Истории о деде (и дедах)

      С боем и воем собрали лишь на следующую ночь Лизаветту с дедом.       - Уф, - вздохнул Кирюша, - как же я намучился с этой палаткой.       - Ага, - откинулся на пол Проша. – А ещё эти сборы блюд-явств земных да мёртвых… Тьфу, и не погулял вчера на свадьбе Маруськи. Эх…       - А мне понравилось, - сказал Сёма.       Дарёна с Лидочкой, игравшие с двумя палочками, тут же дружно заголосили:       - И мне! И мне!       - Да-да, тише вы, - зажмурился Проша. – Вот бы и сегодня погулять, да не с кем.       - Почему? – поинтересовался у брата Сёма.       - А гроза надвигается, никто и не вылезет. Тьфу на них.       - Тьфу-тьфу! – тут же повторили девочки.       - Дарёна, а ты не повторяй. Мне за это твоя мама шею намылит.       - А я? – спросила Лидочка.       - А за тебя мне ничего не будет, вот только нехорошо, что я, как старшой брат, тебя такому научил. Так что кыш-кыш из головы!       - Старшой, кыш-кыш, - радостно засмеялась девочка.       - Ох…       Кирюша рассмеялся.       Тем временем на кухне тоже заканчивали приготовления под непрестанные причитания бабы Зои, непрекращающееся нытьё Янки и стоический скрип зубами дяди Лёвы. Баба Рая всё помалкивала, но зато косилась на всех да посмеивалась. Наконец позапихали всё в корзины.       - Управились, - довольно сказала Дашенька.       - Слава Богу, пинок Аллаху, который всё это придумал, тьфу! – всё ещё серчала баба Зоя.       - Нельзя так, Аллах будет недоволен тобой и не возьмёт своей пятимилльонной женой, - хихикнула баба Рая и тут же умолкла от сурового взгляда, которым одарила её баба Зоя.       - Иди своего любимого Нетета дракуй, а не меня. И вообще, всё! Я умываю руки! – баба Зоя развернулась и ушла.       - Ну раз всё, то я…       - Стой, Лёва, ты куды намылился? – баба Рая упёрла руки в боки. – А грузить в телегу это добро кто будет?       - Я что ли? – жалобно спросил дядя Лёва.       - Ну а кто?       - Как кто? Мужики наши. Тымофэй есть, Борька, Оскар, Иван, Олежа…       - Олежа занят, заказов много, некогда ему. Ему даже деды наши помогают. – Сказала Дашенька.       - Ну а ты чего, не мужик? – спросила баба Рая.       - Ну… Мужик.       - А, ну раз не мужик, а «ну мужик», тогда ладно. Янка, пошли.       - Куда-а-а? – застонала Янка, закатившаяся тем временем под стол. – Всё болит.       - Слухай, дитя, ты, случаем, не от Прохора-то нашевского?       - Нет, ещё чего!       - А я думаю, шо от него. Вот точь как он в точь.       - Ну не, - вылезла Янка, вся такая несчастная принесчастная. - Ну чего?       - Понесём всё это в телегу. Мужиков-то у нас нет. Есть только я, ты да Дашенька.       - Да что это… Ух! – Лёва надулся, схватил тяжело груженные едой корзины, да понёс их.       Загрузили. Загрузились и дед с Лизаветтой.       - Ну, бывай, - махнул старый дед. – Поезжай, Иванушко наш не дурачок.       - Аллах тебя вознаградит, Иван, что ты такое дело святое сделаешь. Если ещё и с нами останешься и веру примешь, то там, на небесах, тебя рай с сотнями жён ждёт. Ой!       Иван одарил Лизаветту таким недобрым взглядом, что та так и сжалась в комок от испуга.       - Да на шо ему сотня жён? Ему и одной нашей Стаськи довольно, и ничого больше не надобно. Поезжай, Иванушко не ду… ладно-ладно, не глазей так на меня, молчок я, усё…       Поехали. Доехали. Иван выгрузил всё, отнёс, куда надо, да там и оставил.       - Ушёл молча. Хоть бы что сказал. Я вообще ни разу не слышала, чтобы он говорил. – Обиделась Лизаветта.       - Он у нас самый главной молчун, - сказал старый дед. – Только со Стаськой, своими дитятками да лошадями и балакает. Давай ну-ка разложимся да родню нашу покойную попотчуем.       - Давай.       Вечерело, поднимался ветер, небо затягивалось тяжёлыми тучами. Уже и грозовые раскаты было слышно, да деду с Лизаветтой не до этого было – они себе палатку устанавливали, обустраивались.       - О якой у нас шалашик-то, - подмигнул внучке старик.       - Только это палатка, а не шалаш, - устало вздохнула Лизаветта.       - Ой ерунда, одно и то же, названье только разное, - отмахнулся дед, и тут раздался гром, а в небе на миг зажглась ослепительная молния.       - Ой, - вздрогнула Лизаветта.       - О, это покойнички нашевские. Не боись, это живот моего прапрадеда Феодоса. Всегда так буркал, пхехе.       - Д-дедушка, м-может мы зайдём?       - Куды? – старик отчаянно мотал головой в поисках своей давно усопшей родни.       - В нашу палатку… - Лизветта обхватила себя руками и вся сжалась от налетевшего порыва ледяного ветра.       Деду же всё было нипочём.       - Ну давай, раз они туды зайдуть, - и полез старый первый. – Только чур это шалаш!       - Да-да, - примирительно выдавила Лизаветта, считая, что, видимо, это всё было плохой идеей.       Вот они залезли, вот удобно устроились, вот успокоившаяся девушка потянулась за едой, как…       - Куды? – взвизгнул неожиданно дед, отчего Лизаветта испуганно подскочила. – Это же для моей прабабки!       - А я кто? – недолго думала рявкнула Лизаветта грубым голосом, у неё от голода всё уже сводило.       Дед так и остолбенел.       - П-прабабуся? – округлились у старика глаза.       - Нет, прадедуся! – Лизаветта уже ничего не понимала, просто накинулась на всю еду, которая у них была.       - О-о-о! – обрадовался дед, - я так рад! Ты это шо, в девоньку мою вселилась? Ну и хорошо, я тебе такое расскажу, слухай…       И принялся дед рассказывать да причитать, охать и смеяться, а когда Лизаветта до маринованных арбузов добралась, спросил:       - Дядько Колько, ты ли это? Я прабабусе не договорил, но слухай, а ты сам дорасскажешь…       И так каждый раз, когда Лизаветта принималась за новую еду, которую любил кто-то из давно ушедшей родни старого деда, он радовался, звал по имени и продолжал рассказывать о домашних, радостях и горестях. Лизаветта только угукала да что-то невпопад отвечала. Наконец ей стало плохо и начало икаться.       - Еёе, сеструнька моя Натанька! Хе-хе, не ожидал! Смотри, твои любимые свиные пирожочки, как ты их звала. Свининка в начинке отборная, кушай-сь, - дед пододвинул Лизаветте тарелку, но той стало дурно.       - Ох, не могу…       Старый дед тут же нахмурился:       - Ты это чого? Не Натанька моя, шо ли? Моя Натанька ни в жиснь, ни в зуб бы не отказалась от пирожочков… А ну колись, ты диавол али хто? Я щас живо тебя вилкой за…       - Да я пошутила! - завизжала Лизаветта и тут же кинулась на пирожки, давилась она и другим.       Дождь хлестал да в палатку заливал, ноги мочил; ветер дул, насквозь продувал до костей; дед всё не умолкал, говорил и говорил, да так, что голова гудела; еды было много, еда уже не лезла, Лизаветта всё дочиста съела.       Утро наступило, приехал Иван, забрал полуживую продрогшую Лизаветту и абсолютно счастливого старого деда.       - Ну, - встретила их вся семья. – Ну как?       - Ой не могу, - повалилась на лавку Лизаветта.       - Чого это она такая счастливая? – усмехнулся дед Бо.       Старый дед весь приосанился.       - Дак это потому, шо с дедом рай и в шалаше.