кэтрин, длиною в 500 лет, тот теперь всех двойников ненавидел?.. А Джереми не хотел хоронить еще одного родственника. Особенно, которого только обрел. Ему понравилась Татия, что уж говорить. И хотя он знал ее всего день, было такое чувство, что всю жизнь. К тому же, он подозревал, что той попросту некуда больше идти, да и не к кому. Его кузине, кажется, в отличие от Елены, не столь повезло, что с приемными родителями, погибшими еще в ее детстве, что с последующими опекунами, от вопросов о которых Татия пока весьма ловко уходила. А выкинуть родную кровь, даже ради ее же безопасности, Джереми не мог. Слишком мало Гилбертов осталось, чтобы ими разбрасываться. Вот только как долго удастся утаивать от Татии тот факт, что их, казалось бы, тихий городишко так и притягивал сверхъестественное?.. Он не хотел кузину впутывать в этот кавардак. Хватало и того, что его сестра в этом по уши увязла. Но и скрывать все будет затруднительно. Особенно с учетом Деймона. Тот был явно влюблен в его сестру, а проблемы решал одним способом убить и закопать. Его собственная, уже однажды свернутая, как и у Рика, шея — тому яркое доказательство. И если этот импульсивный вампир решит, что Татия представляет опасность для Елены… Мало ли, что он вытворит. «Ненавижу свою жизнь», — простонал про себя Джереми, но заметив, что они незаметно дошли до дома, он затормозил и шутливо поклонившись, махнул в сторону дома. — Добро пожаловать в родовое гнездо Гилбертов, леди… — высокопарно произнес он, а под конец своих слов Джереми неловко запнулся, только сейчас поняв, что фамилию, которую его кузине дали приемные родители, он и не знает. — Поттер-Блэк, — спокойно подсказала Татия, и окинула взглядом дом, на который указывал парень. Большой светлый домишко с темно-зеленой крышей, в типично американском стиле, с мансардой и качелькой. Ровный зеленый газон, белый штакетник, все дела прилагались в комплект к этому славному набору. — А собаки у вас нет? — с любопытством спросила Татия. Именно лохматого четвероногого шара, почему-то перед ее внутренним взором так и вставал золотистый лабрадор, здесь и не хватало для полной картины, как во всех американских фильмах, которые смотрел Дадли. Джереми непонимающе моргнул. — Нет, нету, — слегка растерянно сказал он. Татия мягко фыркнула. — Жаль, — почти искренне сказала она, стараясь скрыть смешок, так и рвавшийся из груди. Ее кузен так мило растерялся!.. Она тряхнула головой. — Ну веди дальше, что ли, — с улыбкой сказала Татия и хлопнула его по плечу. — Раз уж уже пригласил. В конце концов, нельзя намекнуть девушке на перспективу душа после столь долгого путешествия через полмира, а потом нырнуть в метафорические кусты, поджав такой же метафорический хвост. Джереми отмер. Закатив глаза, он фыркнул и повел ее внутрь дома, где уже на самом пороге как-то странно смотрел на нее, когда она прошла через дверь, словно думал, что ей это не удастся сделать. Ну да, у всех свои тараканы, ей ли не знать. Душ был настоящим блаженством после нескольких недель, в течение которых она пользовалась лишь очищающими чарами. Нет, те были хороши и удобны в пути, но все же настоящий поток воды на коже, смывающий грязь, в тысячу раз лучше, чем поток магии, после которой остается неприятное ощущение зуда. Но даже душ и чистая мягкая постелька в гостевой комнате, которую Татие выделил Джереми, не помогли ей уснуть, несмотря на усталость. Несколько часов промучившись, она все же встала и тихо вышла из комнаты, чтобы не разбудить Джереми. Сначала, Татия хотела выйти на крыльцо, воздухом подышать. Но, проходя мимо гостиной, замерла и, поколебавшись, подошла к комоду, который заметила еще при входе в дом. А точнее, многочисленные рамки для фотографий на нем. Татию просто разделял ее вечный враг — любопытство. Ей было жутко интересно увидеть свою сестру и дядю с тетей, которые явно были лучше Дурслей, но которых, увы, ей не увидеть вживую. Увидеть, насколько они и впрямь с Еленой похожи, ведь ей до сих пор не верилось, что у нее есть самый настоящий близнец, и насколько они отличались из-за того, что Лили и Джеймс Поттеры провели обряд частичного кровного удочерения, благодаря которому она переняла часть их черт. Когда она наконец подошла ближе, то взгляд Татии первым делом упал на большое фото посередине. На нем были изображены трое людей: довольно высокий, русоволосый мужчина, на лице которого была широкая улыбка, а голубые глаза со смешинкой смотрели на того, кто делал фото, стоял слева, а справа была симпатичная женщина: темноволосая, кареглазая и с теплой улыбкой на устах. Но внимание Татии привлекла больше всего девушка, чьи плечи покровительственно сжимал мужчина, ее дядя Грейсон, судя по всему, если она правильно запомнила имя, которое появилось на пергаменте, что было полито зельем родства. Ее сестра. Ее реальная близняшка, с которой они были вместе первые девять месяцев своего существования. «И впрямь глаза карие, а волосы не черные», — рассеяно подумала Татия, проведя пальцем по фотографии. Но несмотря на отличия в цвете глаз, волос и оттенках кожи, в принципе, они были почти точными копиями друг друга. Правда, в отличие от Татии, чьи черты лица были куда острее, а глаза — замученнее, Елена выглядела куда здоровее, и румянее. Она явно никогда не страдала от недоедания или побоев. Никогда не видела войны. Была просто девочкой-подростком, чье детство было полно смеха, любви родителей и мелких склок с вредным, но любимым младшим братом. Как ни странно, в душе Татии не было жгучей черной зависти от этой мысли. Нет, было, конечно, обидно, и хотелось, даже топая, как ребенок, закричать: «Почему мне так не повезло?!..» Но все же приятно осознавать, что хоть одна из них прожила достойную жизнь, по крайней мере до определенного момента: познала счастье, любовь родителей, и не знала мук войны и предательств. Что была просто ребенком. Хоть кто-то, в конце концов, должен быть из них двоих счастлив…