Истории о деде (и дедах)

      Морозное зимнее солнышко ясно светило в небе, а за столом не опять, а снова и постоянно, очередной гость.       - Угощайся, дед Слава, - Стаська протянула плошку с мясом старику. – А потом ко мне зайдёшь, мерки снимем, я новую одёжку сошью. Негоже тебе в одних и тех же обносках ходить.       - Да главное, шо трусельки у меня на смену есть. Остальное так – уляжется. Вот когда я был на войне… - дед Слава подкрутил свои гусарские усы, намереваясь рассказать о далёком прошлом, но договорить ему не дали.       - Я и говорю же, что негоже. Пришёл зимой с одним походным рюкзаком. Где такое видано? У нас ты в поношенных тряпках ходить не будешь. Я тебе и свяжу тёпленьких свитерков с носочками, и нашью добротных тёплых штанцов с рубахами. А после на весну чего полегче и на лето. Ты же у нас задержишься до лета? – глаза у Стаськи уже сверкали от предвкушения, сколько всего нового она сделает своими неутомимыми золотыми руками.       - Да, - промокнул рот коркой хлеба старый дед, - ты, драгоценнейший мой, до сколькова у нас осесть думаешь?       - Да пока не надоем, - ухмыльнулся дед Слава. – Я, знаешь сам, душа гулящая да пропащая. Много этими ноженьками, - тут старик глухо стукнул одной ногой о пол, - земли исходил. И после войны продолжал топтать…       - Давай ближе к делу, - вмешалась баба Груша. – Знаю я тебя, опять начнёшь свои байки военные травить. Слыхали уже и не раз. Ты по существу отвечай давай, не тяни резину.       Дед Слава, казалось, даже и не обиделся, глазом не моргнул – только его кустистые чёрные брови подлетели вверх, прежде чем он продолжил:       - Надоело мне бродить, вдоволь я и воевал, и шагал. Решил, что пора бы и осесть. А где не осесть, как ни в доме ридном, из которого я когда-то юнцом с только пробивающимся пушком под носом в этот огромный и необъятный мир выкатился? Я решил, что насовсем остаюсь. Полезен буду и в хозяйстве, и за домом посмотреть смогу, и кашеварить я умею.       - Кашеварить и без тебя есть кому, - отмахнулась баба Груша.       - Но ещё пара рук никогда не помешает, особенно на кухне. Зашиваемся порой так, хоть караул кричи, - вставила Юленька.       - Караул! – тут же на слова материли отозвалась Дарёна и звонко рассмеялась, расплескав тёплый компот из кружки.       - Поставь кружку на стол, а потом смейся. Горе ты моё! – вздохнула Юленька, схватила со стола махровое полотенчико и принялась платьице дочери промакивать.       - Э какая бойкая, - дед Слава подмигнул Дарёне. – И всегда такая?       - Всегда! – гордо вздёрнула носик девочка.       - Не ругайся на девчушку, Юленька. Славная она у тебя, прям вся в мать, - дед Слава с другой стороны подкрутил усы.       Юленька вся зарделась от похвалы, а Гуленька съязвила:       - Ну конечно, славная… Ага, как же… Растяпа, кулёма и повторюка-хрюшка…       - Гуленька! – хором шикнули на дочь Стёпушка с Гастасьей.       - А ну прекрати, - Стёпушка пожурил пальцем младшую близняшку.       - Как дитя малое, ей-богу, - вздохнула Гастасья.       Тем временем Стаське не сиделось спокойно, она уже ёрзала в своём кресле.       - Дед Слава, ты, как я вижу, всегда в широких штанах да рубахах ходишь. Значит, только такую одежду носишь?       - Да, - задумчиво потёр гладко выбритый подбородок дед Слава. – Нравится чувство свободы. Понимаешь, голубушка моя, на войне…       - А он всё время это, типо про войну ну… вспоминает? – на другом конце стола Ваня принялся шептаться с Борькой.       - Да, - дядя подлил племяннику подливу к картошке. – Жевать не забывай, а то исхудал что-то, мотаясь по дому с делами. Так вот, он, по рассказам, юнцом когда был, из дома однажды с утреца, когда роса ещё не обсохла на траве, вышел и не вернулся. Меня тогда и в помине не было, мне баба Груша рассказывала. Говорят, они в детстве не разлей вода были. Хотя он двоюродный брат деда Бо. С какой стороны не знаю, но они не ссорились никогда, но и не дружили особо крепко.       - А с бабой Грушей типо друзья прям сильно, да? А кто они, это, ну друг другу приходятся?       Борька ухмыльнулся, подмигнул и сказал только одно:       - Как и все мы – родственники. Ну так вот, искали его, аукали, да не нашли. Думали, помёр, а через год письмо следующее пришло: «А я в армейке до ефрейтора дослужился. Стану генералом – отпишусь».       - О, - только и произнёс Ваня, засунув ложку с пюре в свой широко открытый от удивления рот.       - Генералом он так и не стал, но служил долго, воевал. После раз в пять или шесть лет домой наведывался.       - Сюда тобишь? – с полным ртом пробубнел Ваня.       - Сюда тобишь, - похлопал по спине племянника Борька. – Жуй давай, не подавись.       Тем временем дружно закончила семья трапезничать под весёлые шутеечки да затеечки бабок и дедов, вспоминающих казусы с дедом Славой. Начали со стола убирать, да кто куда разбредаться.       - Ну, братец, - хлопнул деда Славу по спине дед Бо. – Идём, как в старые добрые одну комнатушку делить будем.       - Ну, - встал, кряхтя, дед Слава, - идём, братец. Коль примешь в свои хоромы.       - А у него как будто выбор есть, - хихикнула баба Зоя. – Как вчера помню, выхожу ночью водицы попить, а он, горемыка, сидит на лавке возле печи и вздыхает. Я у него спрашиваю: «Бо, голубчик, чего тебя, чорт бессонный одолел шо ли?», а он мне: «представляешь, Славка-то малый такой, щуплый, а та-а-а-кого храпака даёт!» Так после повадился иногда Бошечка наш на коврике возле кроватки моей спать, потому шо лучше так, чем под ту трубу.       - Ну, - пожал плечами дед Бо, - зато сейчас я сам с кем хошь могу посоревноваться, всех перехраплю!       - Как бы у нас крышу от вашего храпа не снесло… И стены… - поёжилась Янка, так как комната, в которой жил дед Бо, как раз у неё за стенкой, и девушка частенько под утро от его громогласного храпа просыпалась. – Такими темпами на коврике у бабы Зои я спать начну. Иногда аж стены от храпа деда Бо дрожат. Теперь двойная порция храпящих дедов получите распишитесь. Скоро соседи на кажденочные землятрясения жаловаться будут.       - Ой, не причитай, - закатил глаза Николий. – Разохалась как бабка старая на базаре.       Поутихли все, каждый разбрёлся своим делом заниматься (а кое-кто, не будем показывать пальцами на этих лентяев, пытался от дела прятаться… но их, как обычно, нашли и за шкирки помогать по хозяйству потащили).          Солнышко уже высоко в небе, даже пригревать начало. Поставила Надюша в сарай ведро и сладко потянулась.       - Ммм, вот и закончила. Сейчас пойду попрошу киселька горяченького сладенько… го… - моргнула девушка разок, затем другой… Показалось может?       Пригляделась…       Не показалось…       Лежит штанина, а из штанины… Нога торчит.       Попятилась Надюша к двери. Пятилась, пятилась да как выскочит прочь. Летит к дому, а там на крыльце в Николия влетает.       - Тише ты, голубушка! – одной рукой хватает её Николий, чтобы не упала. – Снесёшь же меня ещё… Да на тебе лица нет, что случилось?       Надюша до побелевших пальцев вцепилась в бока Николия, смотрела на него широко раскрытыми глазами да только и могла, что открывать и закрывать рот.       - Так, а ну в хату! Сейчас отпоим и успокоим, там и расскажешь, что тебя, душенька, до ужаса так перепугало. – Николий только собрался потащить девушку в дом, как вышли дед Илюша с дедом Михеюшкой.       - Вы детвору не видели? – спросил дед Илюша.       - Возле Славы вроде бы крутилась. Груша сказала звать всех ко столу, а их нигде и не видно. – Добавил дед Михеюшка.       - Как сквозь землю провалились, - кивнул дед Илюша.       - Ой, Надюша, а ты чего бледная такая? Утомилась, что ли? Иди приляг, отдохни. Нечего как лошадь загонять себя. - Забеспокоился дед Михеюшка.       Надюша тем временем задумчиво нахмурилась, отпустила Николия, посмотрела на сарай, затем на дедов, на Николия. После снова глянула на сарай. Опять на дедов. Вновь на Николия. Наконец, она глубоко вздохнула и выпалила.       - Там штаны деда Славы и нога!       - Какая нога? – из-под крыльца высунула голову Янка.       - Опять ты! Только ж недавно притащили за шкварню, чтобы посуду перемыла. Ты чего тут делаешь? – Нибросился на девушку Николий.       - Ой! – писнула Янка и снова забилась под крыльцо.       - Ну, - Надюша всё ещё бросала взгляды на злополучный сарай, - видимо, деда Славы.       - Видимо, - почесал макушку дед Илюша, - нужно идти и проверять. Чую, тут без подвоха не обошлось.       - А когда иначе было, - хохотнул дед Михеюшка и, бодро соскочив со ступеней, направился к сараю.       Опасливо засеменила за стариком и Надюша, за ними пошли дед Илюша и махнувший рукой на Янку Николий. Любопытство, которое сгубило кошку и сгубит когда-нибудь и Янку, пересилило девушку, так что она выбралась из своего укрытия и на носочках последовала за процессией.       Зашёл в сарай дед Михеюшка и давай головой по сторонам вертеть.       - Где нога? А, вот нога! – Из стога сена и правда торчала нога в красной штанине.       - Только, - глухо проговорила Надюша, - это не та нога…       - Как не та нога? – удивился дед Илюша.       - А вот так… я другую видела… где вёдра… в коричневой штанине, - трясущейся рукой Надюша указала на угол со стоящими там вёдрами, из которой и правда торчала нога. – А этой, - девушка сглотнула, - тут раньше не было…       - Ну конечно не было! – вдруг из сена вывалилась Лидочка.       - А-А-А-А-А-А-А-А!!!! – завизжали все, кто были в сарае и только собрались удрать, как услышали глухой звук.       - Хр-р-р-р-р-р!       - Л-лидочка, - пробормотала Надюша. – Солнышко… Ты что тут.. ик… что тут делаешь, маленькая?       Лидочка вскочила на ножки и приняла отряхивать своё нарядное тёплое платьишко от соломы.       - Ну мы решили с дедом Славой в прятки поиграть. Он говорил, что во время войны прятался в окопах и где придётся. И мы решили в военные прятки поиграть. Во-о-т. Я пряталась с дедом Славой на пару. Только вот он уснул.       - А ноги откуда? – спросил Николий.       - Ну я решила сделать так, чтобы всех запутать. Деда Слава сказал, что это отвлекающий манёвр!       - Как ты решила сделать? – у бедной Надюши подкосились ноги, благо её вовремя подхватил дед Илюша.       Тут стог сена зашевелился и оттуда снова послышался храп, а после и выкатился дед Слава с одной ногой.       - А где его нога? – совсем севшим голосом спросила Надюша. – И чья нога ТАМ?       Лидочка непонимающе уставилась на девушку.       - Надюша, ты заболела? Надо в кроватку и под одеялко, а также чай с мёдом и лимоном… Я у мамы спрошу с чем ещё она нас поит, когда болеем.       - Зайчик, - простонала Надюша, - ты просто скажи мне про ноги…       - А что ноги? – Лидочка склонила голову и легонько тронула носком ногу деда Славы. – Одна нога здесь, вторая – деда.