Предложение

      Сарават не понимал, на какие испытания обрек себя ровно до тех пор, пока не оказался в шумном салоне самолета, курс которого лежал на окраину страны, в захолустный городок, о существовании которого было известно лишь немногим. И сам он точно не входил в число этих самых посвященных, а потому смиренно ожидал конца полета, сверля недовольным взглядом чересчур спокойного и расслабленного Типакорна. Тот словно и вовсе не беспокоился о предстоявшей встрече, не спеша листая страницы какой-то книги и полностью игнорируя мужчину рядом, что буквально источал флюиды раздражения и недовольства.       За несколько часов полета, во время которого пассажирам пришлось пережить несколько минут турбулентной тряски, истерику чьего-то малолетнего ребенка и ужасающий неприглядным видом и запахом обед, Гунтитанон успел с десяток раз пожалеть о своем необдуманном решении и где-то столько же раз проклясть саму идею знакомства с родителями помощника, которые, как оказалось, жили за тридевять земель от столицы. Когда же проклятый самолет наконец приземлился, он испытал ни с чем не сравнимое чувство освобождения, что продлилось, к сожалению, совсем недолго.       В аэропорту их встретили родственники Тайна, на первый взгляд излишне восторженные, с широкими улыбками на лицах и искренним счастьем в глазах. Это было непривычно, совсем не похоже на то, к чему привык Ват. В его семье никто не воспринимал всерьез подобные мелочи, никто не спешил встречать его после долгой поездки и не беспокоился о том, чтобы тот удачно долетел, потому как такой порядок вещей, не сдобренный вычурной сентиментальностью, был частью их менталитета, удобной традицией, против которой никто не решался выступить. — Тайн, как же я рада тебя видеть. Наконец-то тебе удалось выкроить минутку, чтобы навестить нас, дорогой, — миловидная низенькая женщина сжимала высокого парня в объятиях, не желая ни на секунду отпускать любимого сына от себя.       Гунтитанон наблюдал за этой картиной со стороны, не решаясь подойти из-за неприятного ощущения неудобства и неловкости, будто своим присутствием он мог разрушить радостную атмосферу долгожданного воссоединения семьи. — Я удивлен, что твой бездушный начальник все-таки дал тебе отпуск. Ты продал этому дьяволу душу или что? — усмехнулся парень, что стоял рядом, очевидно, с матерью Типакорна, на что получил лишь недовольное шипение и невежливую просьбу заткнуться. — Мне стоило сказать вам раньше, но я приехал не один, — Тайн оглянулся, жестом подзывая мужчину к себе. — Мама, Мэн, познакомьтесь, это Сарават и мы… Мы скоро поженимся. — Ах, ну да, ты продал ему не душу, а задницу, — понизив тон, фыркнул Мэн, но под осуждающими взглядами быстро одернул себя, — Я имел в виду сердце. А как это вообще произошло, простите?       Беспардонность странного парня раздражала, глупые шутки действовали на нервы, но при этом, кажется, никого не смущали, а резонный вопрос требовал ответа, поэтому необходимо было собраться, натянуть дежурную улыбку и играть роль без памяти влюбленного дурачка. Сарават мельком взглянул на помощника, проверяя, сможет ли тот объяснить все сам, или же стоит вмешаться. Однако Типакорн смотрел на него с такой же надеждой, отзеркаливая потерянное выражение и без слов умоляя взять ситуацию под контроль. — Так, мальчики, вам не обязательно объяснять все сейчас. Перелет — дело нелегкое, вам нужно отдохнуть. Приятно познакомиться, Сарават. Я Нари, мама Тайна, — она по привычке развела руки в стороны, намереваясь обнять Гунтитанона, но заметив на его лице непонимание, протянула ладонь для рукопожатия, все так же тепло улыбаясь и скрывая неловкость. Эта женщина была милой и явно не желала, чтобы кто-то из присутствующих чувствовал себя неудобно. — Да, мне тоже очень приятно, — добродушно произнес Ват, переведя вопрошающий взгляд на горе-шутника. — Ох, а это Мэн, он муж Тайпа, моего старшего сына. — Рад наконец с тобой познакомиться, Сракав… то есть Сарават. Похоже, именно благодаря тебе наш Тайн примкнул к радужным войскам. Гунтитанон устало закатил глаза — этот парень определенно будет той еще занозой.

***

      По неровной дороге, испещрённой выбоинами и кочками, не спеша ехала винтажная, если верить Типакорну, но на деле — старая машина, поскрипывая и грозя развалиться в любую секунду. В небольшом салоне повисло неловкое молчание, никто не знал, о чем говорить, а главное — нужно ли говорить вообще. Стиснув челюсти и отвернувшись к окну, Сарават стоически терпел, скрывал рвущиеся наружу претензии, ненавидя и проклиная свои прошлые решения, что казались детально продуманными, взвешенными, верными. Ровно до этих самых пор.       Перед глазами мелькали однотипные пейзажи, фигуры немногочисленных прохожих и вывески каких-то заведений: сувенирный магазин, отделение службы доставки, фотостудия. И все хранили в своих названиях фамилию Типакорна. Фамилию человека, что сидел совсем рядом, демонстративно отвернувшись к своему окну. Удивительное открытие стало неожиданностью, растворило липкие путы скуки и пробудило небывалое по своей силе любопытство. Гунтитанон хотел знать, что это значило.       Тайн был богат? Или же богатством ведала его семья? А может, просто некий их однофамилец приобрел в свои владения чуть ли треть всего этого захолустья? Интересно. — Тайн, — Ват говорил тихо, чтобы ненароком не обратить на себя внимание Мэна или же матери Типакорна, которые сидели на передних сидениях и увлеченно что-то обсуждали. Однако подчиненный никак не отреагировал, поэтому мужчине пришлось попробовать еще раз. — Тайн, — вновь неудача. — Тайн, — удар в плечо и мгновенная реакция. — Что? — злобным шепотом отозвался парень, раздраженно потирая ушибленное плечо. Все-таки зачастую его начальник походил на избалованного ребенка, что не мог терпеть, когда кто-то не проявлял к нему должного внимания, стараясь всеми способами заполучить желаемое. И эту черту характера можно было даже назвать милой, если бы ее обладатель не был таким… Если бы он не был собой. — Ты ничего не говорил о семейных предприятиях.       Прямой вопрос, без привычной двусмысленности и завуалированного подтекста заставил Тайна растеряться. Он не был готов обсуждать свои жизненные приоритеты с посторонним человеком и более того — он не собирался вообще подпускать Гунтитанона ближе, чем предусматривал контракт. Глупый, унизительный, но такой нужный контракт. — Тайн у нас скромный мальчик, поэтому нет ничего удивительного в том, что он решил умолчать об этом, — мягко ответила женщина, подведя черту затянувшейся паузе. — Просто его рот был занят чем-то другим, — пробубнил Мэн, скрывая под ладонью растянувшуюся ухмылку.       Поездка была долгой и утомительной. Однако Ват с удовольствием провел в старой колымаге еще пару часов, если бы только эта жертва помогла вернуть ему душевное равновесие. Он пытался сохранять спокойствие. Ключевое слово — пытался. Однако справляться с поставленной задачей становилось до нелепости тяжело, когда в выверенный план вторгались сторонние факторы в виде жизнерадостных родственников Типакорна — бронь на номер в отеле вылетела в трубу после одного лишь телефонного звонка.       И теперь Гунтитанон стоял на причале, хлипком и старом, наблюдая довольную улыбку на лице подчиненного и невольно задаваясь вопросом. «Неужели он действительно заслужил все это?». Должно быть, и правда заслужил, потому как впереди его ждала прогулка на моторной лодке до островка, где находился дом Типакорна, а позади — неутешительное будущее, подразумевавшее потерю власти над компанией. Отличный расклад, ничего не скажешь. Хуже эту ситуацию могло сделать лишь одно. — Я не умею плавать, — нехотя выдавил Сарават, зажмуриваясь и силясь не вслушиваться в насмехающиеся крики пролетавших чаек. — Тебе сколько лет вообще? — Тайн был искренне удивлен и в первую секунду не смог сдержать ехидства. — Это и не требуется, успокойся, — немного смягчившись, ласково произнес он, словно говоря с маленьким ребенком. — Я не сяду в эту лодку. — Ну и не надо, — быстро ответил парень, разворачиваясь и направляясь к злополучному судну. — Можешь оставаться здесь, если хочешь, — это была провокация, причем очевидная, но с Гунтитаноном нельзя было иначе.