Истории о деде (и дедах)

      Укатили наутро после празднества дед Сисисэн со своей любимой Варрварушкой да дед Демьян со своей дражайшей внучкой Линдочкой. Несколько раз солнце с луной то влезали на небосвод, то катились с него прочь.       - И еда заканчивается. На сегодня хватит, завтра уже есть нечего. Надо срочно составить список продуктов, которые имеются в доме и что из них можно приготовить на основании количества членов семья. Полинка! – Жанна с утра пораньше хлопотала. Она собиралась уехать ещё вчера, но жалобные, полные слёз глаза дочери, брата и старого деда не позволили ей это сделать.       - Да, мама? – Полинка растерянно моргала сонными глазами.       - Составь список всех членов семьи и сколько они примерно едят.       - Эм? Мам…       - Ты тут столько времени проводишь, должна уже запомнить привычки своей семьи, - Жанна поморщилась, как от внезапного приступа сильной головной боли. – Прекрати перебивать и спорить. Просто делай, что велено. Не нужно прикидываться неразумной девочкой, дорогая моя. Ты умная и способная и понимаешь, что от тебя хотят.       - Но, - Полинка вяло предприняла ещё одну попытку образумить чересчур инициативную мать, привыкшую командовать и распоряжаться всем, что попадётся в поле её зрения.       - Никаких «но»! – холодно отрезала Жанна.       В словаре этой бизнес-леди не было таких слов, как «выходные» и «отпуск». Она всегда была в делах, что-то рассчитывала, просчитывала, составляла, руководила, управляла, указывала… В этом доме, где прошло её беззаботное детство после того, как утихла суета после праздника, Жанна чувствовала ужасную скуку – ей абсолютно нечем было заняться, даже поработать невозможно, нет интернета!       - Сестрица, мне кажется, ты немножко не понимаешь масштаба… Ну… - дядя Лёва набрался храбрости и попытался спасти племянницу от беспощадной матери. – В общем, у нас всё не так делается. А каждый ест столько, сколько захочет. Получается, это просто невозможно рассчи… Ой! – дядя Лёва втянул голову в плечи под ледяным взглядом Жанны.       - Если начал – договаривай, - чуть ли не зашипела женщина.       - Полагаю, - позади Жанны раздался мягкий голос Стаськи, - Лёва хотел сказать, что всё в этом доме – воля случая. Конечно, мы стараемся всё рассчитать и сделать запасы. Но в нашей семье, как ты помнишь, всё всегда сумбурно и невозможно заранее предугадать, как всё обернётся, как появится. Не переживай, наши уже начали приготовления, скоро наготовим еды на всех. Все члены семьи, особенно те, кто занят в основном на кухне, знают когда, сколько и что нужно сделать.       Жанна обернулась и вперилась, сверху вниз, недовольным взглядом в Стаську. Женщина лишь мягко улыбнулась, смотря открыто и без вражды.       - Конечно, - продолжила Стаська, - я вижу, что тебе тяжело сидеть без дела. Если хочешь, ты можешь помочь на кухне. Пойди туда и спроси, в чём помощь нужна и тебе подскажут. А если не там, то ещё где-то может потре…       - Не учи меня, что делать! – не выдержала снисходительного тона Стаськи Жанна и огрызнулась.       А после пожалела… Вперёд шагнул Иван и мягко положил свою большую мозолистую руку, грубую от постоянной работы на плечо Стаськи. Жанна не часто с ним пересекалась, и вообще старалась избегать, потому что побаивалась. Для неё он был неотёсанный и грубый варвар в виде старинного бабушкиного шкафа. Женщина передёрнула плечами и выдавила:       - Я… поняла.       Жанна попыталась развернуться и уйти прочь, но Стаська её остановила.       - Я не хотела тебя обидеть, прости. Но мне бы хотелось с тобой кое-что обсудить… Наедине, - женщина ласково похлопала Ивана по руке, после чего тот, наклонившись и поцеловав её в макушку, тихо удалился, бросив напоследок предупреждающий взгляд на Жанну.       Дядя Лёва под шумок схватил Полинку за локоток и быстренько скрылся с глаз горячо любимой, но жутковатой сестры.       - Чем меньше нас видно, - шепнул умудрённый опытом лентяй, - тем меньше нас трогают.       Полинка тихонечко прыснула со смеха и поспешила за дядей крадущимися шагами, стараясь не оборачиваться – вдруг предприимчивая мама увидит, как они удирают и придумает ещё какие-нибудь странные занятия.       И вот Жанна и Стаська остались наедине.       - Не против заглянуть в мою комнату? Там пока что никого нет. – Предложила Стаська.       Жанне не осталось ничего другого, как обречённо кивнуть. Конечно, её не устраивало, что приходится подчиняться кому-то вроде Стаське, но холодный, пробирающий до костей взгляд Ивана, обещающий расправу любому, кто посмеет хотя бы в мыслях обидеть его жену, остужал пыл и желание воспротивиться.       - Ох и сплетница я, - пробормотала Лизаветта, которая за всем наблюдала из-за угла.       Сегодня с утра пораньше она проснулась в особенном возбуждённом расположении духа и ей подумалось, как бы интересно ей жилось, будь она детективом или шпионом… Вот и ходит-бродит теперь за всеми, да прячется позауглами, уши грея.       Крадучись, Лизаветта приблизилась к двери, за которой скрылись Стаська с Жанной, воровато оглянулась и припала ухом к замочной скважине. Сначала она смутно различала глухие голоса, но потом ей удалось разобрать, о чём говорили женщины.       - Ого! – тихонечко воскликнула Лизаветта и, услыхав, как Жанна направляется к выходу, тут же дала дёру.       Завернув за угол она влетела в Николия, который нёс на руках дремлющую Картошку. Кошка с злобным шипением выскочила из рук мужчины и удрала в окно.       - Вот безумная, - ухмыльнулся Николий, - ты чего кишку пугаешь?       - Ой, прости-прости! Не сейчас, Никол. Ай-да за мной, всё расскажу!       Не успел Николий и глазом моргнуть, как Лизаветта потянула его на улицу, схватив за руку, а на ходу нашёптывала:       - Я такое услыхала! Стаська с Жанной о Полинке говорили…       - Ну и? Ты подслушивала шоль?       Лизаветта, нахмурив брови, строго ответила:       - Разведывала обстановку в доме. Так вот..! – на этом девушка спотыкнулась через порог да так и полетела бы носом в пол, если бы не повисла на Николие.       - Эх ты, - ухмыльнулся мужчина, - шафурка. Под ноги хоть гляди.       - Ой да ну тебя, - отмахнулась женщина. – Ты слушай! Идём в беседку, там удобнее будет.       - А мне вот сподручнее было бы за делом с тобой разговаривать. Я, знаешь ли, не просто так…       - Ой да у тебя одна рука, - закатила глаза Лизаветта. – Сподручнее ему будет. Сподножнее, а сейчас и споджопнее будет, как на лавку в беседочке нашей сядем.       Тут Лизаветта передёрнула плечами от налетевшего откуда ни возьмись ветра.       - Да-а-а? Это ты в летнюю беседку нашу за домом собралась идти? На холод? Ноябрь месяц на дворе, почти декабрь… Я зад морозить не намерен.       - Ой всё! – шикнула Лизаветта, замерла на пороге, оглянулась, схватила Николия за ухо и потянула к себе, яростно зешептав, игнорируя его тихую ругань.       - Стаська говорила, что Полинка в городе мается, душно ей там, а тут она расцветает. И что сама Полинка говорила, что хочет тут жить, а не в городе. И ещё Стаська Жанне говорила, что Полинка взрослая уже, после того, как окончит школу, может сама решать, что ей делать и куда податься. И ещё говорила Стаська, чтобы Жанна не давила на дочь, подумала о счастье её. Жанна возразила, о счастье-то Полинки и думает, хорошее образование и карьера, и всё такое. А Стаська ей в ответ: «А ты сама спроси, чего душа доченьки твоей желает? Карьеры или семьи?» Ну, то есть быть здесь, со всей семьёй, ты сам понимаешь. Не замуж выскочить и детей настряпать, а…       - Лизаветта! – прикрикнул Николий. - Давай быстрей, я как осиновый лист уже трясусь.       - Да ну тебя, не вода, не замёрзнешь, - Лизаветта даже не обиделась. – В общем, Жанна после слов Стаськи умолкла, а потом тихо сказала: «Я подумаю». И всё. Представляешь, Жанна, упрямица наша? И согласилась. Полинка-то жить, возможно, скоро совсем здесь будет. А я чаще начну приезжать!       - Из-за Полинки-то? – подначил Николий.       - Да нет, ну и отчасти. Я-то иногда проездом к ним в гости с Жанной приезжала. У меня выбор либо к ним, либо к вам, либо…       - Да всё, - отмахнулся Николий, - заладила ты. Ну хоть снова как человек стала. А то когда в своей паранже-паракже-парандже как её там, тьфу, укутанная приехала, чудная была. Теперь-то на человека похожа стала, сплетничаешь за углами…       - А ну не оскорбляй мою религию! – Лизаветта надулась и легонько стукнула Николия в плечо, где не было руки. – Аллах, Аллах, дай мне терпения с вами!       - Только не это, - закатил глаза Николий. – Опять за старое.       Так, добродушно переругиваясь, они зашли обратно в дом.       Тем временем на кухне кашеварили дед Савелий, баба Света, баба Надежда да дед Артём. Решили они разных каш на любой вкус наварить, выбрали себе кухонный уголок да суетились там, дружелюбно подтрунивая друг над другом.       Денис с Ваней принесли им ещё три ведра воды.       - Ух, - разогнул спину Ваня, поставив два ведра перед бабой Надеждой. – Утомился я чёт с утреца-а.       - У, голубок, так передохни, - баба Надежда похлопала помощника по плечу. - Носитесь с Денисом как угорелые с утра, всем помогаете.       - Ну да, - улыбнулся Денис, - вы же все решили внезапно готовить.       Окинул юноша взглядом кухню, родня по ней туда-сюда суетливо бегала, заготавливая, закручивая, варя, жаря, выпекая… Кто чем горазд, тот тем и был занят. В углу, где кашеварили дед Савелий да баба Света, баба Надежда да дед Артём было ещё спокойно, старики лишь задорно шутеечками перекидывались и каждый был занят своим неторопливым делом.       - Ну да, - хихикнула баба Света, - так иначе ж с голоду все опухнем.       - Ты, Светланушка моя, коль проголодаешься, всегда от моего бочка да ножки мяско отщипнуть можешь. – Подмигнул супруге дед Савелий.       - Несомненно, соколик мой, - хихикнула в кулачок баба Света.       - А мой бочок, ножку или ручку ты не то что отщипнуть, ты прям кусище отрезать можешь! – решил не отставать дед Артём и задорно толкнул плечом свою драгоценную супругу – бабу Надежду.       - Ага, ходячий кусище мяса мой. Обязательно. Только перед этим мне от силы твоей любви главное в чане с кашей не свариться.       Засмеялись старики, рассмеялись с ними и Денис с Ваней.       - Ладно, - сказал Денис. – С вами хорошо…       - А без нас вам ещё лучше, - устало хохотнул Ваня.       - Ну, мы пошли дальше.       - Приходите к нам ещё! – не сговариваясь две почётные пожилые четы помахали руками помощникам и принялись дальше за свои кашеварные дела. Ваня с Денисом подобрали пустые вёдра и побрели устало к колодцу.       - Ух, - по дороге начал жаловаться Ваня, - руки как эти… Ну, как крюки. Уже отваливаются, сил нет, не можу. Ну и мозоли типо натёр себе, как… Ага.       - Ага, я понял, - добродушно улыбнулся Денис. – Ещё немного и закончим на сегодня. Видел же, что уже заканчивают почти все.       - Блин вот же, скорее бы этот, как его там… Ну, водопровод починили. Сил нет таскать туда-сюда вёдра, тяжело.       - На следующей недели вроде всё должны закончить. Хорошо хоть до заморозков решили все трубы в доме поменять, давно пора. А то когда был сделан?       - Когда был сделан?       Денис пожал плечами.       - Ну давно же, наверное. Я точно не знаю, когда дом построили и когда воду провели. Да вот дом-то расширялся уже сколько раз, а вода всё в тех же трубах. Если бы зимой прорвало, плохо было бы.       - Да, худо.       Так в суете, хлопотах и разговорах и день прошёл. Начали к вечеру столы накрывать.       - Вы древнего не видали? – спросил Борька у Надюши, расставляющей тарелки.       - Ой, - задумалась девушка, - да нет вроде. Сегодня столько хлопот было, и не приметила его. А что случилось? – ни на шутку встревожилась девушка.       - Да ничего вроде бы. Пока что. Просто в какой-то момент из виду его потерял, - Борька почесал затылок. – А ты сама знаешь, древний если тише воды да ниже травы – сам чёрт шутить перестаёт.       - Это точно, - присоединился к разговору подошедший с новыми тарелками Кирюша. – Древнего лучше поискать, пока непоправимого чего не учудил.       Только закончил говорить Кирюша, как раздался душераздирающий крик деда Назара.       - Да Господи! Боже мой! Чудо ты исступлённое! Окаянный придурашный пень!       - Видимо, - Кирюша переглянулся с обречённо усмехнувшейся Надюшей, - дед Назар древнего нашего и нашёл.       - Я даже не удивлён, что нашёл он его так, - тяжело вздохнул Борька и пошёл на кухню в сторону отчаянной ругани деда Назара.       У прохода, да и в самом помещении уже пол семьи толпилось и их глазам предстало следующее зрелище: дед Назар, схватив скалку, бегал вокруг большой кастрюли с кашей, а из неё Кристинка вытаскивала пьяного старого деда, который каким-то образом умудрился рухнуть в неё и застрять задницей там.       - Ты вообще башкой своей дырявой думаешь, дятел? – неистовствовал дед Назар. – И как нам теперь это есть? – старик замахнулся было скалкой на древнего, но одёрнул себя, побоясь по Кристинке попасть. – Да брось ты этого остолопа, нечего с придурнем возиться.       - Я бы бросила, - устало ответила Кристинка, - если бы он в таком положении ещё чего похуже не натворил.       - И то правда, - Игнат Атёмыч подошёл к женщине и принялся помогать ей вытаскивать старика. – Разжирнел ты что-то…       - Я не, - пролепетал старый дед, испуганно вжимавший голову в плечи и одним глазом посматривающий на скалку, которой то и дело возле его лица крутил дед Назар. – Я… ик… Я лишь того…       - Я лишь тебя того! – прикрикнул дед Назар. – Ты где опять налакался? Где тебя черти так намурдовали-то, а?       - Я-а-а-а, - протянул старый дед и ойкнул, когда его наконец на пол из кастрюли выволокли.       - Ты-ы-ы! – передразнил его дед Назар. – Ты эту кашу сейчас слизывать будешь всё до единой капли, иначе я на тебе живого места не оставлю! – ткнул скалкой в бок старика дед Назар.       У древнего аж глаза округлились.       - Дак… ик… Куда-а столько-та-а?       - Туда же, куда и алкоголь заливал, - хмыкнул баба Света.       - Да-ак там же того… Места-то… ик.. тю-тю, - развёл руками старый дед.       - Сейчас Назар тебе голове сделает тю-тю, - буркнул дед Артём. – Мы эту кашу с Надеждушкой моей кашеварили, а ты… Накашеварил, бестолочь пьяная.       - Как ты вообще туда свалился? – задала вопрос, мучивший всех домочадцев, Кристинка.       - Я грибочечков захотел... ик… - потупил глаза старик.       - Мы грибы повесили сушиться не для того, чтобы ты их с верёвочки общипывал, - проворчал Борька. – Хотя кому это объясняем?       Между балками под потолком были развешаны верёвки, на которых сушились грибы да ягоды. Как раз над кастрюлей с кашей и висела гроздь аппетитных на вид лисичек, которыми возжелал полакомиться неуёмный старый дед, да спьяну не удержал равновесия, когда залез на стол, и рухнул задом прям в кастрюлю с тёплой кашей.       - Ой! – воскликнула Лидочка. – Смотрите, Феофан! А что ты такое делаешь?       Тут только обратили все внимание, что за это время, пока вокруг старого деда суетились, Феофан маленький и никем не замеченный прокрался к кастрюле, залез на стол и начал деревянной ложкой оттуда кашу черпать и есть.       - Сынок, ты чего это делаешь? А ну выплюнь! – Игнат Атёмыч тут же кинулся к сыну.       Феофан удивлённо взглянул на отца и ответил:       - Как чего? Кашу ем.       - Она древним испорчена! Нечего её есть, - Игнат Атёмыч отобрал у сына ложку.       Ребёнок обиженно надулся и тут же выхватил ложку обратно.       - Её мои баба Надежда и деда Артём делали! – и сунул ложку в кастрюлю с кашей.       - Ох ты мой голубушка, внучек наш сладенький! – баба Надежда прослезилась и промочила глаза рукавом платья.       - Да какая разница, в ней дед побывал, не видел, что ли? Нельзя эту кашу есть, другую тебе насыплю сейчас, - Игнат Атёмыч хотел было снова ложку у сына отобрать, но тот, перемазываясь кашей, ловко засунул её себе в рот.       Вздохнул тяжело отец, а сын прожевал, проглотил, посмотрел серьёзным взглядом Игнату Атёмычу в глаза.       - Ладно, - сдался мужчина, - я тебя понял. Кашу дедом не испортишь.