Истории о деде (и дедах)

      С горем пополам отловили старого деда, и попался он, на свою беду, «обоим» дедам Савелиям… Ох перепугался несчастный пьяница, на коленях молил простить его душу грешную и зароки давал и капли в рот не брать. Притащили хохочущие супруги его, практически бесчувственного, в баню. Там старика вымыли и спать уложили. На утро он предстал в самом благопристойном, пусть и зашуганном виде. С тех пор старик не пил.       А на следующую седьмицу, как и обещал, дед Демьян подкатил к калитке на своём шумном тракторе и, чуть ли не за шкирку, ласково журя, приволок свою драгоценную любимицу – внучку Линдочку.       - Ну, семья моя дражайшая. Принимайте гостью. Как и обещал, привёз мою девчушку-ворчушку на седьмицу. Больше не оставлю, самому без неё тоскливо!       Чмокнул он шипящую на него девчушку в макушку и ускакал. Линдочка злобно зыркнула на домочадцев, нахохлилась, но выдавила тихое:       - Ну, здрасьте… родственнички.       - Ой какой воробышек! – одновременно взмахнули руками дед Савелий и баба Света. – Давай знакомиться!       Линдочка вздрогнула, вздохнула и обречённо глаза закатила.       - Ещё одни психи…       В итоге затащили ворчунью в дом, втащили вещи, которые дед Демьян, по делам в городок соседний спешащий, на пороге выгрузил, усадили за стол и, сопротивляющуюся кормлению – да ела я, отстаньте от меня! – познакомили с дедом Савелием и бабой Светой. Перезнакомились все, заселили Линдочку и по делам было разбрелись, да тут дед Сисисэн нагрянул.       - Демьян мимо проезжал, сказал, что завёз Линдочку свою. Вот я и решил, дабы скучно малышке не было, нагрянуть, сказания да былины порассказывать.       Линдочка была в «восторге». По её побелевшему личику, плотно сжатым губам и выпученным глазам это было видно. Но деваться уже было некуда – уволок её дед Сисисэн к остальным в детскую под локоток, не забывая присесть ей на проколотые с чудесными серьгами в виде оскаленных черепов ушки.     Незаметно для гостьи пролетело время, стала семья за столом собираться, дабы потрапезничать. Раскраснелась девушка, глазки её блестели – интересно оказалось слушать сказания деда Сисисэна и в игры со всеми играть. Конечно, она демонстративно ворчала и глаза закатывала, куда ж без этого. Но все знали, что радостно Линдочке было.       - Отрадно видеть, как мышонок зашуганный в аккуратную мышку превращается, - доверительно шептался дед Илюша с дедом Михеюшкой.       - Кто это мышонок? – удивлённо поднял голову от тарелки с ароматной бараниной дед Михеюшка.       - Дак Линдочка наша, дуралей! Гляди, какая довольная сидит. Пусть и носик кривит, ну дак ради вида только. Ты вспомни, какой была, когда первый раз только к нам попала!       - И правда, - ухмыльнулся дед Михеюшка, запивая кусок мяса ароматным чаем.       - А Янка-то какая счастливая. Да, кудесница наша трудолюбивая? – дед Илюша локотком ткнул насупившуюся Янку в бок.       - А я что? – буркнула девушка. – Опять с этой хмымрой комнату делить. Лучше бы Полинку привезли! – и принялась Янка агрессивно суп свой жевать, да злобные взгляды на Линдочку кидать.       Линдочка в ответ уставилась на Янку и язык показала. Искры так между ними и заметались! Во всех активных играх Линдочка Янку обыграла, а в конце их друг от друга еле отцепили, чуть не передрались девчушки.       - Ой что будет, - покачал головой дед Илюша. – Ты, Янка, соседку-то хоть в первую ночь не убий. До последней дотяни, штоб оправданье было: «Довела!»       Янка аж супом подавилась, а дед Михеюшка, с упрёком на деда Илюшу глянул, но от души посмеялся.       Так и закончили ужинать, да в конце Линдочка на старого деда внимание обратила. Был он тише воды, ниже травы, всё время в кружечку свою поглядывал, да как кончалось там что-то, к печи постоянно бегал.       - Эй, как там вас… Юленька, - окликнула было Линдочка пробегавшую мимо с посудой женщину.       - Я вообще-то Гуленька! Пора бы запомнить, цыплёночек.       - Да-да, - подала голос Юленька, которая кости со стола для собак собирала. – Юленька я, чего сложного запомнить-то? Не первый раз с нами видишься.       - Так вы ж одинаковые, - сморщила свой маленький курносый нос Линдочка. – Один фиг близняшки.       - И вовсе мы не одинаковые! – хором возмутились сёстры и злобно стрельнули очами друг в дружку.       - Да на одно лицо. И голоса похожие, и повадки, причёска, даже вон, одежда и та почти одинаковая! Всё различие только в том, что у одной есть дочь, у второй нет.       Насупились сёстры, Гуленька нос задрала и с посудой дальше пошла, а Юленька, раз её именем Линдочка сестру окликнула, решила поинтересоваться:       - Так что ты спросить хотела, мышонок?       - Да хватит меня всякими словечками обзывать! – вспылила девушка.       - Дак мы ж любя, да и ты на маленького зверёнка больше похожа - из-за спины Линдочки, аки чёрт из табакерки, возник дед Илюша, знатно напугав и девушку, и Юленьку, что последняя тарелку разбила.       - Ой, простите, - пробормотал дед Илюша и за локоток уволок в уголок Линдочку, пока Юленька, чертыхаясь и всю нечисть поминая, от банника до Лихо одноглазого, осколки с пола собирала. – Так что ж твоя душенька у сестричек спросить желала? Может я подсобить смогу и отвечу.       - Ну, - почесала лохматый затылок Линдочка, - может и поможете. Я тут заметила, что древний странный какой-то. В последний раз, когда видела его, он буйным был. А тут тихо сидит за столом, согнувшись в три погибели… Тьфу ты, по-стариковски заговорила…       - С кем поведёшься, - подкрутил кончик своих жиденьких усов дед Илюша, - так тебе и надо.       - А оно мне и не надо, - показала язык девушка. – Так вот, он ещё вечно до лежанки своей бегает с кружкой и обратно. Чего это с ним?       Дед Илюша, схватившись за бока, расхохотался. Линдочка покосилась на старика, покрутила пальцем у виска и думала уже ретироваться, как успокоился вроде старик, только слёзки в уголках глаз вытер.       - Да его Света и Савелий проучили чуток, он теперь боится спиртное пить. Думает, черти, бесы и белки к нему приходят, чёрте что мерещится. Наш древний теперь кроме водицы обыкновенной ничего в рот и не берёт, даже чаю не заставишь глотнуть, даже компот не нюхает. Водицу сам себе наливает, следит, абы ничего лишнего не попало.       - Вот те раз, - удивилась Линдочка. – А как так получилось?       - Сейчас всё расскажу, - потёр руки дед Илюша, предвкушая, как эта история его собеседнице понравится.       И правда, долго хохотала девушка, аж на пол стекла по стене и чуть ли не каталась по нему со смеху, еле успокоилась.       - Это ж… Это ж надо… Это… Это же надо такое придумать, - наконец с горем пополам отсмеялась Линдочка. – Ну и фантазёры!       - Только тш! Древнему не говори. А то опять за былое взяться может.       - Я могила, - усмехнулась девушка, поднимаясь с пола.       Так и разошлись все, разбрелись. Наутро собрались все снова за столом, Янка чуть не за ноги стащила сопротивляющуюся Линдочку с кровати.       - Да вы офонарели в такую рань вставать! – причитала девушка, сонно потирая глаза.       Янка тем временем, притащив Линдочку к умывальнику, не удержалась от того, чтобы вылить на голову своей соседки ушат ледяной воды. С криком и визгом носилась гостья за ленивой проказницей, а та с хохотом только и знала, что дразнила девушку засоней.       В итоге от Гуленьки обе получили нагоняй и подзатыльника.       - Нечего воду разливать. Вы чего тут, негодницы, устроили? Сырость! И дети в этом находиться должны? А ты, Янка, не зубоскаль. Саму каждый день силком с перины стаскиваем. Нашла козу отпущения. Туфь на вас!       Поели, попили, по делам разошлись.       - М-да, - сказала Линдочка, - по утрам тут всех не густо.       - Ну так часть спозаранку на работу уходит, - подошёл к девушке Стёпушка. – Планы у тебя на день какие?       - Да… Никаких, собственно, - напряглась Линдочка. – Вы чо меня, припахать хотите, как мой ополоумный дед?       - Ты про Демьяна? А чего он?       - Да то то пойди сделай, то к тому пойди сбегай то отнеси, тому побеги то скажи, пойди яйца подери. И короче никакого покоя от него нет.       - Ну, - виновато улыбнулся Стёпушка. – Заставлять не буду, хотел предложить занятие. Я тут гончарным делом занялся серьёзно. Посуду, кувшины, всё такое делаю. На продажу вот и в семью. На продажу хорошо идёт, уже молва обо мне, как о талантливом гончаре идёт. Игрушки даже начал лепить. Не хочешь помочь?       - Чем? – Линдочка состроила смешную рожицу, которая, по её мнению, выражала крайнюю степень недовольства.       - Может захочешь поучиться лепить. Или раскрашивать понравится. Тебе ж всё равно заняться нечем. А тут может занятие по душе найдётся. Ты пойди со мной, вдруг понравится. А не понравится, так всегда уйти сможешь.       Нехотя (хотя Стёпушка видел, всё хотя, просто надо было сделать вид) Линдочка всё же согласилась посмотреть, а может и попробовать. Пошла она вслед за Стёпушкой в тёплый сарай, который недавно обустроили под гончарную мастерскую. Стёпушка мастером на все руки оказался, как только у друга своего с соседнего хутора увидал мастерскую, попробовал, сразу загорелся таким же заняться. И всё у него спорилось, сладилось, всё так ладно получалось, все диву давались да любовались его творениями. Да и учителем Стёпушка также оказался хорошим, быстро Линдочку научил и лепить, и обжигать, и раскрашивать.       Весь день трудились они в мастерской, обед им занесла баба Света. До вечера провозились, пока не заглянул дед Савелий и не позвал в баню мыться и за стол садиться.       - Как, уже? – расстроилась перемазанная и разрумяненная Линдочка, взлохмаченная ещё больше, чем обычно.       - Ничего, - потрепал девушку по непослушным волосам Стёпушка, - завтра продолжим.       Наутро собралась было Линдочка Стёпушке помогать (всю ночь в предвкушении ворочалась, а на утро, только петухи запели. Поперёк Янки вскочила и побежала одеваться, умываться, да за стол), да не тут-то было. Позвали Стёпушку на помощь соседи с недалёкой станицы, уехал он на их стареньком ржавом жигули. Как неприкаянная ходила Линдочка, маялась. Чем бы заняться? Тут её Гуленька и нахватила.       - Цыплёнок, помощь нужна. Зашиваюсь я, идём на кухню! – потянула женщина Линдочку за собой. – На, тут в горшке мёд. Там возле печи древнего бочка стоит с вареньем по рецепту Юленьки. Не знаю, где она его откопала, но мёд надо добавить. Оно уже там настоялось как надо в тепле.       - А чего оно возле древневской печи? В кухне что ли мало тепла и печек? Тут их целых три, - нахмурилась Линдочка.       - Ба, индюшонок, ну ты посмотри вокруг! Всё тут заставлено заготовками-приготовками, соленьями-кореньями. Тут же развернуться негде, яблочку наливному не упасть, чтобы пропасть! Всё, топай. Вот тебе ложечка деревянная, её с горкой набери и в бочку бухни, да помешай. Варенье жиденькое, с ложки мёд слижется.       - Чего-о-о? – брови Линдочки поползли вверх, но её уже вытолкали. Туда-сюда сновали домочадцы, на кухне было прям не протолкнуться.       Все, от мала до велика бегали, суетились, помогали, гремели, приносили что-то, уносили куда-то.       - Ну и ну, - покачала головой Линдочка, бережно неся расписной горшок с мёдом и думая о том, не слепил ли его Стёпушка.       Красивый был горшок! Да подошла девушка к печи деда и увидела, что две бочки стоят. Новые, добротные были они, даже деревом свежесрубленным немного пахли. Поставила Линдочка горшок на лавку, открыла первую попавшуюся бочку и, не глядя, любуясь расписными узорами на пузатом красавце, ложку мёда в бочку сунула и помешала.       - Линдочка, чего ты делаешь? Ну, я хотел сказать, ты зачем? То есть… Тьфу, грубо прозвучало, да, наверное? – Ваня, который нёс на кухню ящик свеклы, подошёл к девушке.       - А что? Чего тебе?       - Да вот интересно просто стало, зачем ты в древнего деда воду мёд положила? Снова баба Света и дед Савелий придумали чего? Боюсь, древний же и это, типо и воду вообще пить перестанет. Они его, что ли, со свету сжить решили или, ну… Это… Типо…       - Ой, харош! Всё-всё, кончай ты свою муть нести, - взглянула Линдочка в бочку. – И правда вода. А какого дьявола тут бочка с водой стоит? Начерта древнему тёплая вода?       - Ну над древним же подшутили типа. Ну, проучили вроде как, получается. Это были баба Савелий… Ой, тьфу ты, то есть, - пока Ваня сбивчиво пытался пояснить, Линдочка закатила глаза, закрыла бочку старика и открыла ту, что рядом стояла, сунув в неё ложку мёда. – Баба Света и дед Савелий, во, они такое сделали. Теперь древний только воду и пьёт. А чтобы ничего такого плохого не подсунули, он сам с колодца её таскает и при себе держит типа. Ну, ты поняла, да.       - Ага, - Линдочка не удержалась, набрала ещё мёда и сунула в рот ложку, которая была вдобавок и вареньем перепачкана теперь. – М, а вкусно.       - Вот после того, что старики наши новые типо натворили, вернее начудили… Ну, учидили, ты поняла, да? Вот, и древний к Оскару пришёл и такой говорит типа: «Друг ты мой, сердешный, только на тебя вроде бы и как эта самая, надежда. В общем, сколоти мне бочонок пузатый для водицы колодезной». О как сказал! Я там был, слыхал. Ну ещё Оскара и перед этим попросили типо бочку сделать ещё, вернее, парочку бочек. Ну он и ещё для древнего, вроде как бы доп заказ, отдельный, то есть…       - Индивидуальный. Всё, заканчивай. Вспомнила я, мне дед Илюша рассказал про придурь эту. У меня от твоих всё время сменяющихся «типа» и «типо» голова уже кружится.       Линдочка без зазрения совести сбежала на кухню, чтобы отчитаться о выполненной миссии, а Ваня вздохнул, почесал лохматую голову, пожал плечами и побрёл по своим делам.       К обеду начали домочадцы, кто не на работе был, собираться за стол. Не успели рассесться, как услыхали такой жуткий вопль, который за нутро схватил крепкой хваткой каждого.       - Что случилось? – подскачил дед Илюша.       Побежали все к печи, откуда крик раздавался, и застали такую картину: лежал рыдающий навзрыд старый дед и бился лбом о пол.       Кинулись было домочадцы, чтобы остановить припадочного, вдруг навредит себе, да запричитал старик отчаянно, встав на колени и простирая руки к потолку:       - О ангелы небесные, грешил я, каюсь, много! Но и выстрадал немало! Столько невзгод на мою седую бороду свалилось. Отрёкся я от губительных напитков, бередящих душу! Зарёкся я и смотреть на них! О небо, молю, прости меня, душу мою грешную прости, милостивый Бог! Заклинаю вас сжалиться на жалким и бедным старикашкой!       - Да что стряслось-то? – воскликнули в один голос Юленька и Гуленька.       Повернул голову старый дед в сторону домашних, которые собрались вокруг него, смотрел на родных и близких глазами, полными слёз, а после изрёк:       - И до воды добралось… И она испортилась… И воду больше пить не могу. Простую воду из колодца! Видать, помирать мне пора…       - Серьёзно? Из-за какой-то ложки мёда? – удивилась Линдочка.       - Всмысле? – нахмурилась Гуленька.       - Ну, Линдочка вроде бы как случайно пиханула ложку мёда не в ту бочку, где это, варенье типа, а в другую, где вот вода древнего нашего. Но она случайно! И после исправилась.       - Ну да, я не знала! Стоят тут одинаковые бочки, ну я и не туда! – запаниковала девочка.       - А надо было туда! Где глаза твои чудесные, индюшонок наш, были?       - Да чо вы набросились сразу-то, а? Ну косякнула, с кем не бывает? Сами чо ли типо безгрешные, да? – нахохлилась Линдочка. Ощутила она, как щёки и уши нестерпимо гореть начали.       - Грешные! – вскричал дед. – Ох, грешные! А я какой грешный-то! Грешник я, каюсь! Каюсь, небо! Ангелы, молю вас, дайте испить чистой водицы колодезно… ой…       Тут причитания старика прервал дед Савелий, сунувший страдальцу в рот бутылку прохладного кваса.       - На, несчастный наш, хлебни. Только с погреба достал. Да пей, пей ты, дуралей. Нормальный квас. Ничего с тобой не будет, бестолочь ты наша окаянная. Простило тебя и небо, и ангелы, и всё на свете. Не вопи только, горлопанец. Давление поднялось от твоих визгов.       Вцепился старик мёртвой хваткой в бутылку, аж пальцы деду Савелию прижал. Еле вырвал тот свои руки из мёртвой хватки хлышущего квас старика.       - Теперь, - подытожил дед Савелий, - ещё одну житейскую мудрость узнали. Вот как оно, оказывается, бывает, - рассмеялся старик. – Ложка мёда бочку деда портит.