Emotional Diet

Как ощущает себя стекло, которое вот буквально пять секунд назад было целым, а, спустя всего один скоростной спуск на землю, разлетается на миллиарды осколков? Неважно, случайностью это было или преднамеренным действием, восстановить его уже никогда не получится, только если вы изобретете машину времени и отмотаете на «за секунду до». В случае с Паком «до» того, как омега с посильной помощью Юнги случайно разбил свои мечты и душу вдребезги. Как труп. Мертвые ничего не чувствуют. Пак лежит звездочкой на своей кровати и не может найти в себе даже крупицы силы, чтобы встать. Будь он более наивен и молод, откопал бы в сознании какое-нибудь оправдание происходящему, обманул бы себя в сотый, нет, тысячный раз, что он справится. Придумал бы себе, что он всем известная птица-феникс, которая умело возрождается из пепла. Но Чимин ощущает каждой клеточкой своей истерзанной души, что тело его более не пригодно для перерождения. Омега немигающим взглядом пялится в потолок. Ему не хочется что-то делать. Хоть Тэхён вчера и разговаривал с ним практически до полуночи, успокаивая и уговаривая собрать все душевное месиво в одну кучку, что все наладится, что они справятся. Чимин не справится. Чимин потерял веру в радужных пони и тех самых бабочек. Окончательно. Хотя был уверен, что сделал это уже очень и очень давно. В любой другой истории замыленного омежьего романа про большую любовь с неебическими трудностями и препятствиями, главный герой-омежка истязает себя безответной любовью к супер-альфе, который воротит от него нос, а потом в течку, когда тот чувствует запах омежки, резко меняет свое мнение на прямо противоположное, метит счастливого страдальца, при этом успевая в процессе сделать ему предложение руки и сердца, а после они живут долго и счастливо. Или как там по классическому сценарию с щепоткой драмы? Чимин почитывал такое по-первости, теша свою нежную романтическую натуру, строя свои иллюзорные воздушные замки, но потом столкнулся с истинностью в реальности, которая подкинула ему бракованный экземплярчик. Переворачиваясь на постели, блондин замечает, что часы на прикроватной тумбе показывают пять утра. Он глаз не сомкнул за ночь, хотя и обещал Тэхёну, что выпьет снотворное, для того, чтобы уснуть. Когда омега остался один в квартире, его уверенности в том, что «все хорошо и мы справимся», хватило максимум на час, а то и меньше. Пак в ужасе шарился по полкам в поисках успокоительных, потому что стены собственной квартиры давили, а паника подступала характерной тошнотой. Потом он трясущимися руками закидывал в рот найденные таблетки, сползал по кухонному гарнитуру на пол, давясь поступающими слезами. Попытки объяснить себе поведение Юнги разбились об эмоциональную нестабильность омеги. Он не может подключить голову, как не пытался, чтобы попробовать отстраненно проанализировать ситуацию. Накопившаяся обида душит Чимина, разрывает, размазывает, не дает нормально думать, упорно подкидывает ему все, что услужливо предоставило ей подсознание в виде воспоминаний. Блондин не считает себя слабаком или любителем повариться в своей боли, но гормоны и ситуация полностью вытесняют способность трезво мыслить. Однако, самыми страшными оказываются ощущения, которые ему транслирует внутренняя омега, раздирая в клочья стенаниями о своем желании вернуть альфу, который установил связь, пометил, доказал, что Чимин принадлежит ему. Он был так чертовски близко к концу, почти полностью избавился от удушающего штампа «истинные». А теперь у него есть эта связь, то, чего он так яростно желал последние пять лет. Но как только полностью отказался от этой идеи — все случилось. Ему это больше не нужно. Иметь то, чего ты желал так долго, то, что теперь больше не имеет никакого смысла, но избавить себя от этого ты больше никогда не сможешь. Это сводит с ума. Хочется плакать, но слез уже нет, поэтому из блондина вырываются только рваные всхлипы, граничащие с истерикой. Он сжимается в маленький клубочек, обнимает себя за колени руками и, периодически подергиваясь от всхлипов, остается так лежать еще на пару часов. В своих переживаниях Пак не придает значения тому, что его длившаяся, по обыкновению, шесть дней течка, почему-то прекращается.

***

Трель телефона на прикроватной тумбочке резко вырывает задремавшего блондина из короткого сна. Чимин обещал брать трубку Тэхёну, поэтому, не глядя, отвечает на входящий вызов: — Да? — выходит придушено и тихо. — Чимин? — в трубке слышится беспокойный голос Намджуна. — Я не мог до тебя дозвониться, с тобой все в порядке? Омега застывает, не в силах что-либо ответить. К горлу опять подступают слезы, но блондин сглатывает образовавшийся ком, выдавливая из себя: — Да, все хорошо. Не стоило беспокоиться. — выходит почти правдоподобно. — Я по голосу слышу, что это не так… — Нет, — перебивает начавшего говорить альфу Чимин, — не все в порядке. — голос даже не срывается. — Я пока не могу тебе рассказать. На том конце провода повисает напряженное молчание. — Мне еще тяжело говорить об этом, — тихо шелестит Пак, — лучше ты мне расскажи что-нибудь, а я тебе потом... как буду готов.... — и, после паузы, добавляет, — ...пожалуйста, Джун... — Мне приехать? — Нет. — Уверен? — Да. Точно не сейчас. — Что-то отвлеченное? — неожиданно говорит Намджун, тяжело вздыхая. — А? — от перескока переспрашивает Чимин на автомате, но, когда до него доходит, добавляет, — да, пожалуйста. — Тебе уже подготовили кабинет, я сегодня проверял. — отчитывается альфа. — Также, как мы обговаривали, завтра тебе привезут рабочий ноут, чтобы ты мог уже видеть свое расписание и удаленно ознакомиться со структурой компании. Расписание у тебя на следующей неделе уже достаточно плотное, кроме понедельника. — спокойный тон Кима немного приводит в себя поникшего блондина. Возможно, Тэхён был чертовски прав, когда доказывал, что нужно переключиться на что-нибудь. Новая работа вполне подойдет. Надежда помахала ему лапкой из глубин ада, которую омега самостоятельно туда низверг. — Спасибо, — легкая улыбка трогает искусанные губы Чимина. — А, и еще, — альфа прочищает горло, — Сокджин меня отверг. — немая пауза. — Уже дважды. — Розы любят воду, а омеги свободу? — Что? — Забудь. — О-о-окей… — непонимающе тянет Намджун, — мне кажется, я ему не нравлюсь… — Да расскажи ты нормально! — Как бы начать-то… Второй этаж кофейни Старбакс был уютным и безлюдным, поэтому затаившейся в уголке посмеивающейся парочке никто не мешал: — Вот ты смеёшься надо мной, а мне уже 27, — лучезарно улыбался Намджун, во все глаза рассматривая молодого омегу перед собой, который смеялся над его эпичным рассказом из рабочей жизни. — То есть, — пытался продышаться Сокджин, — серьезные альфы тоже попадают в такие ситуации? Как ты вообще умудрился ее сломать? — Я тебе больше скажу, я ещё и выйти не мог из кабинета часа три, потому что починить замок не удалось, и пришлось вызывать рабочих, чтобы выломать эту чертову дверь! — докинул альфа, наблюдая как Джин снова заходился в приступе хохота и, откровенно залипая на его сияющей улыбке, неожиданно даже для самого себя выдал, — ты мне нравишься. Омега удивленно дернулся и посмотрел на него, не моргая. — Я только что понял, что хочу жениться и завести детей. С тобой, — ошалело проговорил Ким. Ножки стула резко отодвинулись с характерным скрипом о паркет — это Сокджин встал с насиженного места: — Мне… — замялся, — … мне нужно в туалет, я отойду, — вымученно улыбнулся. Альфа в недоумении проводил удаляющуюся спину брюнета, который сбежал по лестнице на первый этаж. По прошествии семи минут, когда Намджун уже начал беспокоится не утопился ли Джин в уборной от счастья, к его столику подошел бариста и поставил большой стакан на вынос прямо перед ним. — Это что? — недоуменно протянул Ким. — Вам просил передать молодой темноволосый омега, — как-то странно поглядывая на альфу, произнес бариста. Шатен взял в руки теплый стаканчик и, осмотрев его, вдруг наткнулся на почерк с сильным наклоном влево: «Давай не будем торопить события. Я еще хочу работать, а не воспитывать детишек. Прости. >_< » . И тут альфа понял, что просчитался, отпивая любимый латте с корицей. — Ты идиот. — припечатывает улыбающийся в трубку Чимин. — Кажется, я уже понял… — Успеешь еще пострадать на эту тему, — смотря в потолок и все также улыбаясь, — что ещё ты натворил? Ким Намджун же у нас из лиги не сдающихся, верно? Поэтому подумав, он решил, что просто обязан прояснить ситуацию, и ждал у офиса Мина, когда закончится рабочий день у его креативного наваждения по имени Ким Сокджин. Когда омега в безразмерной футболке выскочил с компанией альф из стеклянных дверей, весело о чем то с ними переговариваясь, Джуну на секунду показалось, что руль, который он до побеление костяшек сжал руками, лопнул ровно по центру. Но быстро взял себя в руки и выскочил на встречу к распрощавшимися с коллегами брюнету. — Сокджин, — Намджун схватил омегу за запястье, — ты не так все понял. Брюнет хлопнул глазами. Аккуратно снял удерживающую его ладонь с руки, обхватил своими. — Давай просто попробуем, я хотел предложить тебе встречаться... — продолжил Джун. — У тебя все еще есть твоя рука, — неожиданно вбросил омега, — ой, мой автобус! А здесь альфа понял, что проебался. — Когда я был в его возрасте, ты как-то лучше ухаживал, — взрывается смехом Чимин, больше не в силах это слушать. — Что? — Ему всего 23! А ты уже пристаешь к нему со всем этим, Боже... — ржет блондин, чувствуя как его немного отпускает, — повторяю для вроде-как-не-тугодумов-и-очень-умных-взрослых-дядь: Сокджину - 23! — Эм… — Давай по другому, этот парень гений, ты, наверное, забыл, что я тебе о нем рассказывал. Рано закончил универ и выиграл внушительное количество конкурсов по дизайну. И да, ему всего 23 года и ты, болван, напугал мальчика до усрачки своими «жениться» и «детишки». Так понятно? — продолжает улыбаться Пак и ему на секунду кажется, что он видит, как шестеренки в голове Намджуна приходят в движение. — Ой, бля-я-я… — грустно выдает альфа и на том конце провода отчетливо слышится, как он фейспалмит. — Не «ой, бля», а меняй тактику. После того, как Ким соглашается, повисает молчание и, Чимин опять ныряет в это состояние, когда больно и холодно, когда кажется, что вся вселенная играет против тебя. — Мин-и... — тихо зовет Джун, будто улавливая изменения в омеге. — М-м-м? — Тебе точно не нужна помощь? — Нет. Точно нет. — Может все-таки расскажешь, я уверен, что могу как-нибудь помочь… А вот на этой фразе у Чимина рвет крышу и со словами «да как ты мне поможешь» полностью вываливает на откровенно не ожидающего такой информации Намджуна все, что произошло. — Я его прибью, — рычит, после минутного замешательства, закипевший альфа. — Не надо,— шмыгает носом Пак, пытаясь отойти от эмоционального взрыва, — жизнь просто взяла и снова ткнула меня носом в мое же дерьмо, все нормально. Я привык. Ким бы многое сейчас сказал, в особенности о том, что он думает по поводу непутевого альфы своего (теперь) друга, но сдерживается и молчит. У Чимина в мобильном раздается неприятное пиканье, обозначающее параллельный входящий по второй линии. Блондин отнимает телефон от уха и смотрит на экран. Прыскает в нервном смешке, когда читает «Генеральный Директор Мин». Как у него не начал дергаться глаз, осталось для омеги секретом. — А может и надо, — возвращается к разговору Чимин, — ладно, проехали. Я могу отлучиться в понедельник на два часа в обед? — задает свой вопрос так буднично, как будто действительно не произошло вообще ничего, и это не он сейчас выплеснул все на Намджуна. — Да, конечно. — подтверждает альфа. — Спасибо, тогда буду ждать комп. — замолкает на секунду. — И... Джун-и... правда спасибо, что выслушал, — и добавляет, наверное, больше себе, чем собеседнику, — я справлюсь. Они еще пару минут перекидываются благодарностями и Намджун напоследок уточняет у омеги, может ли он с ним пообедать во вторник, на что Пак соглашается. Когда звонок завершается, блондин откидывается на подушки, продолжая бездумно смотреть в потолок. Телефон опять начинает звонить, блондин косится на экран и сразу отворачивается, прикрывая глаза рукой. Если Юнги еще думает, что он как-либо пойдет на контакт после того, что произошло, то брюнет — непроходимый идиот. Спустя десять пропущенных, к его собственному сожалению, омега внутри продолжает хвататься за еще неокрепшую связь и почти подталкивает его к принятию вызова, и Чимин бросает альфу в черный список. У него только единственное желание: не видеть и не слышать этого чертова Мина. Он разве так много просит? Чимин еще пару часов валяется в кровати, пока пустой желудок не напоминает о себе. Перемещаясь по кухне, вспоминает, что надо бы обработать метку и позвонить доктору Чону, чтобы записаться на прием в понедельник, как и планировал до этого. Возвращается в спальню, подхватывает телефон с кровати, замечая на иконке «почты» четыре непрочитанных сообщения. По идее его уже должны были отключить от рабочего сервера, но письма все равно продолжают приходить. Пак с интересом открывает, но тут же с раздражением сворачивает приложение. Мерно выдыхая через нос, блондин удаляет с рабочего стола утилиту и бросает телефон обратно на кровать. Мин не уделял ему внимания от слова совсем все это гребаное время, а теперь аж четыре письма на рабочий аккаунт настрочил, и все они на превью начинались со слов «Мин-и, прости меня..». Паку в этот момент очень хочется позвонить ему и послать на хуй, громко так, и бросить трубку. Но единственное, что омега делает — выдыхает, чтобы немного устаканить пошатнувшееся состояние, и бредет в ванную, чтобы обработать ранку и заклеить телесным пластырем. Проделав все перевязочные процедуры, омега возвращается за телефоном и идет прямиком на кухню. Надолго зависает перед холодильником, еды много, желудок урчит, требуя пищи, а Чимин не понимает, что ему хочется. Закрывает холодильник обратно и тянется за телефоном, чтобы проверить личную почту, но вовремя себя одергивает. Снова открывает холодильник и опять подвисает, но, забив на свои метания, Пак достает первое попавшееся — мясо и овощи — и отползает к плите. Пока готовится ужин, омега дозванивается до клиники и записывается на прием, а потом звонит Тэхёну и отчитывается, что поел и поедет к врачу в понедельник, во время перерыва. Тэ сразу вызывается сопроводить его, но блондин уверяет, что справится сам. Квартира все также кажется Чимину неуютной, когда он располагается за столом вместе с собранным на скорую руку ужином. Когда его взгляд цепляется за коридор, омега старательно гонит от себя воспоминания, но его начинает душить тошнота и он отодвигает от себя тарелку, силясь прогнать это неприятное чувство. Справиться с накатами тошноты удается не сразу и блондину приходится доедать порядком остывшее мясо, про овощи он вообще молчит. Но греть по-новой сил нет. Пак пытался почитать, пытался посмотреть фильм и даже попробовал новый сериал на Нетфликсе, но хоть как-то отвлечь себя от мыслей у него совершенно не получается. Поэтому, не дожидаясь ночи, он решает, что сон — самое лучшее лекарство, выпивает снотворное и идет обратно в спальню. Накрывается с головой свежевыстиранным одеялом, зажмуривается и практически мгновенно проваливается в сон.

***

Пятница и выходные слились для омеги в один долго тянущийся день. Тэхён ежедневно звонил ему в обед и вечером, проверяя жив ли друг и не свалил ли к родителям. Единственное, что отвлекало все это время — компьютер, который доставили из нового офиса. Чимин смог занять себя изучением компании и своей будущей команды, о которых получил достаточно подробную информацию от службы HR. Команда, так резво вверенная ему Намджуном, уже около месяца находится без регионального директора по маркетингу и состоит практически из тридцати пяти человек. Почему почти — пять из них фрилансеры. И это он не посчитал команду ин-хаус*. Это будет однозначно интересный опыт. Также, он углубился в изучение отраслей, которыми занимались Lotte, на что ушел целый день. Это действительно помогло ему оградиться от желания залезть в почту и посмотреть, что же ему там накатал Юнги, который, к слову, продолжал присылать ему письма, так и не получив даже уведомления о том, что его сообщения адресата прочитаны. Слава Богу, альфа не появлялся в поле зрения, но Чимин все равно сменил пароль от замка: теперь вместо дня рождения Мина там стоял день рождения его матери. Юнги его точно не знал, потому что никогда и не спрашивал. Утро рабочего понедельника встретило блондина хмурой погодой, но благодаря дождю, который явно шел всю ночь, омеге удалось выспаться на славу. Он умудрился не проспать и даже встать раньше будильника. Сегодня будет интересный день: перед приходом на новое место работы всегда испытываешь мандраж, который ощущается легкой щекоткой в желудке. Предстоит знакомство с огромным количеством офисных работников и, конечно, знакомство с командой. Чимин всегда располагал людей к себе, но, спрогнозировать, как уже сплоченная команда отнесется к новому руководителю не может никто. Подводных камней может оказаться очень много. Однако, Пак на самом деле не переживает, ровно до того момента, как подъезжает к бизнес-высотке с огромным логотипом компании, ярко выделяющимся на самых верхних этажах. А из равновесия его выводит никто иной, как Мин Юнги, который околачивается около стеклянных дверей. Чимина на секунду прошибает холодный пот и он хочет резко повернуть обратно на парковку, запереться в своей машине и больше никогда оттуда не выходить. Омега притормаживает, пытается взять себя в руки, так как, помимо своего собственного страха и обиды, он начинает улавливать эмоции альфы. Бесит. Чимин расправляет плечи и внутренне блокируется, чтобы не натворить херни и закрыться эмоционально от Юна, который заметил его и спускается по лестнице. — Мин-и… — почти начавшего движение вверх Чимина под локоть перехватывает брюнет, — выслушай меня, пожалуйста. Омега высвобождается из хватки Юнги и, молча, продолжает подъем. Осталось всего две ступеньки… — Прошу тебя, — Мин преграждает ему путь, — давай поговорим? Пак мысленно закрывается от связи между ними, на долю секунды ощущая отчаяние альфы, и мгновенно гонит от себя новые ощущения. Кто бы знал, чего ему стоит сейчас держать себя в руках и не устроить скандал прямо перед новым офисом. Хорошая тактика, Юн, отличная просто. — Я видеть тебя не хочу, — тихо и сквозь зубы чеканит Чимин, — отвали. Омега рад, что Мин к нему больше не прикасается и обходит его, заходя в стеклянные двери, натягивает рабочую улыбку и здоровается с охраной. — Я виноват, — Юнги следует за ним, но останавливается, умолкая, когда Пак зло зыркает на него. А потом и вовсе зависает, когда видит знакомое лицо за стойкой ресепшн. Чимин пользуется странным замешательством альфы и сбегает, мысленно благодаря Джуна, за то, что тот вместе с рабочим ноутбуком прислал ему карточку для прохода в офис. Юнги медленно моргает, так как ему кажется, что у него слегка едет крыша от недосыпа и переживаний, когда за стойкой ресепшн он видит, как призрак из прошлого, лучезарно улыбается одному из посетителей. В те времена, когда Мин переживал предательство любимым омегой, у него частенько бывали галлюцинации: то принимал других людей за него в толпе, то казалось, что послышался его голос. Но сейчас его бывший явно не мерещится, а действительно вот, стоит перед ним в реальном времени. После болезненного расставания, Юнги даже подготовил речь, которую хотел высказать этому омеге при встрече, собрав все слова на двух листках, но сейчас… Сейчас сердце не пропустило удар, а слова заученные наизусть выпали из памяти. Наблюдая за торопливыми перемещениями омеги за стойкой, альфа ловит себя на мысли, что ничего не чувствует к нему — в голове плотно засел один маленький, вредный директор по маркетингу. Не долго думая, Мин решает проверить свои ощущения и идет прямиком к ресепшену: — Минхо? — Мин чуть наклоняет голову, заинтересованно наблюдая за расширяющимися глазами блондина. — Юнги?? — омега аж подскакивает со своего стула. Альфа уже ближе рассматривает бывшего, поражаясь собственному эмоциональному... ничему. Омега перед ним выглядит ещё красивее, чем помнит Юнги, шокировано, но приветливо улыбается, пытаясь рассмотреть мужчину перед собой получше. — Он самый, — беззлобно усмехается брюнет, засовывая руки в карманы брюк. — Не ожидал тебя тут увидеть, — проговаривает Минхо. — Как… эм… дела? — Прекрасно. А твои? — Все прекрасно, — Минхо отвлекается на звонок и быстро-быстро проговаривает давно заученные фразы приветствия, после переводя входящий на нужную линию. — Прости, так какими судьбами? Юнги еще раз осматривает парня с головы до ног, а в голове только мысли о Чимине, которого он так замечательно профукал из-за того, что отвлёкся. — Да, по делам заехал, — задумывается на несколько секунд и смотрит на часы, — но мне уже пора в офис, — поднимает взгляд на рассматривающего его Минхо, — рад, что у тебя все замечательно, — и выходит, действительно, искренне. — Надеюсь, у тебя тоже, — тепло улыбается омега, получая утвердительный кивок, — ну, пока? — Пока, — альфа разворачивается и идёт к выходу, перебирая в голове варианты, как же ему исправить ситуацию с истинным. У стеклянных дверей брюнет бросает короткий взгляд на лифты, к которым шмыгнул Пак, и решает быть тут каждое утро, несмотря ни на что. Он должен с ним поговорить, вымолить прощение. В этот раз он ни за что не отпустит от себя человека, который целиком и полностью владеет его мыслями и сердцем.

***

С первой минуты пребывания в здании, офис Lotte мгновенно затягивает нового регионального директора в свой рабочий муравейник. Чимин даже не успевает толком осмотреться в своем новом кабинете, как его заманивают на экскурсию по всему зданию, чтобы показать как расположены все отделы. Пак, вроде как, и не ожидал, что его перехватят так вот сразу, но был это вполне себе рад, так как смог выкинуть из головы все мысли о появившемся Мине и, самое страшное, — эмоции, которые он ощущал из-за хоть и не до конца сформированной, но как-никак связи. Пока омега так вот бродил с молодым альфой из отдела HR, сам не заметил, как утро плавно перетекло в обед и, попросив парнишку, который назвался У Бином, продолжить после перерыва. Быстренько собирается и, сверившись с календарем в телефоне, спускается на лифте вниз, жалея, что в этом здании не предусмотрен паркинг на нулевых этажах, так как он в действительности очень боится наткнуться сейчас на Мина, мало ли, он еще не ушел. Но, когда лифт характерным звуком оповещает о прибытии на этаж, Чимин выглядывает из раскрывшихся дверей, выдыхая, что лобби оказывается пустым, и торопливо двигается на выход. Поездка до клиники оказывается быстрой и беспробочной, и даже вроде стоит обрадоваться, но, Пак банально ссыт. Ему по какой-то причине стыдно и боязно опять показываться на глаза доктору, в особенности рассказывать что произошло. Но ему еще в машине набирает Тэхён. Тот как чувствует состояние своего лучшего друга, и всю дорогу до клиники для омег висит с ним на телефоне, отвлекая непринужденными разговорами о подготовке к празднику. Блондин торопливо прощается с Тэ, обещая, что заедет ближе к выходным в гости, и они все еще раз подробно обсудят, когда видит Хосока, стоящего у стойки регистрации и просматривающего какие-то бумаги. — Доктор Чон, добрый день! — Чимин убирает телефон в карман брюк и немного тушуется, когда альфа отрывается от изучения бумаг и переводит на него взгляд. — О, — врач опускает бумаги, — Господин Пак, вы даже раньше начала приема. — взгляд на наручные часы. — В принципе, я уже могу вас принять, пройдемте? — А... — зависает блондин, — ...да, конечно, спасибо. Чимин идет за гинекологом прямиком в кабинет, инстинктивно сохраняя дистанцию, так как после того, как Мин оставил на нем свою метку, запахи всех окружающих альф резко стали ему неприятны и остро проходились по чувствительному обонянию. Особенно, это работает с природно сильными самцами, коим доктор Чон и является, что еще в первую встречу почувствовал омега. — Как я вижу, — закрывая за прошедшим в кабинет блондином дверь, произносит Хосок, — операция отменяется. Чимин застывает с немым вопросом на лице. Может, все еще можно переиграть? — Судя по вашему изменившемуся запаху, — врач проходит к своему рабочему столу, — вас пометили, и более вы не нуждаетесь в наших услугах…. Но альфа осекается, видя, как на глазах пациента начинают наворачиваться слезы. Хосок сразу же спрашивает, что произошло, возвращаясь к омеге, садясь напротив него на кушетку. А Пак сдерживается, как может, и только шмыгает носом, стараясь не разрыдаться в голос, пересказывает все события с ним произошедшие медленно и старательно подбирая слова. Врач молчит, какое-то время переваривая услышанное, после чего уходит и возвращается с бутылкой воды для омеги: — Давайте, я вас осмотрю для начала, — аккуратно, подмечая, как блондин неосознанно поджимает губы от страха, — и предложу вам варианты. Чимина как-будто кипятком окатывает, он мгновенно становится красным: щеки и уши горят, приобретая пунцовый оттенок, который ярко оттеняется его блондинистыми прядями у лица. Пак пялится на врача, потом переводит взгляд на ширму, за которой по его подсчетам находится гинекологическое кресло, и возвращается обратно к лицу доктора, который коротко кивает. — Я должен осмотреть вас на наличие разрывов, — успокаивающе звучит Чон, — но, если вы хотите, мы можем сначала осмотреть вашу метку. Блондин слышит только то, что ему можно оттянуть момент примощения голой жопки на страшное кресло, поэтому сразу кивает. Пак снимает пиджак и рубашку, аккуратно вешая предметы одежды на стул и возвращается к врачу, который успел вымыть руки и надеть перчатки. Хосок снимает телесный пластырь с шеи блондина и внимательно проходится взглядом по укусу, аккуратно пальпирует поврежденные и еще не затянувшиеся ткани, стараясь минимизировать боль. Чимин замирает испуганным зверьком в ожидании вердикта. — К нашему сожалению, метка не временная, — гинеколог отворачивается за заживляющей мазью и бинтом, — я обработаю рану и заклею. Рецепт тоже выпишу, — проходится аккуратно по отпечатку зубов пальцами, распределяя препарат. Доктор заканчивает свою работу, выкидывает перчатки в рядом стоящую урну и присаживается напротив обездвиженного Чимина, который еще переваривает услышанное. В голове блондина происходит второй апокалипсис за последние пару дней, но он выстоит. Не может так все закончится. Не для него. — Точно ничего нельзя сделать? — глухо произносит Пак. — Если вы про операцию, то нет. — альфа задумчиво трет подбородок, размышляя стоит говорить или нет и глаз с Чимина не сводит. — Точнее, вы останетесь практически бетой, если ее провести. Мы не применяем в клинике такие технологии, ради сохранности самих омег. — То есть? — То есть, вы можете остаться инвалидом, Господин Пак. — припечатывает врач. — Ни детей, ни запаха, ни обоняния на всю жизнь. Плюс, последствия операции сильно влияют на психику. — Я понял, — Чимин грустно опускает голову, — а что-нибудь с меткой сделать можно? — А смысл в этом есть? — вопросом на вопрос и внимательный взгляд. — Да, — уверенно отвечает омега, подкрепляя свои слова кивком. — Мы можем свести повреждения кожи лазером. То есть, банально убрать шрам. Но она останется, вы понимаете? — Хосок чуть наклоняет голову, всматриваясь в глаза напротив. Впервые за всю его практику, он не равнодушен к омеге, который сидит напротив и беспомощно бегает глазами по его лицу. Эмоции, которые испытывает альфа, даже для него еще не понятны, но помочь хрупкому блондину хочется очень. Как и рожу набить его истинному альфе, чей запах отчетливо, даже через фильтры, ощущается на его пациенте. «Пациенте!» — Чон мысленно дает себе по лицу и машет перед собой врачебной клятвой, возвращаясь в образ хорошего доктора. — Я не хочу ее видеть… — спустя минуту молчания, тихо произносит Чимин, — ... хотя бы видеть… — Хорошо, — альфа хлопает по коленям, поднимаясь, — для того, чтобы убрать метку, нужно, чтобы прошла еще неделя, для того, чтобы все зажило и мы смогли приступить к ее удалению с вашего тела. Я дам вам направление, это, также, можно сделать в нашей клинике, — Хосок успевает за монологом надеть новые перчатки и сейчас внимательно смотрит на омегу, который хлопает глазами, явно до усрачки боящийся осмотра. — Готовы? Чимин сглатывает образовавшийся в горле ком, кивает и проходит за ширму, полностью снимая с себя штаны с бельем. Страшно так, что руки немного потряхивает. Но Пак напоминает себе, что он не маленький и, плавно выпустив воздух из легких, идет к пыточному гинекологическому креслу. Под внимательным взглядом альфы забирается на устрашающий предмет, расставляет ноги и ложится на одноразовое полотно, закрывая руками лицо. — Носочки могли и не снимать, — шутит Чон, усаживаясь на стул, чтобы провести осмотр. Спустя пять минут позора, как внутри себя окрестил все это действо Чимин, гинеколог разрешает ему собрать ноги и встать с кресла, что Пак и делает со сверхзвуковой скоростью, практически мгновенно слетая с пригретого задом места и ныряя за ширму. — Все не так плохо, как могло бы быть, — когда омега появляется из-за ширмы, говорит Хосок, — есть пару незначительных разрывов, — бросает взгляд на блондина и, садясь за стол, выуживает рецепт, — я напишу вам список лекарств, пожалуйста, используйте, — поднимает взгляд, — как написано в рецепте. — Хорошо. — Чимин не знает, куда себя деть и часто посматривает на телефон, который вертит руках, пытаясь выкинуть мысли о гребанном кресле и о том, как он пытался думать о самых стремных вещах, чтобы не дай бог, у него не встал от неожиданно аккуратных касаний доктора во время осмотра. — Вот и отлично, — ставит размашистую подпись Чон и передает рецепт и направление пациенту, стараясь не задерживать взгляд на омеге. — через две недели жду вас на повторный осмотр. — Да?! — выходит намного писклявее, чем требовалось. — Да, — гинеколог улыбается, — также прошу вас повторно сдать анализы, чтобы точно удостовериться, что вы здоровы. Лучше это сделать, когда вы придете на первый сеанс удаления. — Спасибо, я все понял, — Чимин от нервов кивает дважды и прощается с гинекологом, не замечая во мгновение потемневшего взгляда в свою спину. Пак записывается в регистратуре на сдачу анализов, совмещая с первой процедурой и звонит Тэхёну, отчитаться о пережитом и самом итоге похода к врачу. Быстро добирается до офиса, сразу прыгает в рабочие вопросы с головой, чтобы только не погружаться в самобичевание и желание убивать, которое маленьким змеем зарождается в сердце. Нужно обрасти броней, закрыться, захлопнуться, чтобы пережить все эмоциональные потрясения, так щедро подаренные истинным альфой.

***

Каждое гребанное утро, в течение последних четырех дней, для Чимина начинается чертовски одинаково: кофе в руках и Мин Юнги на пороге офиса, который для обычно молчаливого мужчины слишком жаждет поговорить. Пак единственного не знает, что Юнги срывается с работы раньше и, уже не попадаясь на глаза блондину сопровождает, его на своей машине до дома. Совладать с желанием защитить и оградить «свое» мятному альфе никак не удается. Когда подобное положение вещей в край заебывает Намджуна, коричный альфа переносит рабочую встречу с Мином на пятницу и твердо решает, после решения всех рабочих вопросов по кросс-маркетинговым мероприятиям, постараться популярно объяснить старшему альфе, что тот перегибает палку. Ну и, конечно, не упускает лишнего шанса увидеть в офисе все также искусно отшивающего его Сокджина, который ретируется в туалет, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов прямо в коридоре, когда видит Джуна, который разговаривает с Хе Рин. Но внимательности коричному альфе не занимать, так что он сразу выцепляет глазами удаляющуюся черную макушку, делая пометку, что следует зайти к нему, после встречи. И сразу уточняет у секретаря Пака, где же его наваждение находится, сразу получая всю информацию. Ким еле дожидается окончания рабочей встречи и сразу просит Мина о личном разговоре, на что тот соглашается и приглашает его переместиться из переговорки к нему в кабинет, чтобы спокойно отпустить Сонми, которую сегодня ему представили как нового Директора по маркетингу (Чимин ему, естественно, рассказал все заранее, но поехать с директором на эту встречу не смог, так как у него уже был забит весь график с командами. Да и не хотел особо), по своим рабочим делам. — Я вас слушаю, господин Ким, — начинает разговор Юнги, устало потирая переносицу, после того, как они удобно расположились за столом переговоров. — Может, вы прекратите ваше утреннее паломничество к нашему офису? — совершенно прямо и в лоб бросает Намджун, наблюдая за реакцией альфы. Которой, кстати, не последовало. Мужчина лениво переводит на него прямой взгляд и все. — Я вам чем-то мешаю? — спокойный и ровный тон, приподнятая бровь. — Чимин перестанет дергаться, — Намджун закидывает ногу на ногу, — и сможет, наконец, настроиться на новую жизнь. — А вам не кажется, Господин Ким, что вы лезете не совсем туда, куда следует? — Юнги раздражается, что сразу бьет в нос младшему альфе уплотнившимся запахом, хотя лицо мужчины выражает абсолютное спокойствие. И такое он видит впервые. — Он, в первую очередь, мой друг, Мин, — Джун выдерживает тяжелый нечитаемый взгляд, — а потом уже сотрудник. — М-м-м, — задумчиво тянет Юнги, продолжая, — а он мой истинный омега. Продолжим статусами меряться? Намджун улыбается, улавливая вскользь мелькнувшую ревность в обычно холодных глазах. — Давай так, — переходя на неформальное общение резко и без предупреждения, Джун продолжает, — если уж и разбираться с личной жизнью, то на нейтральной территории — это раз. Будь мужчиной и отпусти Чимина, он и так от тебя настрадался — это два. — коричный прищуривается. — И мне так хочется вмазать тебе, что аж руки чешутся — это три. Юнги хмыкает и облокачивается о спинку стула: — Единственное место, где я могу его выловить без травм, — Мину явно неприятно об этом говорить, судя по напрягшимся желвакам на скулах, — напоминаний, это только порог твоего офиса, Ким. Он мой, и отпустить его будет не правильно, хотя и, вроде как, этично. — Мужчина проводит рукой по волосам, — и если хочешь, можешь мне врезать, только в правую скулу, левая ещё болит. — Лисий прищур прямо в глаза. — Это собственничество, — Намджун хмурится. — Это истинность. — припечатывает мятный. — И я всего лишь хочу поговорить и объясниться с омегой, которого люблю. Ким прислушивается к себе и своей реакции на слова старшего и удовлетворенно кивает: — Я тебя понял, — Джун встает и поправляет пиджак, — я тебе вмажу, если не разберешься со всем дерьмом, что ты натворил. Юнги улыбается одними губами и кивает, протягивая ладонь для рукопожатия. — Договорились.

***

Выходные для Пака пролетели, как один миг, даже не задерживаясь в сознании омеги, так как он все эти дни провел с Тэ в поиске места для организации праздника. Настолько выматывался за день, что приходил домой и просто валился с ног. Сил хватило только на соблюдение инструкций врача и душ. Но ресторан с верандой удалось найти, договориться о дате через две недели, что казалось нереальным сначала, но одаренный природой болтливый Чимин умудрился передоговорится с другой парой и все срослось круче, чем ожидалось. Поэтому в понедельник, стаскивать свое тело с кровати все же приходится насильно, но омега с первого раза не справляется и опаздывает на полчаса на работу, внутренне даже радуясь, что не застанет Юнги у порога офиса. Что оказывается правдой и мгновенно поднимает Чимину настроение до отметки двести. Дальше настроение только растет, потому что ему звонит Хе Рин и сообщает, что завтра сможет выйти на работу. Ей каким-то магическим образом удалось уболтать Чанеля, который сначала наотрез отказывался ее отпускать без двухнедельной отработки. Рабочий день, с полностью забитым графиком пролетает буквально и омега, счастливый, упархивает из офиса. Впервые за первые рабочие дни, без задержек. Но на следующий день, и через день, истинный альфа не показывается. Сначала Пак радуется, как ненормальный, едва не прыгает у себя в кабинете, под странными взглядами Хе Рин, которая вообще не понимает, двинулся ее шеф или так, просто мозг чуть-чуть подтекает. На второй день внутренняя омега подкидывает ложку дегтя, в виде обеспокоенного шепота «с ним что-то случилось». Но блондин отмахивается от этих мыслей, отгораживаясь от своей сущности невидимой, но непробиваемой стеной. Но, когда он просматривает свое расписание на завтра, болтая ногами на высоком стуле в своем кабинете, и глазами натыкается на утреннюю запись к врачу, внутренняя омега как с цепи срывается, воет и стонет, цепляется за неокрепшую связь с истинным и молит остановиться. Чимина мутит от бури происходящей внутри и вечером он даже кусок запихнуть в себя не может, когда приходит домой и разогревает в микроволновке запеканку Чонгука, которую тот выдал Паку, как награду за организацию праздника, когда он привез Тэхёна вечером воскресенья домой. Тошнота и истерия внутренней омеги встречает проснувшегося Пака с утра и он чувствует себя выжатым лимоном, кажется, даже пальцем не пошевелить. Но блондин собирает себя, силой воли заставляет одеться и спускается на парковку. В глазах темнеет и он решает вызвать такси. В дороге блондин старается успокоить разбушевавшиеся чувства и полностью абстрагироваться от скулежа внутри и натянутых тонких нитей связи, которая ему мерещится во сне яркой нитью, которая опутала его сердце и сжимает. Чимин отрубается на заднем сидении машины, настолько глубоко проваливается в сон, что водителю, привезшему его к клинике, приходится собственноручно будить карамельного. Омега извиняется раз десять, за доставленные неудобства, но чувствует себя лучше, чем было до того как он вышел из дома, поэтому уже более уверенно тащится в клинику. У стойки его встречает приветливая девушка-омега, которую он раньше здесь не видел, и провожает в кабинет врача, который должен сделать ему первую процедуру. Чимин еще не совсем в себе и плохо соображает, поэтому имени специалиста не запоминает, но послушно исполняет все указания — раздевается по пояс и укладывается на кушетку на бок. Область вокруг метки обрабатывают и поливают анестетиком, и, пока Пак борется со сном, вяло моргая, он пропускает слова мужчины-беты, о том, что все равно может присутствовать жжение и легкая боль, мимо ушей. Поэтому вскрикивает, когда луч лазера в первый раз проходится по тонкой коже у основания шеи прямо по аккуратному отпечатку зубов, но сразу затыкается, стойко терпя всю процедуру и стараясь лишний раз не напугать врача, вдруг дернется. Спустя пятнадцать минут ада, которые кажутся вечностью, блондин, утирая пот со лба тыльной стороной ладони, садится на кушетке и скомкано говорит «спасибо». Но, когда Чимин принимает полностью вертикальное положение, тошнота и горечь во рту подкатывают к горлу молниеносно и, омега, извиняясь, срывается в туалет. Пака выворачивает, едва он успевает коснуться коленями холодного кафеля кабинки. Голова кружится, горло саднит и Чимин садится задницей на пол прямо в рабочих брюках и облокачивается голой спиной на стену. Попытки отдышаться приводят к новому рвотному позыву и все опять по-новой. Из-за застилающих глаза слез омега не разбирает, кто именно поднимает его на руки и куда-то несёт. Перед полной отключкой только нос морщит от запаха сильного альфы. Глаза еле разлепляются, во рту сухо и привкус горечи. Чимин ничего не ел с утра, поэтому ощущения «так себе». Омегу все ещё мутит, и он только поворачивает голову, различая сначала белый халат, а потом и лицо Хосока, который сидит рядом на корточках у кушетки, на которой лежит блондин. — Где я? — сипит Пак, пытаясь подняться, но его сразу укладывают обратно. — Не беспокойтесь, вы у меня в кабинете. — тихо произносит Чон, трогая ладонью лоб пациента. — Жара, слава богу, нет. — Что произошло? — Чимин хлопает глазами, пытаясь оценить своё состояние, но у него это плохо выходит. — Скорее произойдёт, — спокойный голос Хосока приносит, отнюдь, не успокоение, а липкий страх... ... вырываясь из схватившей за локоть руки, Чимин выбегает из здания. Свежий воздух приносит хоть немного облегчения и тошнота отступает. Чимин хватает ртом спасительный воздух и вздрагивает, понимая что его колотит и он в одной рубашке. Ощупывает карманы брюк, понимая, что оставил все в клинике и сейчас даже без телефона. Возвращается, извиняется перед врачом и забирает вещи. В голове пустота и одно желание, позвонить Тэхену. Со скоростью света вызывает такси и набирает номер друга, но дозвонится не может. Пока машина выезжает на трассу, строчит сообщение капсом, чтобы Чон ему перезвонил. Когда телефон заходится вибрацией, омега почему-то теряется. Секунды две пялится на телефон тупо, но все-таки отвечает. — Что случилось? — голос Тэ звучит нервно и участливо. — Все плохо, — и ком в горле. Дышать нечем, салон такси давит и, кажется, у Чимина приступ клаустрофобии. Не слыша требований на том конце провода, просит остановить машину, прямо на трассе. Водитель крутит у виска и продолжает ехать. А блондину насрать: либо он сейчас выйдет, либо задохнётся здесь. Он отнимает от уха трубку и шипит в водительское кресло, что за любые деньги, но бета должен остановить тачку. Сейчас же. Водитель бьет по тормозам и Чимин, не думая, выскакивает из машины, не слыша шокированный вскрик беты, хлопая дверью. Как во сне подносит телефон к уху, и ор Тэхёна даже не оглушает Пака, когда тот говорит: — Я беременный… Визг тормозов и яркий свет дальних. Телефон разбивается об асфальт, но остается включенным, передавая голос Чона, который практически истерит в трубку, не понимая, что происходит.