Через окно автобуса

      Она уже долгое время не выходила у меня из головы. Прошёл целый месяц, как я искала способ найти ту, которую увидела через окно автобуса. Бывает ли любовь с первого взгляда? Не знаю, не влюблялась, но увидев её, не смогла сразу охарактеризовать свои чувства и эмоции. А теперь не могу найти себе места, сбиваясь в поисках.       Чёртов Сочи — это курортный город, с одной стороны — это бесспорно хорошо, если спасаться случайными связями и курортными романами, наполненными новизной, эмоциями, взаимным притяжением и другими прелестями, но с другой… рассчитывать в этом городе на что-то большее — странно и, пожалуй, глупо. Я не рассчитывала, впрочем я и не встретилась с ней где-то в баре на побережье или в Tinder'е. Но знаете, бывает так, что увидишь человека, и этот человек просто никак не выходит из головы.       Возвращаясь с вокзала, нагруженная как заправский мул по самые помидоры, я довольно меланхолично взирала на окружающий пейзаж за окном автобуса. Было невыносимо жарко, ну и пара полубессонных ночей давали о себе знать. С какой тоской тогда я думала о Севере, с которого возвращалась в этот день. Снова солнце, снова это чертово палящее солнце, которое выжигает тебя изнутри. В наушниках играли композиции из любимого плейлиста, который любой нормальный человек охарактеризовал бы скорее, как депрессивный, а я, не замечая, что там играло, смотрела в окно.       Мы привычно встряли в пробке, рядом тормознул такой же автобус, как и мой и… да, чёрт подери, да. Я увидела ЕЁ. Нас разделяли два стекла и разные маршруты следования. Я не знала, на каком она ехала и куда, но в тот момент, мы ехали в одном направление.       У неё были очень грустные глаза и, знаете, несмотря на то, что на улице светило солнце и очки мирно покоились на её голове, она не пряталась. Я в такие моменты предпочитаю отсиживаться за очками, а она просто смотрела в окно и, наверное, ничего не видела. Потому что взгляд был устремлён в себя, и она не обращала внимания на то, что происходило за окном. Я любовалась её лицом. Боже, с него можно было лепить гипсовые скульптуры, увековечивая её правильные черты. Они были нежные, мягкие и такие непередаваемо женские, о которых, чтобы не распыляться и описывать огромным количеством эпитетов, обычно пишут «женственные». Она была именно такой.       Даже то, что черты были немного размыты из-за того, что нас разделяло два стекла двух разных автобусов, это не портило этой женственности. Как же она была красива!       Незнакомка о чём-то напряжённо думала, потому что периодически лицо отражало эту нешуточную игру мыслей. То она хмурилась, и уголки губ её немного подрагивали, когда она, вероятно, вела какой-то внутренний спор, то она прикусывала губу и прикрывала глаза, будто предаваясь каким-то воспоминаниям. Мозг услужливо подкидывал варианты из разряда, наверное, она вспоминала что-то очень личное и интимное. И боже, как это было прекрасно.       Мне кажется, что в тот момент, когда я увидела, как она закусывает губу, я даже полностью повернулась к окну и прижалась ближе, чтобы ещё лучше наблюдать за сменой эмоций на её лице. Я смотрела во все глаза, будто загипнотизированная.       И она меня заметила. Но вопреки логике, вопреки первичной реакции организма, когда сначала хочется отскочить от «места преступления», а потом доказывать, что ты не дундук, я не отвела взгляд и даже не отстранилась от окна. Мне кажется, она это оценила и как-то неуверенно улыбнулась. Я не видела, смутилась ли она, стёкла автобусов не давали мне возможности понять это однозначно, но это было неважно.       Я просто смотрела на неё, а она на меня. Мой взгляд блуждал по контурам её лица, оглаживая скулы, губы, ямочки на щеках, пока та, предоставляя мне такую возможность, улыбалась. Даже не знаю, что она думала и, честно говоря, не очень и хотела вдаваться в анализ и тем более самоанализ, потому просто наслаждалась созерцанием. Мне нравилось на неё смотреть, и она была не против того, чтобы я это делала.       Периодически я стискивала зубы, и желваки ходили ходуном, когда она улыбалась, слегка приподняв уголки губ. На моём лице это всегда выглядело, как злая или саркастическая усмешка, у неё же это казалось очень милым. Может всё дело было в её взгляде и том, какое он транслировал отношение?       Она представлялась мне очень добрым человеком. Такой взгляд просто не мог исходить от человека, которые отличался стервозным характером. Сколько прошло времени с того мгновения, когда мы встретились глазами, я не знаю, но мне хотелось, чтобы мы вообще не двигались, а стояли в этой пробке вечно и я просто смотрела бы на неё.       Сначала поехал транспорт, стоявший на нашей полосе движения, потом чуть позже, их… я запаниковала, поворачивая голову вправо пока автобусы разделяли нас своим расстоянием. 125с! Номер автобуса, который ехал в Адлер… впрочем, я не могла быть уверена наверняка, потому что этот автобус шёл и дальше до Красной Поляны, и вообще его маршрут был весьма витиеват и извилист. Определить точно и куда она ехала было просто невозможно. Я знала только направление. Ни цели, ни конечного пункта, ни кто она, ни откуда она… я вообще ничего не знала о ней и это было невыносимо.       Мы несильно продвинулись дальше, и её автобус нагнал нас. Но в то же время они продолжали движение, тогда как мы остановились. Мы поравнялись окнами и стали расходиться. Я провожала её взглядом поворачивая голову в её сторону, она зеркалила мои движения и тоже не отводила взгляда. Мне даже казалось, что на наших лицах застыло одно выражение страха, смешанного с надеждой.       Её автобус остановился, но мы были под таким неудобным углом, что было просто невозможно что-то разглядеть. Я видела, что она всё так же стоит у окна и смотрит в мою сторону, в то время как я судорожно соображала, как при таких обстоятельствах найти способ спросить «как её зовут» или номер телефона, да что угодно, чтобы была возможность связаться.       Оглядывая автобус и на ходу откидывая мысли попросить водителя выпустить меня прямо тут, я пыталась найти решения. Единственное, что действительно было возможно — перемещаться вперёд, приближаясь к её окну, насколько позволяла длина автобуса, чтобы снова встретиться с ней взглядами. У каждого окна кто-то сидел, но мне было плевать и я добралась до самого близкого к ней и… не увидела её у окна.       Она исчезла… куда-то делась?! Как? Как же так? — проносилось у меня в голове. Я оглядывала окно за окном и вот заметила знакомый силуэт, она тоже меня заметила. И, видимо, тоже пришла к выводу, что надо было сократить расстояние. Мы смотрели друг на друга и улыбались, как будто снова обрели что-то очень важное. Оторвавшись от созерцания, я оглядела автобус, пытаясь изобрести решение. И вдруг меня осенило.       Выхватив телефон из кармана я, тыкая в него пальцем, показала ей. Она поняла и кивнула, но сказала одними губами: «Как?».       Я показала растопыренные пальцы рук. Она так искренне улыбнулась и снова кивнула.       «8» — показывала она пальцами, «9», «1», «1»…       Я мысленно перечисляла цифры, запоминая, боясь отвести взгляд и навсегда потерять её из виду.       «3», «8»… она успела показать 5 цифр, как автобусы начали движение. Она стала торопиться, сбиваясь, показывая последние и я запуталась… Я в отчаянье мотнула головой, перечисляя те, что запомнила, но не была уверенна в последних двух. Мне казалось, что она показала две одинаковых, но…       Я прокручивала в голове то, как она показывала, раз за разом вспоминая, были ли это цифры с двух рук или с одной. Были ли они одинаковыми, или мне это только показалось. Знаете, сколько вариантов комбинаций из двух цифр от одного до девяти, где есть ещё ноль? Сто! Сто вариантов, при которых остаётся только надеяться, что я запомнила все предыдущие цифры верно. А если нет?