Предложение

      Дорога до нужного дома заняла всего полчаса, что логично. В выходной день, тем более с утра, находится не так много желающих совершить увлекательную поездку на общественном транспорте. И Типакорн в милейшей компании древних старушек, что без особой цели использовали все возможности льготного проезда, наслаждался мягким шумом города, постепенно отходившего от объятий сна. Полупустые вагоны метро и салоны автобусов, никакой давки и духоты, только слабое ощущение мирного и плавного течения жизни. Тайн даже задумался над тем, что мог бы поблагодарить Гунтитанона за возможность прочувствовать эту атмосферу безмятежности и спокойствия.       Здание, в котором обосновался директор, как и ожидалось, представляло собой высотное здание, что своей верхушкой уходило далеко в небо. Пафосное и современное, без намека на уют, созданное максимально функциональным по четким планам и расчетам, словно спроектировано и построено было холодными роботами для таких же бесчувственных машин. Стеклянный лифт звонким сигналом объявил о прибытии на нужный этаж, заставив единственного пассажира устало выдохнуть.       Желания видеть чужое самодовольное лицо, обсуждать детали сумасбродной сделки, да и просто находится в этом давящем своей неестественностью помещении не было и в помине, отчего каждый шаг до нужной двери давался с трудом. Ноги словно налились свинцом, превращая любое движение в испытание. Типакорн еще раз сверился с указанным в сообщении номером квартиры, окончательно принимая неизбежность судьбы. Стук в дверь, а затем растянувшаяся в маленькую вечность минута ожидания, за которую парень уже успел разобрать несколько вероятных исходов предстоявшего разговора, которые только усугубляли подавленное состояние. — Ты опоздал, — упрек вместо приветствия, как раз в духе безразличного ко всем окружающим Гунтитанона. Только вот из привычного в мужчине сохранился лишь этот приказной тон, в то время как все остальное явно выходило за рамки его обычного образа.       На широких плечах вместо идеально выглаженного пиджака сидел пушистый темный кардиган, чьи рукава были аккуратно закатаны, открывая изящные запястья, вечно уложенные специальным гелем волосы находились в забавном беспорядке, что делало их владельца немного моложе, а на кончике прямого носа красовались очки в тонкой металлической оправе. И всего лишь на секунду, только на одно мгновение где-то внутри черепной коробки Тайна мелькнула мысль о том, что Ват выглядел мило, уютно в какой-то степени и уж точно выбивался из общей безжизненной атмосферы здания. — Всего на три минуты, — огрызнулся Тайн, возвращаясь в реальность. Он одернул себя, решив, что неожиданно домашний вид Гунтитанона не сможет сбить его с первоначальной цели. — И при встрече принято здороваться.       Гунтитанон пропустил замечание мимо ушей, удаляясь вглубь квартиры и оставляя своего помощника на пороге. Грубо и невоспитанно, совершенно не гостеприимно, но вряд ли это должно было хоть сколько-то волновать владельца многомиллионной корпорации. Типакорн прошел следом, бубня под нос ругательства и проклиная сущность классового неравенства. — Итак, обсудим детали. Я предлагаю тебе фиктивный брак длиной в год. Мы заключим контракт, условия которого обсудим сейчас, и по истечении срока его действия ты получишь повышение, — Сарават устроился в мягком кресле, изящно закинув ногу на ногу и сразу переходя к делу. — Есть вопросы?       Цепкая хватка бизнесмена, ни дать ни взять. — Да. Зачем вам вообще это нужно? — неуверенно произнес Типакорн, растерянно ломая пальцы и стараясь не смотреть на человека перед собой, что уж чересчур сильно напоминал модель с обложки глянцевого журнала, отвлекая от сути разговора. — Мой отец поставил мне условие. Либо я нахожу себе… — Гунтитанон замялся, подбирая нужное формулировку. — вторую половинку до конца года, либо прощаюсь с компанией. А я, так скажем, уже полноценный и в лишних половинах не нуждаюсь… К сожалению, мои родители не хотят принимать этот факт, поэтому я подумал и решил, что правильным решением будет показать им это наглядно посредством небольшого спектакля. Еще вопросы имеются? — Есть один. Почему именно я? — Потому что ты похож на того, кого я мог бы полюбить, — ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, каждое его слово сочилось безразличием и ледяным спокойствием, только вот длинные пальцы нервно барабанили по острому колену, предательски выдавая волнение.       Ответ казался заученным, что не стало большим открытием. Вероятно, Сарават, привыкший мыслить наперед, стремящийся опережать конкурентов, соперников, даже собеседников на несколько шагов, был готов и к этому вопросу, выдавая заранее подготовленную фразу. Короткую и емкую, провокационную, чтобы придраться к ней было до смешного неловко, почти невозможно. Но Тайн пришел заключать контракт, соглашение, условия которого будут выигрышными для обеих сторон, поэтому не собирался так просто уступать главенствующую позицию даже на словах. — Не думаю, что в природе вообще существуют люди, способные пробудить в вас это чувство, — усмехнулся парень, мысленно благодаря свой недосып за притупленное чувство страха и взявшуюся буквально из воздуха смелость.       Если бы он выкинул что-то подобное еще вчера, то рассыпался в извинениях уже через пару секунд, опасаясь попрощаться с горячо любимой работой. Но не сейчас. Сейчас ему было откровенно плевать на последствия, потому как именно Гунтитанон нуждался в его помощи, а не наоборот. Он был ключевым пунктом в чужом плане, и именно от него зависела судьба обычно самонадеянного директора. — Считаешь, что у меня нет сердца? — не то чтобы мнение Типакорна имело для Вата хоть какое-то значение, но каждого из нас порой одолевает элементарное человеческое любопытство. — Считаю, что нет такой личности, которая могла бы возбудить в вас интерес дольше, чем на один день, — немного грубо, зато предельно честно. Тайн часто видел, как несомненно привлекательный мужчина безнаказанно пользовался дарами генетики, флиртуя с инвесторами, коллегами, даже конкурентами, не чураясь использовать романтические связи в своих целях. Отчего представление относительно порядочности Гунтитанона сложилось не самым лучшим образом и усугублялось с каждым днем. — Мне кажется, вы не способны полюбить кого-то по-настоящему, без корыстного умысла. — Вот как… Спасибо за честность, — Ват судорожно провел ладонью по своим волосам, зарываясь пальцами в темные пряди, немного оттягивая, таким образом возвращая себе контроль, успокаиваясь. Неприятно? Конечно. Обидно? Определенно. Но показывать этого было нельзя. — Можешь не верить, но я не та бездушная машина, которой… — хочу казаться. — меня видят окружающие.       Как в бизнесе, так и в жизни, каждый стремиться получить свое, любыми путями. Кто-то уклоняется от налогов, кто-то искусно лжет своим клиентам, а кто-то втирается в доверие к наивным, но состоятельным персонам. И последние худшие из всех. Они рушат судьбы, топчут надежды, буквально уничтожая своих жертв, по частям разбирая личность на детали, полезные и не очень, а потом избавляются от ставших ненужными пустых оболочек. Сарават видел это, наблюдал за подобными паразитами, находясь в опасной близости. И решил, что никогда не будет на месте тех, кого используют.       Притворяться беспринципным карьеристом, которого не волнует ничего, кроме собственной выгоды, было в разы легче, чем справляться с той болью, что могли причинить те, кто в действительности являлся представителем касты авантюристов, способных на любую подлость. — Думаю, у меня еще будет время понять, кем вы являетесь на самом деле, — Тайн горделиво вздернул подбородок, словно бросая вызов, чувствуя некую уверенность на волне беспочвенной смелости.       Сейчас Гунтитанон казался другим, вел себя иначе. Пусть все так же холодно и немного отстраненно, но в его словах, его жестах и мимике прослеживалось гораздо больше человеческого, чем когда-либо. И это было непривычно, странно, это было чем-то новым. По-хорошему новым. — Ты прав, времени будет предостаточно. И обращайся ко мне на ты. Будет странно, если ты вдруг ляпнешь это пресловутое «вы» перед моими родителями. А поскольку тебе нужно привыкать, можешь говорить со мной неформально и на работе. Считай это привилегией. — Какая честь, — закатив глаза, саркастично пробубнил Тайн.