Предложение

      Напряженный разговор каким-то удивительным образом сошел на нет, в большей степени благодаря матери Саравата, что одной лишь мягкой улыбкой и парой ласковых фраз смогла разбавить напряженную атмосферу, переведя беседу в более или менее спокойное русло. И все-таки она была украшением этого семейства. Неожиданно открытая и доброжелательная, она, вероятно, была той самой ложкой меда в бездонной бочке дегтя. Тайн смотрел на нее, слушал и не понимал, как такой чудесный человек мог воспитать такого сына, как Ват.       Тот, конечно, не был воплощением зла вселенский масштабов, но в рамках компании он определенно являлся местным Люцифером, что не давал спуску подчиненным, без каких бы то не было угрызений совести заваливая тех непомерной работой. Подобный контраст не укладывался бы в голове, если бы Типакорну не довелось воочию познакомиться с обоими родителями Гунтитанона, потому как те являлись идеальной иллюстрацией для всем известного закона. Противоположности притягиваются, и этого не избежать. — Тайн, солнышко, мне вот что интересно — как тебе удалось растопить сердце моего сына? Раньше Ват оставался слеп ко всем предложениям и явным намекам, а сейчас так легко говорит о любви, что даже не верится, — женщина с нескрываемым любопытством и присущим изяществом осыпала вопросами едва ли готового к такому напору парня. — Мне тоже не верится, — мрачно выразил солидарность Гунтитанон старший, получив безболезненный тычок от своей супруги. — Дорогой, если не хочешь подавиться своим пирогом, ешь молча, — ласковый голос, ладонь, что аккуратно накрыла чужую в якобы успокаивающем, а на деле предупредительном жесте и очевидный для каждого за столом шутливый намек.       Однако, как не странно, мужчина не смел ослушаться. Он мягко улыбнулся любимой жене послушно продолжая трапезу, словно ничего и не было. И выглядело все это так естественно. Так правильно и искренне, что Тайн при всем желании не смог бы подавить в себе немое восхищение и малую толику зависти. Отношения этих двоих казались идеальными, полными понимания и взаимной нежности, а безобидные поддразнивания только прибавляли им шарма. — На самом деле, я ничего особенного не делал. Ват первый начал оказывать мне знаки внимания. То допоздна в офисе задержит, то предложит довести до дома — одни намеки и никакой решительности. Я даже удивился, что такой с виду суровый мужчина может обладать настолько трепетной натурой, — Тайну стоило невероятных усилий сдержать приступ торжествующего смеха.       Плечи подрагивали, а уголки губ невольно приподнимались, выдавая истинное состояние парня. Хотя подобное поведение еще можно было списать на смущение, причем довольно правдоподобно. Настолько, что родители Саравата легко бы в это поверили. Они смерили бы Типакорна понимающими взглядами и перешли к следующей теме для обсуждений, в то время, как сам Ват точно бы не купился на такое неубедительное оправдание.       Будучи довольным своей маленькой местью, Тайн опасливо взглянул на сидящего совсем рядом начальника. Тот неверяще качал головой, слабо улыбаясь. Было очень похоже на то, что он не ожидал подобной подлости, но и не собирался оставлять ее без ответа. — Думаю, что Тайн просто стесняется говорить, но в действительности все было не совсем так, — идеальные губы расплылись в коварной ухмылке, когда Гунтитанон скользнул по лицу подчиненного взглядом, что не нес за собой ничего хорошего. — Именно он был тем, кто проявлял инициативу. Только все его намеки были такими неловкими и невинными, что мне пришлось немного подтолкнуть его в нужном направлении. Правда, милый? — голос мужчины сочился самодовольством, а ухмылка на красивом лице становилась только шире.       Глупо было предполагать, что Ват оставит эту небольшую шалость без внимания, что подобная вольность не обернется для Типакорна к худшему. — Да, — стиснув зубы, тихо подтвердил парень. — Так все и было. — Ох, Тайн ты такой очаровательный. Мне просто не терпится познакомиться с твоей семьей.       Финиш. Конец. Крах. Они не планировали ничего подобного. В контракте не было прописано участие семьи Тайна, а потому сейчас он с растерянным видом смотрел на Саравата, ища поддержки, ожидая, что тот сможет решить сложившуюся проблему. — Конечно, мам. Ты обязательно с ними познакомишься, но только после меня. Ведь Тайн так и не удосужился представить нас друг другу.

***

— Какого черта только что было? — Тайн не собирался мириться с самоуправством начальника, а потому под каким-то незатейливым предлогом вывел его из-за стола и затолкал в первую попавшуюся дверь. Он выкрикивал претензии, даже не пытаясь понизить тон, потому как чужое поведение и общий идиотизм сложившейся ситуации выводили из себя, настолько, что придерживаться каких-либо рамок становилось бессмысленно. — Я не собираюсь ввязывать свою семью в этот балаган. — Потише, — Ват раздраженно шикнул, приложив ладонь к губам подчиненного. — Ты хочешь получить эту должность или нет? Ничего страшного не произойдет, если ты представишь им своего жениха. Или твои родственники слишком старомодны и не в восторге от идеи однополых браков? — он откровенно насмехался, наслаждаясь видом разгневанного парня; в его глазах тот выглядел скорее мило, чем угрожающе, отчего наблюдать за необоснованно яркой реакцией на малейшие провокации было забавно. — Они не в восторге от тебя, — ядовито выплюнул Типакорн, смахнув с лица чужую ладонь и сделав демонстративный шаг назад, увеличив дистанцию, потому что так было спокойнее, потому что в последнее время близость мужчины вызывала непонятные чувства. — Понимаешь, мои родители…они не похожи на твоих. Они вряд ли поверят в нашу с тобой любовь.       Он рассказывал своей семье о Гунтитаноне, вернее о «Сракавате», жестоком диктаторе, что держит в страхе своих подчиненных и с завидной регулярностью вмешивается в личную жизнь помощника. Ведь именно из-за него тот пропустил день рождения дедушки, свадьбу брата и крещение племянницы. Родственники Тайна ненавидели Вата, возможно, даже больше, чем он сам. И все это определенно противоречило истории о счастливых возлюбленных. — От любви до ненависти… — Целая пропасть, — резко отрезал парень, сверкая полными злости темными глазами. — Я скорее закончу свою жизнь в канаве, чем влюблюсь в такого самовлюбленного, эгоистичного… — он неловко запнулся, споткнувшись об чужой уверенный, насмешливый взгляд.       Сарават был слишком спокоен, словно не его сейчас оскорблял собственный подчиненный, словно кто-то другой, а не он выслушивал оскорбления, стоя посреди своей же спальни. Но вопреки здравому смыслу, в прямое противоречие ему, от всего вида мужчины веяло самодовольством и надменностью. Его ничуть не задевали чужие грубые слова, даже наоборот, они будто прибавляли его фигуре значимости. — Ну, продолжай, — бросил вызов Гунтитанон, сокращая установленную дистанцию, с внутренним ликованием отмечая, как Тайна встряхивает от каждого шага, что он делал на пути к нему. — Такого бездушного и избалованного кретина, как ты, — опасливо отходя назад, осторожно закончил Типакорн.       Его раздражал этот разговор, раздражало наплевательское отношение начальника. Но больше всего выводило из себя бессилие. Подписав злополучный контракт, он словно оказался в ловушке, которая подобно стальному капкану сомкнула на его душе свои острые зубья. — Раз уж я такой плохой, то что ты здесь делаешь? — Сарават оказался совсем близко, издевательски растягивал слова, наблюдая за чужой реакцией, упиваясь безмерным контролем, что ему удалось сконцентрировать в своих руках. — Жду, когда попадется подходящая канава, — в тон мужчине отозвался Тайн, собрав по крупицам остатки достоинства. Он не собирался проигрывать даже в такой бессмысленной перепалке, а потому пытался сохранять хотя бы какое-то подобие спокойствия, чтобы отобрать у оппонента ключевое преимущество — манипулирование излишней эмоциональностью подчиненного.       Однако Гунтитанон, пропустив мимо ушей подобную дерзость, лишь усмехнулся и легонько толкнул парня в плечо, заставив того потерять равновесие и приземлиться прямиком на мягкую кровать. — Мы подписали контракт. Ты согласился с условиями. А в десятом пункте сказано, что обе стороны обязаны действовать в интересах соглашения, включая случаи непредвиденных ситуаций. Поэтому перестань ныть и будь прилежным мальчиком, милый Тайн.