Предпоследний день лета

***

      Бабочки кружились над гортензиями. Бабочки кружились в животе. Звучит банально, но ощущение именно такое: будто кто-то шевелит внутри лёгкими крылышками. На облупленном столе в его старом доме лежало короткое письмо: «Рем, приглашаю тебя на свой выпускной. Будь в своём самом хорошем настроении! Твоя Тонкс». Он коротко рассмеялся, увидев подпись. Про себя он всегда звал её Нимфадорой; ему очень нравилось это имя. Рем, слово красна девица перед именинами, долго выбирал, что надеть. Единственная мантия вся в заплатах, брюки на пару размеров велики, а на свитера без слёз нельзя и взглянуть. — Какая милая на тебе мантия, — прыснула Нимфадора, кружась с ним в танце. И пусть волшебство продержится всего пару часов, это стоит возможности держать её за руку на глазах у всего Хогвартса.       Твоей улыбки тень в закатный час…       На ней была лёгкая светло-сиреневая мантия, под цвет коротких, топорщащихся во все стороны волос. Новый образ, по никому не интересному мнению Ремуса, ей очень шёл.       Какой-то шутник превратил все безалкогольные напитки в шампанское, и к концу вечера Нимфадора совсем потеряла голову. Она смеялась, кидаясь в Ремуса конфетти, и падала в его раскрытые объятия, имитируя пьяную походку. В саду то тут, то там шушукались влюблённые парочки.       Ремусу было некомфортно в таком окружении. Он не понимал, почему она весь вечер танцует с ним, а не с каким-нибудь смазливым старшекурсником. В тот вечер, когда он рассказал Нимфадоре о своей болезни, она сказала, что ей всё равно… Но Ремус всё равно не был уверен, что он подходящая компания для юной привлекательной девушки. — Давай… ик… сбежим? — предложила она, когда они снова наткнулись на целующихся школьников. — Куда? — Ко мне. Родители после официальной части отчалили куда-то по делам. — Тебе тут некомфортно? — Слишком много людей. — Мне… Внезапно его мантия начала съёживаться и превратилась обратно в старый свитер. Ремус смутился. Нимфадора лишь засмеялась и, ухватив его за локоть, аппарировала к крыльцу своего дома. Они сели на скамейку и стали смотреть на воду. Буйная когда-то река обмельчала и текла неторопливо и лениво. Нимфадора с удовольствием скинула неудобные туфли и положила голову Ремусу на плечо. — Как хорошо, — вздохнула она, переплетая его пальцы со своими. От прикосновений её нежных пальцев что-то большое и тёплое разрасталось в его груди. Ему хотелось коснуться её, а потом сжать в объятиях и никогда не отпускать. В своих мыслях он громко признавался ей в любви. В своих смелых фантазиях он снимал с неё мантию и припадал губами к её открытой шее, зарывался пальцами в её чудесные короткие волосы и целовал, целовал, целовал… Но холодный голос рассудка твердил ему, что он не имеет на это права. Безжалостная совесть чеканила колючие слова внутри его черепа: «Она заслуживает лучшего». Лучше похоронить свою рождающуюся любовь в этом летнем вечере, чем обрекать Нимфадору на жизнь с ним. Но весёлая от шампанского Нимфадора и не подозревала, какие тяжёлые мысли одолевают её спутника. Она жила мгновением «сейчас», точно мотылёк, летящий на пламя свечи. — Рем, о чём ты думаешь? Он боялся её возможных чувств. Боялся и, между тем, страстно этого желал. Он уже давно не испытывал ничего подобного. Он чувствовал, как адреналин бушует в крови, и не был уверен, что не сдастся под напором горячего темперамента Нимфадоры. Если только… Если она чувствует то же, что и он. — Какой прекрасный сегодня вечер, — ничуть не лукавит он. — Спасибо, что позвала меня. — Я такая пьяная от шампанского! — призналась она. — Знаешь, на меня так ужасно алкоголь действует, я потом почти ничего не помню. Но пока ты рядом, ничего плохого со мной просто не может случиться, правда? — Так зачем же ты столько выпила? — рассмеялся он, чувствуя себя школьником, сбежавшим с урока. Наверное, ему тоже не стоило пить. Что они туда подмешали? — Если я всё забуду, то мне не будет стыдно за содеянное, — хихикнула она.       У него пересохли губы. Он сильно сжал её ладонь в своей.       Да чёрт возьми, Люпин! Она спит с твоим медвежонком, танцует весь праздник с тобой одним, берёт тебя за руку… Какие ещё доказательства тебе нужны?.. Может, он заменяет ей Сириуса?.. И это никакая не любовь, а лишь привязанность маленькой девочки к своему старшему другу? Благодарность за помощь и поддержку?.. — Какой ты глупый, — прошептала она и коснулась его губ. Земля вместе со скамейкой будто ушли у него из-под ног. Мир пошатнулся, и снопы разноцветных искр взорвались у него перед глазами. Почти не размыкая губ, он легко и нежно поцеловал её в ответ, а затем положил ей руки на плечи и посмотрел в глаза. В расширенных зрачках отражалось его полное смятения лицо. — Я без тебя… жить не смогу, — прошептала она. — Сможешь, — тихо ответил он, целуя её в лоб.