Истории о деде (и дедах)

      Пролетело время для Линдочки незаметно после истории с бочкой старого деда. Почти всё время она безвылазно в мастерской Стёпушки провела, понравилось ей посуду делать, да другие поделки лепить. Глаза сияли у неё, румянец на щеках появился, в весе набрала, да хмуриться почти перестала – вот какие чудеса с ней произошли! Нарадоваться домочадцы на неё не могли.       Но время пришло, и услыхала семья за ужином трактор деда Демьяна.       - Видать, - вздохнул Стёпушка, потрепав отросшие вихры Линдочки, - пора прощаться наступила.       Девушка насупилась, фыркнула и как-то сжалась вся, уменьшилась да побелела. Сама не поняла, как прикипела к дому этому – и уезжать не хотелось. Нахмурилась Линдочка ещё сильнее, не нравилось ей это. Она ж птица вольная, ей нигде не нравится. Тем более с этими деревенщинами! Взглянула Линдочка на ласково глядящего на неё Стёпушку и тошно стало. Он совсем был не похож на её маленького и щуплого отца. Стёпушка был повыше, коренастый и мускулистый. Когда Линдочка спросила, в какой он зал ходил, гончар только рассмеялся и ответил:       - Поле называется. Работа там тяжёлая, просторы огромные. С утра до вечера почти всю жизнь провёл то вспахивая, то сея, то урожай собирая, а то и инструмент починяя. Вот под старость лет гончарством увлёкся. Но весна начнётся, дни буду в поле проводить, вечерами тут, в мастерской.       А ещё отец был хмурый, ругался постоянно, вечно недовольный ходил. Стёпушка добрый, улыбается, шутит, если не получится что – подскажет, как исправит и всё равно похвалит… А с дочерьми своими как! Никогда плохого не скажет им, всегда что-то хорошее только… Вот бы и ей такого отца.       Опустила глаза Линдочка, слёзы по щекам скатились – не сдержала. Сама не поняла, как в Стёпушке нашла того, кем родной ей не был – папу. Именно так и хотелось звать этого такого простого, но доброго человека.       Тут дед Демьян ввалился шумно, а с ним и дед Сисисэн за компанию.       - Где наша внучечка? – хором спросили оба старика.       Линдочку аж дрожь пробрала. Ладно деду Демьяну внучка, а этот сказочник с какого боку приплёка? Нет, сказки он интересно рассказывает, как девушка не пыталась отнекиваться, но ей очень понравился этот забавный старик. Тоже добродушный, по-семейному тёплый и уютный, но… Тьфу ты!       Тут подхватил сзади внучку дед Демьян и сжал что было силы. Запищала, завизжала Линдочка, ножками задрыгала:       - А ну пусти, дурак! Ты совсем больной или что, я не пойму!?       - Да ну, кроха моя несуразная, что ж ты по старику своему не скучала шоль? Я по тебе там истосковался весь, без кровинушки моей ридной-то! Ой, а ты даже поправилась чутка. Тощая, как палка ходила, а тут бочка появились.       Поставил дед Демьян Линдочку на лавку и давая за бока её хватать.       - Да отвали ты! – пуще прежнего визжать и вырываться стала девушка, пока её дед Сисисэн не подхватил и на пол не поставил.       - А ну прекращай дивчину стращать! Чего набросился как на сало голодающий!       - Дак я ж по родной кровинушке…       - По родной кровинушке, - передразнил дед Сисисэн. – А ты спроси кровинушку, что она по тебе? Рада ли? Сразу с порога набросился и мучить давай. Я б от такого только и удирал, куда глаза глядят. Ты, унуча, - отчитав приятеля, старик переключился на жавшуюся к нему от ужаса Линдочку, - если этот бестолочь окаянный совсем одолеет, ко мне в гости можешь перебраться. Мы тебе рады только будем. Сказаний ещё столько я тебе не рассказал!       - Ага, работы столько ей накинешь, - проворчал дед Демьян, недовольный тем, что его внучку пытаются себе переманить. – Вот делать ей нечего, как твои свинарники чистить да гусей с индюками гонять?       - Свинарники? Ин-индюки? – тёмные глаза девушки от страха светлее стали. Затрясло Линдочку, и она от деда Сисисэна, как от ошпаренного бросилась.       Чуть было не перелетела через лавку малышка, да вовремя дед Нетет её подхватил.       - Да вы вообще что ли ополоумели, старые? Паров бензиновых в кабине трактора надышались, я не пойму? Прекратите девчонку пугать. Она вон, как осина уже трясётся. И никаких индюков! Её с утра один наш гонять ни с того ни с сего начал, так мы её еле с груши потом спустили. Забралась на верхушку, так ещё и выбрала ж самое высокое дерево.       - А я что, - отодвинулась от деда Нетета насупившаяся Линдочка, - виновата? Чо оно на меня кинулось, бешенное животное?       - Вы бы сели уже, трещотки! – прикрикнула баба Рая. – Мы тут сидим голодаем, пока вы ребёнка делите. А ну живо все за стол! Сейчас на вас двоих оболтусов тарелок притащу.       Вскочила резво баба Рая и на кухню направилась, да мимо деда Нетета когда проходила, к уху его потянулась и шепнула:       - И чего ты их винишь в том, что бензина надышались? Ты вон лучше шоль? В шкафу-то нанюхался моих бюзг…       - Не надо! – вскричал мигом покрасневший до кончиков седых волос на своей залысине дед Нетет, а после бросился на лавку и уткнулся в свою тарелку с щами.       Смутившаяся Линдочка юркнула мышкой и села снова подле Стёпушки. Тот сочувственно снова по волосам её потрепал и тёплого хлебушка дал.       - Кушай, Линдочка, кушай. Да никого не слушай!       - Это что мне, - мешала свою тыквенную кашу Янка, - снова мешаться никто не будет? Слава Богу… - только что-то радости не слышалось в голосе главной лентяйки семьи.             Привыкла она к утренним и вечерним перебранкам с Линдочкой, уже родными они стали, уютными… Как весёлые посиделки с Полинкой.       – Тьфу ты, гадость! – замотала головой Янка и сунула в рот ложку с кашей.       Дед Бо, который последние месяцы тише воды, ниже травы был, только с птицей во дворе и возился, поставил плошку с квашеной капустой и помидорчиками рядом я тарелкой Янки и добродушно похлопал девушку по спине.       - Эх, Янка, душа твоя поганка. Может хватит уже крыситься? Наступи гордости на хвост и увидишь, как жить легче станет.       - Зачем на хвост? – подтянула себе плошку Янка. – На горло тогда уж.       - Не, - ухмыльнулся старик. – Душить её совсем уж не надо. А то всё потеряешь совсем. А вот держать при себе и крутить-вертеть ей это уже другое дело.       Задумалась скандальная лентяйка, почесала затылок, пожала плечами, да ложку в плошку с капустой сунула и в рот. Жуёт-жуёт, да говорит.       - Слуш, дед Бо, а дед Бо…       - Ась?       - А ты, часом, помирать не вздумал?       Дед Бо аж морсом, который в этот момент пил, подавился. Откашлялся и на девушку выпученными глазами уставился:       - Ты чего несёшь такое, а?       - Да ты странный какой. Считай и нет тебя. Не, все заняты, суетятся, не вижу что ли. Кто на работе, кто соседям помогает, кто по дому… Ну все в делах, в мыле, как говорится. Даже меня в четыре шеи гонять умудряются. Но все перед глазами-то мелькают, а ты вообще запропастишься как с утра и поминай как звали.       - Дак у нас хозяйство выросло: курей, утей, гусей, индюшей, куропаточек растим. Им и корма и водицы. К соседям бегаю в деревню через три села, у них мы бартером зерно покупаем. Мы им мясо и яйца, они нам мешки зерна. А ещё выводки цыплят. Вот птицей я занялся и пропал. А помирать… Бог даст, ещё столько же, сколько прожил, проживу.       - И будешь вторым древним?       Дед Бо расхохотался.       - Как знать, как знать… Древним я стану, только если этот наш помрёт. Я ж по возрасту второй после него.       - Думаешь, скоро помрёт? – Янка уныло зажевала помидор.       - Да с чего ты взяла, окаянная? – дед Бо не удержался и своей ложкой стукнул девушку по голове.       - Да ты чо, старый, ополоумел?       - А ты за языком следи!       - Да я что? Он же с придурью больше, чем раньше. И один леший да домовой знает, сколько ему лет.       - Сколько Бог даст, столько и проживём! – насупился дед Бо и за мясной пирог принялся.       - Матушка, матушка, - дёрнула за рукав Стаську Лидочка.       - Что такое, голубушка моя? – женщина ласково потрепала дочку по щеке. – Смотри, заелась вся, кулёма моя и свинюшка.       - Ну ма-а-атушка. Нас дедушка самый старенький, смотри-смотри, пахнет как раньше и пьёт что-то… Нехорошее. – Девочка, которая под боком древнего сидела, сморщила носик и ближе к коляске матери пододвинулась.       Древний дед, который, постоянно оглядывался, из кружки что-то потягивал, услыхал внучку и побелел аж мигом.       - Т-ты, золотце моё ясно, солнышко моё златоликое, чего такое… ик… лопочешь?       Стаська нахмурилась.       - Так. – сказала женщина.       - Та-ак… - робко протянул старик.       - Опять? – чуть повысила голос, чтобы перекрыть гул за столом, Стаська.       - Снова, - надул губы старый дед и отвернулся.       - А я говорила, - прошептала в повисшей над столом тишине Лидочка. – Наш древний дедушка опять… ТОГО.       Стаська вздохнула, покачала головой, осуждающе стрельнула глазками в сторону старика и… Ничего не сказала. Да и говорить не надо было, домочадцы всё услыхали да поняли.       - Никогда такого не было, - хохотнула вдруг баба Света.       - И вот опять, - улыбнулся дед Савелий.       - Снова что ли терапию древнему нашему устроить? – заключили супруги хором.       - Да ацтаньте вы! – взвизгнул старый дед и свалился с лавки.       Не держали его ноги уже – налакался.       - Мне вот интересно, а кто древнему про шалость нашу с Светланушкой моей рассказал? Он бы и дальше не пил, если б не знал.       - У кого такой язык длинный? Может, мы с соколиком моим укоротим, - баба Света погрозила вилкой.       Дед Илюша испуганно икнул и стёк под стол, как ему показалось, тихо и незаметно. Только вот все заметили, как он сполз, стукнув коленом деда Михеюшку и саданувшись головой о край стола.       - А вот и оооон… - хором протянули супруги.       - Пощадите его, - вступился за друга дед Михеюшка.       - Да, пощадите меня! – отозвался дед Илюша.       - Не судимы, да не судимы будете? – тихонечко рассмеялась Стаська. – Дед Илюша, вылезай.       А там уже и Линдочка была под столом.       - Кыш-кыш, дед Илюша. Нельзя под столом прятаться! Ты же не собачка.       Пришлось деду Илюше под дружный смех из-под стола вылезать. Где это видано: старика из-под стола ребёнок выгоняет!       - Дак чего ты наделал, старче? – здоровой рукой ткнул в бок деда Илюшу Николий. – Мне так любопытно стало, аж зубы сводит. Ты у нас вроде не щебутной, как некоторые.       - Да я не хотел, вот вам крест! – начал сразу же оправдываться старик.       - Подтверждаю, - вступился за друга дед Михеюшка. – мы с ним на улице во дворе убирались, да о шалости хитроумной Савелия и Светланы рассуждали, как они всё провернули ловко. А тут…       - А тут этот пень древний мимо проходил. Но я ж не видал его! – тут же влез дед Илюша.       - Ты к-кого пнём называешь, чёрт ты эдакий? – старый дед, уже взобравшийся на лавку, чуть опять с неё не грохнулся, когда вскочить пытался.       - Тише-тише, ополоумные, - поморщилась баба Рая. – Сколько же с вами, стариками, мороки.       - Да уж, - хмыкнул Николий, - аж стареть страшно.       - Ты и не старей, - влез в разговор дед Бо, - а то Янка сразу начнёт думать, когда помрёшь.       - Да что я-то? – возмутилась девушка, а изо рта у неё кусок помидора вылетел.       - Рот закрывай, когда жуёшь, дикарка, - не удержалась от того, чтобы съязвить, Линдочка.       - А ты вообще помалкивай, орангутанка! – тут же огрызнулась Янка.       - Орангутанка! – тут же радостно подхватила Лидочка.       - Милая, - вздохнула Стаська. – За ними лучше не повторяй.       - Э, воительницы, давайте я вам лучше сказку расскажу, - тут же вмешался дед Сисисэн, побоявшись, как бы драки не началось.       Дед Демьян, подперев щёку рукой, только поглядывал да посмеивался. Старый же дед, пока все про него забыли, тихонечко достал бутылёк из-под лавки и долил себе в кружку.       - Вообщем, - тяжело встал из-за стола дед Демьян, - пришло времечко в путь дорогу сбираться.       - Э как. Линдочка, звездочка наша, а может всё же ко мне? – подмигнул дед Сисисэн. – Ну этого твоего прораба.       - Слышь, пень старый, а ну давай мою внучку в своё гнездо не переманивай!       - Ну началось, - хихикнула баба Света. – А древний опять… Зря мы кружку с пивом утром не убрали. Он как спросонья попробовал, всё…       - Как заново родился, - закончил фразу дед Савелий.       - Как, - тихонечко всхлипнул старый дед, - уже… За-а-а-а-абираете? К-кровинушку мою?! – вскричал старик, всплеснув руками.       - Да с чего это твою? Мою! Моя она унуча, моя! Ясно вам? Вы, изуверы, чего это все мою внученьку себе присвоить хотите?       - О Боже мой, - закатила глаза Линдочка. – Вот же старые хрычи.       - Ах так! – старый дед вскочил. – Ах… ТАК!?       - Да, ТАК! – дед Демьян аж по столу рукой хлопнул.       - Отбирают! – закричал старый дед и и бросился вон.       Дед Михеюшка, мигом сообразив, что старик спьяну пытается удрать, тут же кинулся к двери. Но не тут-то было! Шустро, не смотря на заплетающиеся ноги, старый дед кинулся прямо в окно.       Раздался оглушительный звон, лай собак, проклятья и чертыхания деда, вой и…       - Вот же чёрт печной, - пробормотала баба Рая. – Взял окно разбил, придурень. У него голова, шоль, чугунная?       Треск, скрип, ба-бах!       - Древний, кажется, забор сломал, - дед Бо поморщился и потёр коленку. – Не, я со своими больными коленями на такое всё же не способен… А спьяну так вообще не встану.       - Да у тебя мозги не вытекают, как у нашего, - Янка задумалась, подбирая слово. – О, придурошного! Ему вот точно подходит.       В итоге опомнилась родня и ну в погоню за буйным стариком.       - Светланушка моя, а мы с тобой не перестарались?       - Да скорее недосторались, соколик мой.       - Если бы он пива не хлебнул, ещё бы и год не пил.       - Да его и могила не исправит. В любой момент он бы до хмельного добрался. Не всю жизнь же семье его стращать с маслами.       - Твоя правда, Светланушка моя.       - Ну и развезло его всё же. Как думаешь, скоро найдут его, соколик мой? И не подсобить ли нам?       - Не скоро, думается мне. Да и чем мы, два старика, поможем? Нам ли за пьянью гоняться? Давай лучше подсобим там, где более умелые – со стола уберём.       - Соколик мой, а с каких пор это мы лукавим? – баба Света игриво ткнула мужа локтём в бок.       - Что ты, Светланушка моя? И мы в мыслях не было!       - А ты забыл что ли, как мы познакомились?       Рассмеялись старики, одновременно встали и принялись оставшимся в доме помогать со стола всё убирать.       - Дак какие наши годы были, - с грустной улыбкой ответил дед Савелий. – Уже они прошли. И поберечь друг друга нужно.       До поздна старика по деревне гоняли, а потом оказалось, что за собакой гонялись. Дед умудрился в какой-то момент как сквозь землю провалиться, и то ли сам в двор чей-то залез и собаку отвязал, то ли сама псина отвязалась, но по собачьим следам в итоге старика искали.       Глубоко за полночь вернулись домашние.       - Ну, - спросила Линдочка, которая на лавке возле дедовской печи уснула. Её старик тоже на поиски бросился.       - Как сквозь землю провалился, - буркнул дед Демьян.- ладно, поздно, крохотулька. Ты давай в кроватку дуй, я тут на лавке подремлю. А с утреца и до дому до хаты поедем.       - И меня подбросите, - зевнул дед Сисисэн.       - И тебя. Только Линдочку свою я тебе не дам!       На том и порешили.       Забрался дед Сисисэн ловко на печь.       - Посплю тут вместо древнего. И я вот чего подумал: а вдруг наша труха древняя в собаку превратилась?       - Спи, дуралей, - шикнул дед Демьян, устраиваясь на лавке.       Линдочка в дверях обернулась и спросила:       - Я вот только не пойму. Он же в стельку пьян был, как вы его не поймали то? На ногах еле держался же. А вас толпа целая чертей бешенных.       Дед Нетет, принёсший подушку деду Демьяну, с задумчивым видом ответил:       - Дед не воробей, вылетит – не поймаешь.