Истории о деде (и дедах)

      С утра весь дом переполошился оттого, что шумели Гастасья с Юленькой – Янку не могли найти. Она должна была встать спозаранку и помочь чистить картошку, да вот Гуленька, отправившаяся стаскивать с перины свою подругу по несчастью, не нашла девушку. Вот теперь и бегали мать и дочь, искали виновницу, пока Гуленька, ворча и кляня всё, на чём свет стоит, чистила картошку в гордом одиночестве.       - Да чтоб ей пусто было! – в сердцах воскликнула Гуленька и швырнула картошку в кастрюлю с такой силой, что та отпрыгнула и в угол закатилась. Взвыла от досады Гуленька, будто ей и так проблем не достаточно.       Подобрал картошку Николий, положил в кастрюлю, да вздохнул с виноватым видом.       - Прости уж, я бы подсобил, да сама знаешь, - Николий повёл правым плечом.       - Да куда тебе помогать без руки-то, это точно. – Вздохнула Гуленька. – И чего извиняешься, будто виноват в этом.       - Ну что, нашли во дворе? – налетела Гастасья на деда Михеюшку и деда Илью, как только те в дом зашли.       - Неа, - хором ответили старики, - как сквозь землю провалились.       - Ишь как, - сказал дед Слава, - как ладно отвечают. Прям как у нас в армии. Когда я был на войне, и нас выстраивали…       - Я это, - робко перебил Ваня старика, знатно утомившего всех рассказами о войне, - пойду Гуленьке помогу. Типа, ей же это, тяжело одной, да? Да, в общем, я пошёл. – И быстренько сбежал на кухню.       - Что же делать, - всплеснула руками Юленька. – Я эту шалопайку так выпорю. Ух, попадись она мне только на глаза!       - Михеюшка, Илья, - взмолилась Гуленька, - подсобите, а. Мы зашиваемся, не успеваем. Подсобите Гуленьке с картошкой. А ту негодяйку мы седьмицу заставим у вас в комнате убирать.       - А что, - задорно улыбнулся дед Илюша, - я не против.       - Да ты это, не серчай на Янку. Дурь ещё молодая в голове гуляет. Сама не была такой же в её возрасте? – пытался защитить девушку дед Михеюшка.       - Не была. – Сказала, как отрезала, Гастасья.       - И правда, не была. – Вздохнул дед Михеюшка и поплёлся на кухню помогать Гуленьке.       А там уже и Ваня бодро чистил картошку, да шуточками Гуленьку развлекал.       Янка, тем временем, вылезла из заснеженных кустов возле забора соседей третьего дома слева. Оглянулась по сторонам и, крадучись по над заборами, согнувшись в три погибели, пошла всё дальше от своего дома.       Тут, как на зло, из хатёнки напротив выскочила ребятня. Увидали они взъерошенную Янку с шапкой набекрень, валенками один меньше, другой больше и не на те ноги, да стали в неё пальцами тыкать и смеяться. Самый старший, живущий в хатке, выступил вперёд и, подбоченясь, сказал:       - Эт Янка, мой дражайшие городские братья да сёстры, друзья. Она – знатная лентяйка, и часто ей так всыпают, аж искры из глаз сыплются.       - И ничего не сыплются, - с обиженным лицом выпрямилась Янка. – Эт тебя так порят каждый вечер, аж спать мешает.       - И ничего не порят! – топнул сердито ногой мальчишка. – Айда врушку-лентяюшку снегом! – и принялся в неё кидаться снежками.       Мальчишки и девчонки, как по команде, хапнули снега, быстренько слепили снежки и начали обстреливать ими Янку. Кинулась было девушка прочь, да разве убежишь в разных валенках? Зацепилась правой ногой за что-то, левый валенок слетел – и полетела она лицом вниз.       Пуще прежнего рассмеялась детвора и ещё усерднее начала её снежками обстреливать, подойдя ближе.       Заголосила девушка, залилась слезами, просила перестать и отпустить её, да только дело не было детям до её слёз и причитаний – они веселились и только радовались Янкиным слезам.       Тут вдруг одному из мальчишек в голову сосулька прилетела. Взвыл он от боли и обернулся, чтобы посмотреть – кто же тот злодей, что целую сосульку в другого кинул?             Увидал он растрёпанного старика в одной рубахе и босого с сосульками в руках.       - Ух вы, - потряс сосульками старик, - боги из воде. Я вам щас всыплю по первое число! – и принялся оставшиеся сосульки в детей кидать.       С криком, визгом и слезами бросились дети обратно в хатёнку.       Подняла, рыдавшая в голос Янка голову и увидала своего спасителя.       - Дед Вла-а-а-ас, я просто, - шмыгнула носом, - я просто-о вышла… вышла, - снова шмыг носом, - погуля-я-ять… А они… Они… как… откуда вообще взялись, он… Он та-а-м один был… - шмыг, - задира та-а-кой. А тут их, - наконец Янка, утирая нос рукавом, поднялась, - а тут их орава целая.       - Э, - махнул рукой дед Влас, - было бы болото, а черти будут.       - Это страшнее чистки картошки будет, не так ли? – с усмешкой и без капли жалости в глазах сказала подошедшая Никола. – А ну живо в дом. И валенок подбери.       Пока Янку отогревали, переодевали, она да дед Влас, сетовавший на мелких чертенят, рассказывали о горе, постигшем девушку, Никола качала головой, о чём-то задумавшись.       - Ну и черти у вас тут живатиси, - пробубнел дед Влас, сев на лавку возле печи, рядом с укутанной в вязанную накидку на плечи Янкой. – И ты, чертовка… Тьфу на тебя.       Поджала Янка губы и молчаливыми слезами залилась.       - Нечего тут нюни распускать, - смутился дед Влас.       - Янку жалко, - потупил глаза Ваня, будто это его ругают. Не мог он на чужие слёзы спокойно смотреть.       - Сама виновата, - вздохнула Полинка. – Как бы я её не любила, но она сама себе враг. Не будь такой лентяйкой, и половины бы проблем могла избежать.       Древний дед, свесившись с печи, погладил девушку по голове.       - Ну, ну, не горюй, голубушка. Всё пройдёт, будет и на твоей улице праздник. А я с Власом и Славой щас пойду, как им задам! – тут старик бойкой спрыгнул с печи, дед Влас встал, а дед Слава весело топнул искусственной ногой.       - Вот именно, как надаём этой злобной ребятне. У нас в армии за такое…       - Ну, - перебила его Никола со смехом, - теперь мы точно знаем, что лучшая защита – это дед.