Предложение

      Типакорн устал. Нервный тик стал его постоянным спутником, а бессильный гнев, который так старательно подавлялся еще в зачатке, давал знать о себе периодическими головными болями. Всего неделя игры во влюбленных превратила некогда довольного жизнью парня в невротика. Гунтитанон не выходил из образа ни на секунду, даже в офисе безупречно исполняя роль заботливого и нежного будущего мужа, что выводило Тайна из себя с еще большей эффективностью, нежели ставшие уже привычными упреки и замечания. Каждый день, порой по несколько раз, он жалел о своем необдуманном, спонтанном и откровенно опрометчивом решении. — Мне нужен квартальный отчет и копия договора, что мы подписали на прошлой неделе, — утомленно выдохнул парень, обращаясь к секретарю. Пэр была милой девушкой с очаровательной улыбкой и чудесным характером. Она напоминала крохотное солнышко, случайным образом запертое в этой серой коробке. — Конечно, подожди пару минут, — мягкий высокий голос действовал успокаивающе, позволяя впервые за несколько часов тяжелой работы расправить плечи, сбросить напряжение в отдававших тупой болью мышцах. — Тайн, многие заметили, что в последнее время вы стали с нашим директором довольно близки. Можно тебя попросить замолвить за меня словечко?       «Многие заметили». Отлично. Просто прекрасно. Сколько же сотрудников теперь считали его очередной подстилкой Гунтитанона? Тайн с силой потер виски в безрезультатной попытке унять сильнейший приступ мигрени. Голова гудела так, что все окружающие звуки на фоне просто гасли, увязая в зыбких песках мучительной боли. Сил сдерживать негодование и злость больше не оставалось да и желания тоже. — Не думаю, что кто-то вообще может быть с ним хоть сколько-то близок. У него же характер, как у бешеной собаки. Лает на всех без причины, — слова, ядовитые, грубые срывались с губ легко и приятно.       Все то, что копилось ужасно долгие, тягучие месяцы наконец нашло выход. А после пришло спокойствие, даже мерзкий звон в черепной коробке убавил свою интенсивность. Но только на мгновение. Ровно до тех пор, пока на плечо не опустилась чужая ладонь, тяжелая, горячая. И жест этот был совершенно обыкновенным, почти безобидным, однако Типакорн видел неподдельное удивление в глазах Пэр, чувствовал до судорог в конечностях знакомый одеколон и имел четкое представление о том, кто именно сейчас стоял за его спиной. — Кто же тебе так не угодил, дорогой Тайн? — длинные пальцы мерно барабанили по плечу, скрытому плотной тканью пиджака, заставляя парня невольно содрогаться.       Он откровенно издевался, тщательно маскируя насмешку под заботу и участие. Отвратительно. Тайна передернуло от слащавого обращения, что заставило кожу покрыться колкими мурашками, неприятным волной прокатившимися по телу. Все это было непривычно, ново. Чужое театральное поведение, наигранные эмоции и излишне ласковые слова выводили из себя, раздражали и бесили. Тоска по прежним дням, полным грубых слов и нескончаемых претензий, искренних и справедливых накрыла с головой. — Никто. И не думаю, что ва…тебя должно это волновать, — огрызнулся Типакорн, отходя на шаг, таким образом увеличивая дистанцию, преследуя собственное успокоение. — Меня волнует все, что связано с тобой, — нежно произнес Ват, перемещая свою руку на талию парня и притягивая того на прежнее место. — Уже неделя прошла, пора бы тебе прекратить оговариваться, — горячий шепот обжег ухо, когда директор наклонился так, чтобы язвительный упрек мог услышать только один человек. — Тайн, вот документы, что ты просил, — вмешалась Пэр и тактично отвела взгляд, изображая увлеченность какими-то данными в компьютере. — Так ты все же занят делом, а я думал, что ты решил мило поболтать во время рабочего дня, — уголок губ приподнялся в издевательской усмешке, в то время как рука все крепче сжимала тонкую талию.       Это была не ревность. Точно не она. Гунтитанон упорно убеждал себя в этом, но факты говорили сами за себя. Стоило только помощнику заговорить с кем-то в чуть более дружелюбном тоне, чем обычно, и крышу сносило начисто. Даже удобные, проверенные временем и испытаниями тормоза не работали как нужно. — Я всегда занят делом. Тебе ли этого не знать, дорогой Сарават?

***

      Тихое пение птиц за окном, обласканная теплыми солнечными лучами кухня и запах свежесваренного кофе. Тайн любил эту мирную атмосферу утра, когда до выхода оставалось еще полчаса, и был шанс спокойно подготовиться к предстоящему рабочему дню, наслаждаясь терпким привкусом горького напитка и неспешно листая новостную ленту. Короткая поездка на метро, потом на автобусе, привычные, но не приевшиеся виды и футуристичное здание родной компании. День проходил легко, без происшествий, даже старенький ксерокс прекратил гудеть, смиренно выполняя свои обязанности.       Однако эта благостная безмятежность и удивительное спокойствие навевали тревогу и ощущались словно затишье перед самой страшной бурей. — Мои родители хотят встретиться с тобой, — безразлично, как бы между делом, заявил Сарават, не отрывая взгляд от очередного контракта. — Что? Так скоро? — белоснежные листы, исчерченные аккуратным печатным текстом, с тихим шуршанием разлетелись по полу, когда ошеломленный парень всего на секунду потерял контроль над собственным телом. Типакорн не был готов к столь скорому развитию истории, в которую он так «удачно» вляпался, ни в каком из всех известных смыслов. Всего минуту назад он внимательно вчитывался в условия выгодного договора, занимая удобное кресло напротив рабочего стола директора, а сейчас спешно собирал с лакированного пола копии документов и собственную челюсть. — Я не готов, — находясь в легкой панике, он невольно повысил голос, говоря чуть громче, чем следовало. — Тише. Ты же не хочешь, чтобы о нас пошли странные слухи, — Гунтитанона откровенно забавляла чужая реакция. Прошла уже неделя, но удовольствие от незначительных стычек и взаимных шпилек только росло. Интерес к подчиненному все креп и даже его постоянное нахождение где-то поблизости не раздражало. Оно скорее успокаивало, помогало расслабиться, унять внутреннее волнение и сосредоточиться.       Вот и сейчас совершенно очаровательный в своем удивлении и тревоге парень кусал губы и отчаянно краснел в ответ на элементарную провокацию, принося с собой чувство, опасно похожее на счастье. — Они уже ходят, — недовольно пробубнил Типакорн, увлеченно пробегая взглядом по чернильным строчкам, даже не пытаясь вникнуть в суть прочитанного. — Хуже уже не будет.       Для большинства сотрудников компании их отношения стали горячей темой для обсуждений. Некоторые выдвигали свои версии, почему и как директор с паршивым характером и его не всегда терпеливый помощник перешли от вечных пререканий к взаимопониманию и неформальному общению. Слухи все множились. И если сначала Тайн еще старался следить за этой стороной офисной жизни, то потом понял, что особого смысла в этом нет. Большая часть предположений была абсурдной и выдвигалась излишне любопытными и малозанятыми личностями. — Правда? — игриво переспросил Ват, медленно вставая из-за стола и неспешно подходя к увлеченному бумагами парню. — А что, если кто-то застанет нас в моем кабинете. Одних. В двусмысленной позе? — он понизил тон своего голоса, остановившись в опасной близости от вжавшегося в кресло подчиненного. — Как думаешь, какие слухи о нас пойдут после этого? — Ты этого не сделаешь, — напускная уверенность и прямой взгляд. Только вот руки предательски дрожали, и в горле пересохло. Типакорн совершенно точно понимал, кто владел этой ситуацией, но не спешил оставлять попытки перенять инициативу. — Неужели? — Сарават сделал еще один шаг, упираясь коленом в кресло между ног парня, буквально нависая над ним. Глаза в глаза и одно дыхание на двоих. Слишком близко. Слишком откровенно. Головокружительно. — Не любишь проигрывать? — Конечно, — короткое слово поцелуем горячего воздуха осело на чужих губах. — И ты такой же. — Директор, там пришел… — Пэр застыла на пороге, натыкаясь на клишированную сцену из романтических новелл. — Простите, я стучала, но вы не ответили. Простите, — девушка продолжала извиняться, отступая назад и захлопывая за собой дверь. — Думаю, что через пять минут об этом инциденте узнает весь наш дружный коллектив, — спокойно произнес Гунтитанон, возвращаясь на место и переключая внимание на заброшенные документы. — Ставлю на три.