Близнецы. Солнце и Луна

Запах. Аларик, измотанный долгой поездкой из гор, вернулся домой ранним утром, еще до того, как солнце толком встало. Он был охвачен тревогой за Елену, которая уехала с Деймоном в Чикаго по следам, ведущим к Стефану. И меньше всего он ожидал, что у порога дома Гилбертов, где он временно жил, уловить восхитительные ароматы печенья, кофе и чего-то невероятно вкусного. А было отчего удивится. Ведь у представителей рода Гилбертов было много талантов, но, как он за последнее время убедился, кулинария определенно была не одним из них. Самое большее, на что те способны, так это сделать тост и, может быть, пожарить яичницу, и то с переменным успехом. А уж явно домашнее, не из полуфабрикатов из ближайшего супермаркета, печенье приготовить… А особенно для Джереми, единственного, кто остался дома, пока их не было… Это уж точно была задача совершенно невозможная для выполнения. Тогда кто же эксплуатирует кухню Гилбертов? Аларик весь подобрался и, бросив сумку с вещами и снаряжением на крыльце, медленно открыл дверь, держа за спиной руку с пистолетом, который последние месяцы все время держал рядом с собой. Глупо, конечно. Вампиры или воришки вряд ли бы вломились в дом, чтобы состряпать выпечку, но мало ли. Его паранойя не дремала и вопила быть начеку. Он тихо вошел в дом, в тайне радуясь, что пару недель назад, от скуки и желания быть полезным, смазал петли на дверях, чтобы они не скрипели. Рик огляделся и невольно, поглубже вдохнув соблазнительный запах домашней пищи, которой ему питаться приходилось весьма редко, и крадясь, вошел в гостиную, из которой открывался прекрасный обзор на кухню. Да, так и замер, увидев стоящую к нему спиной черноволосую девушку, чей силуэт был ему знаком. — Джереми, ты как раз вовремя. Мои фирменные печеньки уже… — весело сказала она, и обернулась, и тоже замерев, растерянно закончила: — …готовы. Тут девушка прищурилась. — Ты еще кто? — рявкнула она, оглядев его с ног до головы, и встав в довольно воинственную позу, замахнувшись лопаткой, как будто то была дубина. Аларик, который изначально принял брюнетку за Елену, растерянно моргнул, теперь понимая и видя, что перед ним отнюдь не Елена. И даже не Кэтрин. Слава богу, что не последняя. Но… кто это?. — Могу задать тот же вопрос, мисс… — выразительно сказал Рик, своим учительским тоном, который он обычно берег для самых нерадивых студентов, и выжидательно стал смотреть на это странное создание, при этом несколько обречено думая: «Только еще одного двойника и не хватало». А по другому девицу и не назовешь, несмотря на некоторые отличия, особенно глазами, которые не совпадали с двумя предыдущими двойниками. Слишком уж было феноменальное сходство в чертах лица, чтобы быть просто совпадением. Но прежде, чем девушка ответила, их напряженное сверление друг друга прервал громкий хлопок входной двери. — Радуйся, Тата! Я все-таки нашел в магазине твой дурацкий «Эрл Грей», несмотря на то, что сейчас ранее утро! — торжественно крикнул голос Джереми. Но войдя в гостиную и, заметив Рика его глаза распахнулись шире, как у ребенка, которого поймали с рукой в банке с печеньем. — Аларик!.. Ты вернулся, — неловко воскликнул он, и при этом в его голосе была странная смесь радости, растерянности, и обреченности. Джереми почесал затылок свободной рукой и, неуверенно посмотрев на брюнетку, а потом на учителя, похлопал глазами и махнул в сторону девушки. — Эммм, знакомься, Аларик, это Татьяна, или Татия, как она больше предпочитает… Ммм, она… Типа близнец Елены. Вот, — неловко сказал он и неуверенно улыбнулся. На миг повисла оглушающая тишина. Во время нее Аларик круглыми глазами, с минуту смотрел на… близнеца девушки, которая была биологической дочерью его бывшей жены, а потом на юного отрока, которого опекал последние месяцы, и обратно. То ли от усталости, то ли от шока, до него очень медленно доходили слова Джереми. — Чего?!.. К-как?.. — наконец воскликнул он, отчаянно желая присесть, и выпить. Брюнетка фыркнула. — Ну, в юности Джон Гилберт и Изабель Флемминг, так уж вышло, заигрались и упали в одну койку, где, забыв о контрацепции, занялись се… — саркастично сказала она, размахивая лопаткой и многозначительно пошевелив бровями. — Стоять! Я не хочу этого слышать! — резко сказал Аларик, не желая слушать очередное напоминание о том, как он хреново знал свою жену, и что по молодости та натворила. Черт!.. Он-то думал, что узнать, что Изабель бросила одну дочь, было ужасно и мерзко, а тут оказывается, что его бывшая жена бросила целый… двух дочерей. Господи боже!.. Пока Рик отходил о шока, Джереми дошел до кухни и поставив пакет, который принес из магазина, на стол. — Твоя биологическая мать была женой Рика, так что… — шепотом сказал он кузине и дал повиснуть многозначительно паузе, которая говорила громче любых слов. Татия удивленно подняла бровь. — Ясно, — также тихо протянула она и кивнула на растерянно застывшего мужа. — А этот Аларик, выходит, и есть теперь еще и ваш неофициальный опекун?.. Джереми кивнул. — Фантастическая семейка, — заметила Татия голосом не лишенным ехидства. Она окинула взглядом беднягу, который мог бы быть ее отчимом в другой жизни, подошла к шкафчику, в котором нашла бурбон, когда ознакамливалась с кухней, и, достав бутылку, щедро плеснула в стакан янтарной жидкости, почти наполнив его до краев. После чего Татья подошла к мужчине, который явно был в глубокой прострации, и протянула стакан ему. — Держите, вам это явно нужно, — сочувственно сказала она. Аларик заторможенно кивнул, все так же огромными глазами смотря на нее. — Спасибо, что ли… Татия, — потерянно пробормотал он, на автомате приняв подношение. После чего одним глотком выпил весь бурбон в стакане, отчаянно желая напиться до потери сознания, чтобы хоть на миг забыть о том, какая же у него паршивая и запутанная жизнь. И не думать, как этот новый поворот воспримет Елена, на которую в последнее время свалилось и так чересчур многое. Гибриды, жертвоприношения, одичавший парень, смерть биологического отца и тети. А теперь еще и близнец. Будто двойника-вампира со стервозным характером было мало. «Господи, Изабель, что же ты натворила?!..» — с ужасом подумал он. Аларик со стоном прижал прохладный стакан к виску, который неожиданно взорвался болью. Болью и обиды. Ведь за пару лет их брака, Изабель не захотела подарить ему и одного ребенка, а Джону Гилберту подарила аж двух. Которых они оба бросили… Ну что за жизнь?.. После еще пары стаканов бурбона, который ему подала все та же Татия, чьи такие неправильно зеленые глаза смотрели на него с искренним сочувствием, и порции отменного английского завтрака (о чудо! Все же есть Гилберты, которые способны готовить, да еще и весьма отлично), Аларик немного пришел в себя. Чуть-чуть. — Нда, уж… — наконец протянул он. Сейчас, слава богу, Аларик сидел за обеденным столом, в чем он остро нуждался, за которым также сидела новоявленная сестра Елены с кружкой чая, изложившая ему краткую версию своего прибытия и узнавания тайн своего рождения. Очень кратко, если честно. Настолько кратко, что это было слишком подозрительно, чтобы не обратить на это внимание. Но у Рика голова сейчас слишком плохо соображала, чтобы обработать более длинный пересказ и задать те вопросы, которые стоило бы, чтобы больше вытянуть из девушки с лицом Елены Гилберт и Кэтрин Пирс. Сидящий рядом же Джереми, доедающий вторую порцию завтрака, не торопился ему чем-то помогать, явно уже приняв эту незнакомку как кузину или даже еще одну старшую сестру. Сестру, которая явно хорошо умела готовить. Что сказать, изголодался явно парень по нормальной домашней еде. Татия, тем временем, пожала плечами на его глубокомысленное изречение. То ли в согласие, то ли в растерянности. Ее саму все больше напрягала эта ситуация, а нарастающий за те три дня, что она была в этом городишке, мандраж от предстоящей встречи с сестрой, вообще безмерно бесил. Ей не нравилось это чувство. Она не любила чувствовать себя слабой или бояться чего-то. Еще с тех пор, как дурацкий пес Марджори Дурсль в детстве загнал ее на дерево, и его хозяйка вместе с братцем Дадли и теткой стояли и смеялись над ней, дразня и издеваясь. Именно тогда, на том дереве, Татия поклялась себе больше никого и никогда не бояться. Постепенно эта клятва вылилась в то, что у нее атрофировалось чувство самосохранения, язык стал острым, как бритва, а моральный компас стал периодически сбоить, но даже несмотря на это, она продолжала ей следовать. Да, если бы не это, она бы войну и не пережила, как и учебу в Хогвартсе!.. И сейчас вновь начинать чего-то или кого-то бояться Татия не хотела. И не собиралась. Особенно встречи с обычной девчонкой! Пусть даже и сестрой!.. Кстати о ней… — Я не хочу показаться грубой… — начала Татия, смотря на приунывшего мужчину напротив и игнорируя чавканье Джереми, что было, в общем, нетрудно после шести лет сидения во время еды рядом с вечно голодным Уизли. Подлый предатель. Она тряхнула головой, не желая вспоминать о рыжей крысе, которая сейчас пожинает плоды победы, которую Татия с таким трудом выстрадала, буквально потом и кровью. — …но где Елена? — продолжила Татия. — Джереми говорил, что вы вместе уезжали, но вы, мистер Зальцман, вернулись-то один. Так что, где… Но договорить Татия не успела, как и Рик не успел ничего вставить в ее речь. А случилось это потому, что хлопнула входная дверь и по дому разнесся девичий голос. Голос Татии, но лишенный и намека на британский акцент. Голос вернувшейся Елены Гилберт.