Предложение

      Дом. Хотя нет, не так — шикарный особняк на отдельном острове посреди огромного озера поражал своим размахом. Должно быть, семье Тайна принадлежал весь этот небольшой клочок земли с величественным строением прямо на берегу. Гунтитанон ожидал чего угодно: небольшого домика на окраине города, может, виллы где-то в глуши, но никак не этого. И пока он с трудом тащил свой чемодан по скрипучим доскам пирса, что прилегал к покрытому яркой зеленью берегу, один вопрос никак не выходил из головы.       Почему Типакорн, являясь членом состоятельной семьи, вообще работал — унижался, жертвуя личной жизнью, терпел отвратный характер начальника, если мог расслабиться и положиться на крепкое плечо родителей? — Ты не говорил, что богат, — Ват ухватил идущего впереди помощника за руку, заставив того немного отстать от Мэна и Нари во избежание неловких ситуаций. Они — влюбленная пара, а подобный разговор явно не вписывался в общепринятую картину романтических отношений. — А я и не богат. Родители богаты, — ответ быстрый и уверенный, очевидное возмущение в голосе и взгляд полный осуждения.       Теперь стало ясно. Дело было в гордости. Тайн предпочитал самостоятельно добиваться поставленных целей, привык рассчитывать лишь на себя самого, чтобы не пришлось полагаться на чужую помощь. И пусть это было ожидаемо, исходя из слов самого парня и его поведения, подобные благородные стремления просто не могли не вызывать восхищения. — Удивлен? — Может быть, — уклончиво произнес мужчина, неожиданно испытав неловкость. За долгие годы совместной работы Типакорн изучил его реакции вдоль и поперек. Иногда казалось, что он знал Вата лучше него самого. — Кто это? — в попытке увести разговор в иное русло он указал в сторону особняка, где скомпоновались небольшие группки людей, и откуда доносился громкий смех. — Мам, что это значит? — парень растерянно окликнул стоявшую неподалеку женщину, тем самым вызвав у нее мягкую улыбку. — Мы просто празднуем твой приезд, дорогой. Разве это преступление? Здесь всего-то полсотни друзей и соседей. — Да, Тайн, они все ждут встречи с тобой, — вмешался Мэн, окидывая подозрительным взглядом фигуру Гунтитанона. — Ну теперь уже с вами. — Чудно. Это просто прекрасно, — вежливо ответил Сарават так, чтобы его услышали все, а затем отвернулся, устало выдыхая и мысленно принимая неизбежность судьбы. Слишком многое он преодолел и уж точно не собирался сдаваться и бросать все на полпути, — Ты кто-то вроде местной звезды или у вас всегда так? — негромко продолжил он, обращаясь к помощнику. — Всегда, — Тайн невольно усмехнулся, полностью понимая чужие чувства. Ему не особо нравилось такое пристальное внимание к своей персоне, поэтому найти единомышленника было довольно приятно. — Но, поверь, это не так плохо, как кажется на первый взгляд.       Ват не хотел верить. Говоря откровенно, ему не нравились подобные сборища. Лицемерие, бессмысленные разговоры, наигранный смех — все это не вызывало в нем ничего кроме отвращения и желание поскорее уйти. Ему больше по душе был собственный кабинет, квартира, те места, где он мог остаться один и насладиться тишиной, без необходимости лицезреть фальшивые улыбки. — Послушай, я знаю, что тебе не нравится подобное, — мягко произнес Типакорн, положив ладонь на плечо мужчины. Почему-то сейчас вечно спокойный и хладнокровный начальник казался особенно уязвимым, отчего вместо такого необходимого сейчас злорадства в крови взыграл пресловутый альтруизм. — Но разве это не малая цена за место главы компании? — Думаю, ты прав, — нехотя согласился Ват. Все-таки этот парень точно знал, какие слова нужно подобрать, чтобы унять его волнение. — Спасибо. — Не за что, но теперь ты у меня в долгу. И конечно, я прав. Когда вообще было иначе? — Тайн смущенно отвел взгляд. Раньше Гунтитанон никогда не признавал ничью правоту, ничью, кроме своей собственной. И уж тем более никого не благодарил.       Сердце грозило пробить грудную клетку, а непрошенный румянец окрасил скулы. — Хватит миловаться, голубки. Вас уже все заждались.

Тайн еще никогда не был так рад слышать голос Мэна.

***

      Сказать, что Гунтитанон выделялся среди шумной толпы — это ничего не сказать. Высокий, облаченный в строгий костюм, с абсолютным отчуждением на бесспорно красивом лице, он приковывал к себе любопытные взгляды. Конечно, никто из гостей, присутствующих на дружеской вечеринке, не ожидал увидеть здесь новое лицо, поэтому их удивление было вполне оправдано. Однако Тайн не смог сдержать усмешки, когда вспомнил язвительный комментарий Мэна на этот счет. «Ты ему вообще сказал куда вы едите? Потому что выглядит он так, словно ты вытащил его с собрания директоров, чему он явно не рад.»       С этим утверждением, пусть и утрированным, было сложно не согласиться.       Сарават устало закатывал глаза, слишком усердно изображал дружелюбие, растягивал губы в притворной улыбке — откровенно жалкое, но в то же время забавное зрелище. Вынужденная сделка постепенно переставала представлять собой бесконечный список минусов, постепенно обрастая такими вот незначительными, но такими приятными плюсами.       Пока же Типакорн приветливо общался с гостями, полностью игнорируя присутствие своего начальника, тот пытался вернуть себе былое хладнокровие. Подобные соседские посиделки были для него в новинку. Атмосфера здесь казалась слишком теплой, какой-то уютной и домашней, совсем не такой, как царила на светских приемах и званых ужинах, которые он ненавидел всей душой. Каждый из гостей считал своим долгом подойти и познакомиться, при этом не выражая и тени презрения или антипатии, словно им было плевать на появление незваного гостя. — Почему ты раньше не говорил о своей семье? — Ват увел помощника в сторону, подальше от чужих глаз, чтобы иметь возможность поговорить начистоту и окончательно разобраться в той ситуации, в которой им двоим пришлось оказаться. — Потому что тебя это не интересовало. Мы говорили только о тебе, твоих проектах, твоих контрактах, твоей компании. Иногда у меня складывается впечатление, что ты не можешь произнести ни одного предложения, чтобы не вставить свое «я». — Прекрати, — наклонившись чуть ближе, отрезал он, подмечая, что впервые за долгие годы совместной работы Типакорн честно высказал свое мнение. Заслуженное, между прочим. Возможно, им стоило заключить подобное соглашение гораздо раньше. Может, тогда Сарават что-то изменил, что-то исправил, внес коррективы в свое эгоистичное поведение, чтобы не быть тем напыщенным идиотом, которого в нем видел Тайн. — Мы — влюбленная пара и должны вести себя соответственно, поэтому оставь свои претензии на потом. — Хорошо, отлично, для меня не сложно сыграть охваченного любовью жениха, — сделав шаг назад, спешно затараторил парень. Сейчас, когда Гунтитанон стоял так близко, когда некоторые из гостей наблюдали за их разговором, непонятное волнение затопило каждую частичку. Мысли путались. Хотелось сбежать. Сбежать от любопытных глаз, от Вата и тех странных чувств, что он вызывал. — Но вот тебе жизненно необходимо оставить свой пост самовлюбленного мудака хотя бы на неделю.       В конце концов мир не перевернется, если деспотичный король немного подвинется. Тайн выдохнул с облегчением, когда мужчина все же отступил назад, смиренно принимая очередную шпильку в свой адрес. Которую за этот проклятый день? Сарват уже давно потерял счет. — Смешно просто до безумия. Неужели ты действительно видишь меня таким? — он провел ладонью по собственным аккуратно уложенным волосам, унимая нервную дрожь, в одно мгновение охватившую все тело. Отчего-то получить ответ на заданный вопрос стало страшно. Как глупо. — Хотя нет, лучше скажи мне вот что — когда ты собираешься объявить о нашей свадьбе? — Да, Тайн, когда? — неизвестный Вату мужчина бесцеремонно влез в разговор, вальяжно попивая виски из граненого стакана. Этот человек производил откровенно неприятное впечатление. Смотря на его недовольную физиономию, Гунтитанон невольно начал скучать по слащавым улыбкам многочисленных гостей. — Я хотел выбрать момент, отец. — Серьезно? Лучше бы ты с такой тщательностью подходил к выбору работы, потому что с этой у тебя явно не срослось. Решил добиться повышения через постель? Я разочарован.