Истории о деде (и дедах)

      Близился Новый год. Как обычно, семья гудела роем, все были заняты делом. И взрослые, и дети делали украшения, игрушки, обустраивали хату на новогодний лад. Кирюша вместе с Оскаром приволок огромную ёлку из лесу, пушистую и ароматную, а также несколько еловых веток для маленьких ёлочек в каждой комнате. Вот-то ребятня радовалась! Дед Илюша вместе с Сёмой и Олежей делали из дерева и кожи всевозможные игрушки, которые потом развесят на ёлках, гвоздичках на стенах, и подвесят на потолки.       - А Олежа-то уже третьи сутки не пьёт и вокруг Дашеньки трясётся як лист осиновый, - мимоходом заметил дед Назар.       - Да, - ухмыльнулся старый дед, раскрашивая с Дарёной и Лидочкой игрушки. – После такого, шо Дашенька наша учудила, я сам бы на веки вечные бросил пить и ножки целовал.       - Да и Дашенька сама словно поменялась, - продолжал дед Назар.       - Очи горят, ланиты як персики. Выпустила дивчина свой дух, расцвела-а, - довольно протянул старый дед. – Радый я за неё, наконец-то она сама своя, бойкая и непокорная, як в детстве.       - А почему она не такой была? – спросила Лидочка, смотря своими большими детскими глазками на деда.       Старый дед облизнул большой палец и вытер краску на щеке ребёнка.       - А потому что увидала, как Юленьку муж беремчатой бросил, ибо она непокорной его воле была. И сама так не захотела. Как раз в то время Олежа с Дашенькой и увиделся впервой. Вот девчуля наша и решила быть скромницей, глазки потупившей, страсть как полюбился ей этот татарин бусурманский. А вот вишь каково оно, надоело ей.       Баба Надежда подсела к Дарёне и помогла ей перевернуть рождественского ангела так, чтобы не испачкать пальчики.       - Ну что, кобылочки мои маленькие, получается?       Девочки закивали.       - Ух, вырастите и будете, как ваши матери и тётки с бабками – кобылицы, - потрепала обеих девочек по головкам и в припляску пошла дальше. – Эй, кобылицы, список составили?       - Какой список? – откашлявшись, спросила баба Зоя.       - Ты что, кобылица, опять простыть удумала?       - А, - отмахнулась баба Зоя, - через пару денёчков пройдёт. Не в первой.       - Ну как знаешь, но смотри мне, - погрозила пальцем баба Надежда. – Я про список с подарками. Кому и чого дарить будем.       - Он здесь, - тётя Саша протянула листок бабе Надежде. – Всё переписала, только вот…       - Только вот что?       - Дед Прохор отдельную хату попросил, - вздохнула тётя Саша.       - Так постелите ему в сарае, - хохотнула баба Надежда.       - И требует личную сиделку, повариху и стиральщицу. Чтобы его обстирывали, обмывали, массаж делали и вообще – ухаживали, прихоти любые выполняли.       - Пф, - хохотнула баба Надежда, - милок наш-то совсем того. Не жирно будет? Что ты ему сказала хоть?       - Чтобы губу закатал и что-нибудь другое придумал.       - А он чого?       - А он наотрез.       - А ты?       - Сказала, что в таком случае просто носки подарим.       - Ай да молодец! – восхитилась баба Надежда. – Ну ничего, мы ему устроим. Я ему устрою, - захихикав, она направилась на кухню.       Там старушка увела в уголок бабу Раю и стала ей что-то нашёптывать. Обе бабки, дружно похихикивая, пошли и нашли деда Артёма с дедом Илюшей, оторвали их от работы и что-то принялись активно обсуждать. После, четвёрка с таинственными лицами разошлась по делам.       Близился вечер. Дед Прохор, как обычно провалявшийся в кровати ворча на всех, поднялся наконец со своей перины, дабы отправиться на ужин.       - И не могли мне принести? Я старый, кости болят. Всю жизнь положил на эту семью, а она…       Тут в комнату зашёл Борька.       - Бать, ты на трапезу идёшь?       - Иду, окаянный, сейчас оденусь только… Хоть бы отцу принёс еды, видит же, как страдаю, - кряхтел дед Прохор и вдруг обомлел. – А где… А где моя одежда? Сын пожал плечами.       - Не знаю, бать. Так иди.       - В исподнем? Ты совсем с дуба рухнул!?       - Ну так возьми деда Нетета шмотьё, чего разорался-то?       - Да на мне его тряпьё как на вешалке! – дед Прохор был в ярости. – И зачем мне его тряпки? Мне что, носить нечего?       - Так надевай, - огрызнулся Борька и вышел из комнаты хлопнув дверью.       - Тьфу, печенег, - выругался дед Прохор. – То моя любимая одежда…       Долго искал дед Прохор свои любимые штаны с рубахой и носками из тонкорунной овечьей шерсти – не нашёл, наконец зашёл дед Илюша. Перед его глазами предстал зад и ноги деда Прохора, всё остальное было под кроватью.       - Слышь, родный ты наш, есть собираешься?       - Собираюсь, - вылез наконец дед Прохор со страдальческим выражением на лице. – Одёжка-то моя любимая того, тютю, - развёл руками.       - Ну и бог с ней, - отмахнулся дед Илюша. – Пошли поедим, нас сегодня Зоя с Сёмой потчуют. Зоя говорит, почти всё Сёма сам сварганил под её чутким глазом. Эх, только десятый годок мальцу, а уже такой рукастый – вкусно всё, пальчики оближешь, усы обмокаешь и обсосёшь. А одежонку твою опосля поищем все вместе.       - Ладно, - вздохнул дед Прохор и, кряхтя, полез в свой шкаф за другими вещами, что попроще.       Дед Илюша тем временем зашёл в столовую комнату и сказал бабе Надежде:       - Ну, Надежда, на тебя вся надежда. Не подкачай.       Баба Надежда подмигнула деду Артёму и упорхнула. Все заинтригованно ждали, что же будет.       В этот момент пришёл скорбный дед Прохор и уселся на своё место на лавке. Тут его окружили баба Рая с дедом Артёмом и принялись потчевать крендельками да пирогами, да чаю подливать. Вот дед Прохор и повеселел. Дед Илюша, видя это дело, тихо шмыгнул куда-то и вскоре вернулся, усевшись обратно.       - Нужду справил, - коротко сказал он деду Михеюшке, которому и дела-то не было до того, куда там уходил его родственник, он этого-то и не заметил. Заяц, запечённый маленьким Сёмой, был больно вкусным.       - Ох и кулинар у нас растёт, - похвалил дед Михеюшка.       - Раньше он Ивану только помогал, а теперь вот и Зое нашей на кухне подсобить может. Это надо, особенно когда она, наша горемычная, хворает, - тепло посмотрела баба Груша на зардевшегося мальчика.       Проша с важным видом задрал подбородок, чувствуя гордость за своего брата.       И тут дед Прохор подавился, закашлялся, а дед Артём, с торжествующей ухмылкой, стал колотить того по спине. Старый дед захохотал, выплюнув чай на стол. В столовую зашла баба Надежда в расшитой Стаськой золотыми журавлями рубахе деда Прохора, в его добротных синих штанах с начёсом из козлиной шерсти, и в его же носках. Дед Прохор вскочил и возмущённо запищал так, что домочадцам с особо чувствительными ушами пришлось их закрыть. Кирюша зажмурился и прикрыл уши Надюше, пришедшей на ужин, хотя той писк был нипочём – дома от племянника наслушалась.       - НАДЕЖДА!       - Ась? – баба Надежда была невозмутима.       - НАДЕЖДА!!       - Ну чого?       - Надежда, на тебе моя одежда! – чуть успокоившись наконец выкрикнул дед Прохор.       - И что с того?       - Это моя одежда, а ну отдай! – дед Прохор чуть было не кинулся на бабу Надежду, но его тут же подхватили под руки сидевшие по обеим сторонам баба Рая и дед Артём.       - Ах, и вы туда же, ЛИЦЕДЕИ! – начал вырываться дед Прохор.       - Успокойся и послухай, чего тебе сейчас скажут! – строго осадила старика баба Рая, тот сник.       - Пусть она мою одежду вернёт для начала!       - Ты хочешь, чтобы Надежда осталась без одежды? – дед Артём выразительно приподнял бровь.       - Да у неё своя есть!       - А вот и нет, - баба Надежда уселась за стол напротив деда Прохора.       - Как нет?       - А вот так.       - А что с ней стало?       - Мыши съели.       - Какие такие мыши?       - Нашевские, домашние.       - У вас тут и мыши есть? – вскрикнула Инка.       - У нас и коты есть, - положила руку на плечо девочки Кристинка. – Хочешь, в твоей комнате Картошка ночевать будет?       - Какая Картошка?       - Кот, он на чердаке живёт, - пояснил Денис. – У нас все коты там живут.       - Почему я их ни разу не видела?       - Потому что, когда чужаки приезжают, они в сарай уходят, и пока чужак не погладит их, не возвращаются.       Тем временем выяснение одеждных отношений деда Прохора и бабы Надежды продолжалось.       - А как к тебе моя одежда-то попала? Ты же могла другие взять, бабского шмотья у нас полно!       - А мне её мыши принесли, - пожала плечами баба Надежда, отправляя в рот ложку с тыквенной кашей.       - Какие мыши!? – взвыл дед Прохор.       - Нашевские, - хором сказала баба Надежда с восторженным Феофаном.       Это было последней каплей, дед Прохор вскочил и, сотрясая кулаками, заорал:       - ДА ЗНАЕТЕ ЧТО?       - Что? – хихикнул старый дед, веселившийся от души.       - Я ОТ ВАС В ЛЕС УБЕГУ, ВОТ ЧТО! – и рванул дед Прохор прочь.       - Ой, это что же, - забеспокоился добродушный Тымофэй. – Он же в плохоньких носочках, штанах тонких, да рубахе распахнутой, так и простудиться недолго. А вдруг валенки забудет? А во тёмном лесу вдруг заплутает?       - Эх, Тымофэй, - потрепала по лысой голове внука баба Груша. – Простоватый ты мой дурачок, всё хорошо будет, не переживай. Дед не волк, в лес не убежит.