Emotional Diet

Любовь к ранним подъемам питают только жаворонки, а Мин Юнги на миллиард процентов является совой. Альфа вообще по натуре боготворит сон и предпочитает отсыпаться в выходные вдоволь: отключает телефон и просто спит до посинения. Но, с того времени, как пошёл на работу, практически вышколил себя на ранний подъем, чтобы не опаздывать. Однако, этим утром все идет наперекосяк. Будильник не срабатывает, брюнет запутывается в одеяле и едва не падает на пол, когда замечает, что чертовски проспал. Ломается домашняя кофемашина, и он чуть не рвет рубашку, когда цепляется рукавом за вешалку. Скопление череды маленьких недоразумений выводит из себя, намекая, что неприятности на этом не закончатся и настороженный Мин в этом убеждается, когда на встрече у него начинает жечь плечо. Альфа еле сдерживается, чтобы пулей не выскочить в уборную, для того, чтобы содрать с себя одежду и посмотреть, что же там происходит. Позже когда он добирается до своего кабинета и осмотривает плечо, на котором ничего не оказывается, но все также ощутимо печет в районе шеи, Юнги застывает, пытаясь ментально добраться до связи, которая существует еще тонкой ниточкой между ним и Чимином. Беспокойство сворачивается змеей в груди, а внутренний альфа мечется, приказывая срочно найти свою пару и защитить. Связь молчит, недостаточно окрепшая, разрушает надежды переживающего мужчины, который порядком выходит из себя и, матерясь, нарезает круги по кабинету. Все его естество желает в этот же момент оказаться рядом с Чимином, наконец, расставить все точки над «i», объясниться и забрать, как самое драгоценное сокровище, в новый дом. Юнги все это время не появлялся в поле зрения омеги, так как был занят подбором нового дома, посчитав, что его квартира не подходит для создания семьи. Альфа уже четко расставил приоритеты внутри себя и даже созвонился с родителями, чтобы обозначить наличие у себя пары, которую до этого тщательно скрывал. Отец потребовал обязательного появления на общем семейном ужине, на что брюнет ответил отказом, сообщая, что как получится они приедут, но это будет точно не в самое ближайшее время. Ему еще нужно решить все с Чимином, прежде чем тащить его куда-либо. Он и так наворотил дел, о которых теперь сожалеет, но намерен сделать все возможное, чтобы исправить полностью разрушенные отношения. Но неприятное склизкое беспокойство не покидает Мина вплоть до обеда, и доходит практически до абсолюта, проявляясь ускоренным сердцебиением и легкой тошнотой. Юнги никогда не жаловался на проявления нервоза в таком формате, однако, это подталкивает переживающего альфу на то, чтобы спуститься в бухгалтерию и найти Тэхёна, у которого он мог поинтересоваться про своего омегу. Брюнет даже был готов на пиздюли, ор и оскорбления, лишь бы удостовериться, что с Чимином ничего не произошло. Кабинет главного бухгалтера оказывается пустым, а волосы на загривке становятся дыбом от накатывающей паники, и Юнги в растерянности хлопает себя по карманам, понимая, что в спешке оставил телефон в кабинете. Быстро возвращается, сразу собирая все вещи, на полпути, бросает секретарю, чтобы все отменил и уже в лифте набирает номер Чонгука, от нетерпения постукивая мыском ботинка по полу. Альфа нервно дергает саднившим плечом, когда не дозванивается, и повторно набирает, дожидаясь ответа только на шестой по счету гудок: — Что произошло? — вместо «привет» хрипло проговаривает Мин, открывая дверь со стороны водителя. — Чимина сбила машина, — странным голосом проговаривает Чон, заставляя сердце Юнги рухнуть куда-то в район ада, не меньше. На заднем фоне слышно негромкое шмыганье, похожее на слезы. — Где вы? — срывая машину с места, еле проговаривает Юн. — Госпиталь Самсунг*. Недалеко от нашего офиса. — Понял, скоро буду. Резко становится насрать на штрафы за нарушения правил дорожного движения, Мин вдавливает педаль в пол, обгоняя машины и почти не замечает дороги, останавливаясь у дверей госпиталя. Хлопает дверью BMW, забивая, что припарковался криво, занимая два парковочных места, и практически влетает в приемный покой. Довольно резко спрашивает у парня в регистратуре, где находится Пак Чимин, и сначала, хотевший послать альфу куда подальше санитар, который вообще не имеет отношения к регистратуре, увидев глаза мужчины, быстро набирает что-то на компьютере и сообщает, что омега сейчас в реанимации. Информация разом выбивает весь воздух из легких, Юнги опирается ладонями о стойку регистратуры, опускает голову и старается поймать концентрацию. Через какое-то время, у него это получается, однако, когда он выпрямляется, за стойкой уже стоит другой парень, на бейдже которого написано администратор. Мин собирает мысли в кучу и спрашивает, как добраться до реанимации. — У нас несколько блоков, — уточняет парень за стойкой, — подскажите имя пациента. — Пак Чимин, должен был поступить после… — Юнги даже произнести это не может. — Авария на трассе, вижу. — администратор бегает глазами по экрану компьютера, — омега, поступил час назад, вам нужен блок С, шестой этаж. Мин срывается с места, бросая «спасибо» через плечо и несется до пункта назначения. В коридоре на нужном этаже замечает Чонгука и тормозит, переводя дыхание. Внутри все разрывает от беспокойства, но Юнги терпеливо ждёт, когда Чон договорит по телефону, младший даже поднимает руку в приветствии, когда, наконец, замечает его появление. — Чимина перевели в палату из реанимации, — сразу проговаривает Гук, когда кладет трубку, — Тэхёна и меня пока туда не пустили. Сейчас у него врач. — Как он? — Мин бегает глазами по напряженному лицу Чонгука, периодически переводя взгляд на дверь, в надежде, что сейчас дверь откроется и он, наконец, сможет увидеть своего омегу. — Состояние стабильное, — Гук крутит в руках телефон, — перелом ноги, ушибы… Звук открывающаяся двери прерывает диалог двух альф. Из палаты выходит молодой на вид врач-альфа, на бейдже которого написано До Кенсу, захлопывая планшет. — До-ним, — Юнги опережает Чонгука, — к нему можно? — А вы кто? — скептически звучит из уст доктора-гинеколога, на эту надпись на бейдже Юнги только сейчас обратил внимание. — Я альфа Пак Чимина, истинный, — спокойно проговаривает Мин, наблюдая за реакцией врача. — Ваш омега сейчас спит, — мужчина поправляет бейдж, — ему требуется покой и нельзя нервничать. Так как плод еще не прикрепился, а после пережитого, есть некоторые опасения… — Стоп, — шестеренки в голове брюнета ощутимо встали, — какой плод? — Ваш омега беременный, — врач тяжело вздыхает, — срок очень маленький... Эмоции, затопившие в ту же секунду, словами не передать. Сказать, что Юнги в шоке —значит не сказать ничего. Мысли перебивают одна другую в хаотичном беспорядке, и мозг отказывался переваривать полученную информацию. Осознание, что его Чимин, его любимый человек, будучи в положении, попал в аварию бьет под дых и Юнги даже отступает на шаг, бегая глазами по лицу врача. У него будет ребенок. — Мне можно к нему? — тише уже, но уверенно. — Да, вы можете пройти, только соблюдайте тишину, напоминаю, ему нужен отдых. — Врач учтиво кивает и уходит по своим делам. Мужчина кивает и переглядывается с Гуком, который набирает сообщение на телефоне. Юнги тихо открывает дверь и едва справляется с внутренним альфой, который при виде на бледного Чимина всего увитого проводками и с гипсом на левой ноге, заметался в груди, как раненый зверь. Альфа быстро преодолевает небольшое расстояние до кровати и садится на стул, потому что впервые боится упасть. Пак непозволительно бледный, лицо усыпано мелкими ссадинами и он кажется еще меньше, чем есть на самом деле. Мина ломает изнутри от невозможности исправить ситуацию: он не помог, не защитил, не уберег. Брюнет судорожно подхватывает маленькую ладонь истинного и нежно целует в запястье, едва-едва касается сухими губами нежной кожи, боясь потревожить сон своего омеги, и неотрывно следит за разглаживающейся морщинкой на лбу Чимина, который как будто чувствует успокаивающую ауру истинного совсем рядом. Юнги совершенно не обращает внимание на то, как открывается дверь, и как за его спиной происходит какая-то возня, но: — Убери от него свои руки, — тихое шипение, смутно напоминающее голос его главного бухгалтера, заставляет альфу обернуться. Но руку Чимина он так и не выпускает из своей, поглаживая большим пальцем теплую кожу. Чонгук едва успел поймать дернувшегося мужа за плечи, потому что Тэхён явно собрался разбить их директору лицо. Омега пытается вырваться из хватки мужа, но тот тихо шепчет ему что-то на ухо и тот сразу успокаивается, но злющий прищур, четко направленный на Юнги, так и не покидает миловидное лицо. — Давайте выйдем и поговорим снаружи, — Мин смотрит прямо в глаза Тэ, который лишь фыркает на его слова, но покорно разворачивается к двери. Чонгук бросает короткий взгляд на Юнги и следует за мужем. Брюнет еще раз коротко целует руку Чимина и покидает палату. — Что ты здесь забыл, скотина, после всего того, что натворил? — сходу зло выпаливает Тэхён, сложив руки на груди. — Я почувствовал, что моей паре плохо и сразу понял, что что-то произошло, — приподняв бровь, произносит Юнги, мудро пропуская «скотину» мимо ушей, не переставая посматривать на закрытую дверь. Беспокойство все никак не покидает его. — Можно я ему всеку? — почти рычит омега, умоляюще глянув на мужа, но Чонгук отрицательно качает головой. — Тэхён, — Мин устало вздыхает, он прекрасно понимает реакцию своего главбуха, — давай так, — зачесывает одной рукой челку назад, — я действительно непростительно себя повел по отношению к Чимину, но это не отменяет нашей истинности. — мужчина наблюдает за надувшимся омегой и переводит взгляд на Чонгука, который едва заметно утвердительно кивает. — Мне следовало изначально вести себя иначе, но у меня были свои причины, о которых ты однозначно осведомлен. Много чего произошло между нами, — делает акцент на этом слове, — Тэхён, поэтому прошу тебя, дай мне все исправить. Не вмешивайся. — Почему это я не должен вмешиваться? Я не могу тебе доверять, после всего того, что произошло, — фыркает шатен, закатывая глаза. Этот альфа его раздражает до усрачки, и если бы не слова Чонгука, он бы уже давно вцепился бы ему в горло. — Не знаю, что ко мне чувствует сейчас Чимин, — Юнги отводит взгляд, — и чувствует ли, но я твердо уверен в своих. Даже если не получится что-либо исправить или даже начать заново, у нас с ним будет ребенок. И я не позволю ему расти без отца. Тэхён молчит, обдумывая только что полученную информацию, скептически осматривает альфу перед собой, что-то внутренне решая, и наконец говорит, предельно допустимо понизив голос: — Если ты. Еще раз. Что-то ему сделаешь, я за себя не ручаюсь, — потирая переносицу, практически рычит омега, — и Чонгук меня уже не остановит. Я убью тебя, и всю твою семью, и... — Тэхён, — Чонгук впервые реально пугается, приобнимая мужа за плечи, — ты что?... — Договорились. — не долго думая, спокойно соглашается Мин, от греха подальше делая шаг от потерявшего самообладание омеги.

***

Чимин чувствует себя так, как будто по нему проехались камазом, раз десять - не меньше. Все тело болит, открывать глаза совершенно нет сил, и он вообще слабо помнит, что произошло. Воспоминания, смутными картинками, маячат где-то на уровне подсознания, но не хотят полностью раскрывать всю информацию перед своим обладателем, дабы не травмировать психику заблаговременно. Что-то раздражающе попискивает совсем рядом, и Пак морщится от неприятных звуков, пытаясь приподнять руку, но та безвольно падает обратно. Внутреннее беспокойство все же заставляет разлепить опухшие веки и увидеть перед собой совершенно белый потолок. Белый потолок?! Попытка резко сесть увенчивается тотальным провалом и болью во всем теле. Пак осматривается и понимает, что он в больничной палате. Рядом на кресле кто-то сидит, но даже с такого расстояния слабо получается рассмотреть человека, так как перед глазами все упрямо плывет. Омега принюхивается, стараясь по запаху определить посетителя и расслабляется, понимая, что это всего лишь Тэхён. Который похоже уснул, пока караулил его сон. Приходит время осмотреть себя и Чимин сдергивает покрывало, полностью раскрываясь и застывает в немом шоке. Левая нога загипсована полностью, практически до середины бедра и тут воспоминания шквалом возвращаются, заставляя омегу задёргаться и начать сдирать с себя все прикрепленные к телу проводочки. — Мин-и, тише, тише, — проснувшийся Тэ, в миг оказывается рядом с другом, давит на плечи и заставляет лечь обратно на кровать сопротивляющегося блондина. — Что с ребенком? — задушено и совершенно безжизненно тянет Чимин, прикладывая трясущиеся руки к низу живота. — Все обошлось, — старший гладит Пака по голове, — но тебе нужен сейчас покой, поэтому, пожалуйста, ляг. Чимин мелко-мелко кивает, шмыгая носом, чтобы сдержать непрошенные слезы и собирается что-то еще сказать, но дверь палаты открывается, являя омегам двух тихо переговаривающихся альф с кофе в руках. Чимин непонимающе переводит взгляд на застывших в дверях Чонгука и Юнги, и его затапливает коктейлем ненависти и непонимания. Блондин собирается уже начать орать, чтобы духу истинного здесь не было, но: — Ты пришел в себя, слава богу, — будто тонна упала с плеч, произносит Юн, но не двигается, внимательно следя за реакцией своего омеги, тянется связью к его эмоциями, прощупывает. А Чимина окатывает, как холодной водой, он не хочет ощущать, что его истинный волновался за него, переживал, за каким-то хером приперся сюда и стоит тут такой, а-ля ничего не произошло, весь из себя хороший и правильный. Блондин в натуре кипит, как чайник и уже почти свисток сорвало, но за двумя альфами во время появляется мужчина в белом халате, требуя, чтобы его пропустили в палату к пациенту. — Господин Пак, добрый день. Я ваш лечащий врач-гинеколог, До Кенсу, — врач с интересом осматривает всех присутствующих в палате, — рад, что вы пришли в себя. — Господин До, скажите а с… — Пак мечется взглядом с лица доктора на Юнги, совершенно не желая, чтобы тот что-либо знал. — Если вы про своего ребенка, то да, с ним все в порядке, — Чимин заметно расслабляется на этих словах, но дергается при взгляде на Мина, потому что его бывший не выглядит удивленным, а спокойно пьет кофе, абсолютно не проявляя эмоций. — Но мы вас еще недельку продержим в больнице, понаблюдаем, — продолжил врач, бросая короткий взгляд на пациента, — а после вам потребуется отдых и уход, и ваш альфа, — переводит взгляд на крутящего в руках бумажный стаканчик Мина, — обязан должным образом позаботиться о вас. Юнги кивает, подтверждая свою готовность: — Не переживайте, До-ним. Чимин даже не может найти, что сказать, только хлопает глазами, ощущая странную успокаивающую волну от своего бывшего, что начинает неимоверно бесить, ибо внутренне перекрыть влияние связи он никак не может. Просто не получается. То ли шок, то ли присутствие самого альфы так влияет на омегу, но он лишь рассеянно переводит взгляд от врача к Тэхену, который, почему-то, утвердительно кивает, что никак не в характере его импульсивного друга, вместо того, чтобы кинуться на Мина с кулаками. — Отлично, — подытоживает врач, — тогда мы с вами встретимся уже на утреннем обходе. Еще раз предупреждаю, что вам обязателен покой. Как только дверь за гинекологом закрывается, в палате повисает гнетущая тишина. Тэхён переводит взгляд на Чонгука, который едва заметно кивает и: — Мальчики, — старший омега тихо выдыхает, обращаясь к альфам, — оставьте нас, пожалуйста. Под непонимающий взгляд вот-вот готового свалиться в истерику Чимина, до которого начала доходить сложившаяся ситуация, Чон и Мин без лишних вопросов покидают палату. Блондин поворачивает голову на своего друга, когда тот уже подсаживается ближе к нему и кладет руку на его бедро, начиная поглаживать в попытке заранее немного успокоить. — Я сейчас скажу странную вещь…. — начинает было Тэ. — Какого хера, Тэхён?! — перебивает Чимин, — Что он здесь делает? Почему ты его не остановил? — ... ты должен поехать с ним, — будто не обращает внимание на все возмущения старший, — а точнее, для начала дать ему шанс все тебе объяснить. Чимин сжимает в руках простынь, не отрываясь смотрит на своего лучшего друга, силясь понять, как тот так резко изменил своё мнение о его истинном. То, что сейчас говорит ему Тэхён, совершенно не бьется с тем, что говорил ему он же несколько дней назад. Да что тут греха таить, все последние годы его, Пака, нытья. — Я ничего не понимаю, — выходит у блондина совершенно потерянно, — ты разве забыл, что он со мной сделал? — О, поверь, Мин-и, — шатен обхватывает ладони младшего своими, — такое не забывается. Но как он повёл себя сегодня и все, что мне рассказал Чонгук… — Чонгук? Тэхён кивает и выкладывает все, что знает со слов своего мужа, который рассказал ему всю историю Мина, которую Генеральный на пьяную голову выложил младшему, как на духу. Не забывает также рассказать об их с Юнги разговоре, не упуская ни единой детали. — Но это не давало ему право, — теряя уверенность в голосе, произносит Пак, — все это время так себя вести. Он что, разве не мог мне обо всем рассказать? — А ты спрашивал у него что-нибудь? — Я… я… пытался… — слегка тушуется Пак, опуская взгляд на их руки. — Вот, вы оба взрослые люди и у вас, между прочим, будет ребёнок. И ты, как будущий папа, должен в первую очередь думать о благополучии своего ребёнка, который должен расти в полной семье. Хотя бы ради этого, стоит просто дать Юнги шанс. — Шанс… — одними губами произносит Чимин, находясь в каком-то трансе, вспоминает эмоции своего бывшего, когда увидел его несколько минут назад. Тянется, больше неосознанно, к их не до конца сформированной связи и пытается почувствовать его там, за стеной. И внутри него растекается уверенность Мина в перемешку с легким беспокойством. Он тянется дальше, чтобы понять в чем причина, но: — Да, ириска, именно шанс, — кивает Тэхен, поднимая за подбородок лицо поникшего Чимина, чтобы заглянуть ему в глаза, — после того, что я увидел здесь, когда он прибежал сюда сам, будто почувствовал, что с тобой что-то произошло, после того, что он сказал мне, тебе стоит рассмотреть этот вариант. Решать все равно вам. Но давай будем честны друг с другом, тебе действительно требуется покой, должный уход с переломом и лучше не оставаться одному на первых неделях беременности, по себе знаю. — Ладно, — сдаётся младший омега, а сердце предательски екает, — я попробую. — Вот и умница. После разговора с Тэхеном, Чимин просит дать ему отдохнуть и отправить всех по домам, потому что на сегодня потрясений и информации для размышлений ему более чем достаточно. Старший омега лишь кивает и, обняв своего друга на прощание, обещает приезжать каждый день. Уже в коридоре шатен еле убедил Мина покинуть больницу, и тот согласился лишь после того, как омега рассказал ему о разговоре с Чимином. Юнги же, внимательно выслушав, удивил обоих Чонов своим благодарственным поклоном за доверие и еще добил словесным «спасибо». Чимин же из палаты еще раз попытался активировать их связь и эмоции, испытываемые его истинным, снова повергли его в ступор, заставив задуматься и находя отклик в омытом обидой на альфу сердце. Внутренняя омега тихонько урчит, довольная, что к избранному ею альфе наконец-то потянулись, уделили внимание. Чимин дергается на больничной койке, когда чувствует тоску, которую транслирует их связь и почему-то прячется от открытого ему нового под одеялом. Пак бережно оглаживает свой живот и обещает себе, что больше уже не будет как раньше, и твёрдо принимает решение, что как только поправится, договорится с Юнги расстаться полюбовно и, если все будет нормально во время его восстановления, то он позволит ему исполнять роль отца. Но не больше. Не сойдётся с ним. Нет.

***

Всю неделю, которую Чимин проводит в больнице, Юнги исправно приезжает к нему два раза в день. В первый день напряжение между ними можно было резать ножом. Омега упрямо не хочет идти на контакт, как бы альфа не пытался увести хотя бы тон разговора в более мягкое русло. У Мина складывается ощущение, что они общаются по какому-то проекту, но никак не по поводу самочувствия омеги и его настроения. Тот хоть и отвечает, но условно и коротко, стараясь избегать прямого взгляда альфы. Юнги все понимает и молчит, мысленно пытаясь добраться до эмоций фыркающего на него омеги, но тут же натыкается на блок. И тем не менее, Мин уже рад тому, что его не выставили вон с криками и киданием чего-нибудь прицельно в голову. Хоть это и не в характере его омеги, но мужчина ожидает чего угодно. Чимин же не может ничего с собой поделать. Вызвериться на своего истинного хочется неимоверно, но так как он не хочет, чтобы на скандал сбежалась вся больница, и помня о том, что ему нельзя нервничать и нужно беречь не только себя, перманентно повторял детскую считалочку в голове, чтобы держать себя в руках. Но уже на второй день сдается, и просит Юнги не появляться в клинике, пока его не выпишут, апеллируя тем, что и так согласен на проживание под одной крышей, пока не снимут гипс. Мин было хотел поспорить, но быстро считывает транслируемые зачатки истерического состояния омеги, и молчит в тряпочку, также не желая доводить беременного омегу. Но никто не запрещал просто приходить и навещать его хотя бы условно, верно? Договориться с врачом и медсестрами не составило большого труда и альфа также наведывался в больницу каждое утро, только уже как вор-тихушник, аккуратно приоткрывая дверь в палату блондина и подглядывая. Чимин же каждое утро просыпается и видит на тумбочке разные фрукты и что-то еще, очень полезное для здоровья. Омега внутри Пака урчит и поскуливает, чувствуя запах истинного, буквально капая на мозг «нас кормят, о нас заботятся, дебил». А Чимин лишь отмахивался от назойливой сущности. И он не дебил, сама ты — дура. Однако, фрукты съедает без особого возмущения, особенно после того, как ему звонит Намджун, чтобы удостовериться о его самочувствии и рассказать, что Юн первым делом позвонил ему и сообщил о происшествии, на следующий день вообще приехал, оформил все бумаги на больничный и забрал его рабочий ноут. На «захвате техники» блондин откровенно подвисает и даже жалеет, что попросил Мина не посещать его до выписки. Долго мучается от любопытства, даже звонит Тэхёну, чтобы узнать, зачем его бывшему его лэптоп и почему он его не принес тогда ему в больницу, на что старший лишь благоразумно говорит, что у омеги имеется номер телефона Мина Юнги и он спокойно может ему написать и спросить сам. Альфа ответит сто процентов. Еще день Чимин угрохал на мытарства вытащить из черного списка бывшего директора или нет, потом плюет и все же открывает с ним диалоговое окно, разблокируя. Долго жует губы с занесённым большим пальцем над строкой сообщения и все же решается:

Я 12.30: Привет. Мне звонил Намджун. Зачем ты забрал мой рабочий ноут?

Отбрасывает телефон на постель. Жалеет, что написал именно смс, а не хотя бы в каком-то мессенджере, потому что там можно удалять сообщения. Но телефон завибрировал тут же, заставляя омегу судорожно дернуться, ибо так быстро бывший ему в жизни не отвечал. Директор Мин 12.31: Как ты? Чимин хмурится и перечитывает сообщение. Это что вообще? Директор Мин 12.32: Тебе его принести? Чимин все ещё продолжает не догонять, буквально не вкуривает в ситуацию. Нет, ну сложно ответить на четко поставленный вопрос, что ли? Директор Мин 12.34: Я решил просто забрать все необходимое и перевезти в новый дом. Хотел, если ты не против, заехать к тебе и забрать нужные тебе вещи. Что думаешь? Новый. Дом. Что? Этот альфа решил доломать ему мозг окончательно? Пак тупо пялится на экран с минуту и принимается строчить сообщение. Матерное. Стирает.

Я 12.38: Новый дом?

Директор Мин 12.39: Да. Да еб твою мать, Мин Юнги. Пак выдохнул через нос.

Я 12.41: А поподробнее?

Директор Мин 12.42: Моя квартира слишком маленькая. Я купил новый дом. В черте города. Совсем недавно. Так как ты? Принести ноут? Заеду за вещами? Чимин закрывает чат и звонит Тэхёну. С истеричным смехом описывает ситуацию и говорит, что никуда он не поедет. Сам, как-нибудь сам. Лучший друг учтиво напоминает об их разговоре и омега, закатив глаза, сбросывает звонок, предварительно попрощавшись.

Я 13.01: Неожиданно. Я про дом. Я нормально. Ноут не привози. Буду рад, если ты заберёшь нужные мне вещи. *номер кода от квартиры*

Директор Мин 13.04: Список пришлёшь?

Я 13.05: Да, пришлю. Я позвоню Хе Рин, попрошу тебе помочь.

Омега откидывает телефон и трёт виски, стараясь подавить раздражение. Но Тэхён действительно прав, сейчас нужно думать о ребёнке и это действительно правильное решение. Он потерпит.

***

Персональный ад Мин Юнги начался ровно тогда, когда Пак Чимин переступил, а точнее перепрыгнул, порог его нового дома. Альфа забрал блондина из больницы, пытался поговорить в машине, но тот упорно воротил нос и уставился в окно, рассматривая пейзаж просыпающегося города за окном, а потом и вовсе вырубился на заднем сидении. Юн чувствовал по связи его беспокойство и раздраженность, и, когда он остановил автомобиль на паркинге возле дома, то и вовсе минут пятнадцать пялился в зеркало заднего вида на мило посапывающего омегу, который подложил под щеку ладони и смешно выпятил нижнюю губу. Но Чимину все же пришлось проснуться, достаточно резко, когда в салоне раздался громкий звонок мобильного Юнги. Альфа коротко ответил на звонок под тяжелым взглядом омеги, который сам попытался вылезти из машины, но альфа его опередил, быстро завершил вызов и выбежал из авто, чтобы открыть блондину дверь. От помощи Чимин не отказался, так как выползти с гипсом самостоятельно — такая себе «легкая» задачка, но к дому попрыгал уже сам, игнорируя предложения спохватившегося альфы вплоть до ступенек, у которых и остановился, молча ожидая, когда Юнги достанет его вещи, которые они забрали из больницы. Как раз выдался момент осмотреть то место, в котором ему придется пребывать все время своего выздоровления. Пока они ехали, Чимин честно пытался запомнить дорогу, но не справился с общей усталостью и стрессом от столь близкого нахождения истинного рядом. Омега вертит головой, подмечая ухоженную лужайку возле дома, бегло пробегается по белому фасаду двухэтажного здания с витражными окнами, неожиданно для себя подмечая, что ему действительно нравится это место, но старательно глушит в себе это чувство, как только Юнги подходит к нему со спины. — Тебе нравится? — взбегая по ступенькам, чтобы поставить сумки около двери, спрашивает Мин. — Не сказал бы, — врет Чимин, облакачивая загипсованную ногу на первую ступень. Альфа давит улыбку, прекрасно ощущая, что блондину нравится здесь и он не испытывает негативных эмоций, все как раз-таки наоборот, и с невозмутимым видом спускается вниз по лестнице. Обходит Чимина, который показательно рассматривает второй этаж с треугольной крышей и чёрными ставнями и, ничего не говоря, подхватывает на руки пискнувшего от неожиданности омегу, поднимается с ним по ступенькам. — Поставь меня на землю, — загробным голосом произносит Чимин, хмурясь от близкого и столь нежелательного контакта. Юнги послушно исполняет просьбу, украдкой вдыхая сладкий запах карамели с мятой, и отступает на шаг назад, поднимая руки вверх в сдающемся жесте. Пак бросает на альфу недовольный взгляд и кивает на дверь, стараясь отогнать от себя всколыхнувшиеся эмоции и заткнуть внутреннюю омегу, которая уже довольно потянулась лапками к желанному объекту, совершенно игнорируя общий настрой Чимина. Блондин ловит на себе нечитаемый взгляд альфы, когда тот достает ключи из заднего кармана и открывает перед ним дверь. Чимин просачивается в дверной проем, демонстративно прыгая на одной ноге. Альфа сразу же следует за ним, оставляя сумки не занесенными, проходит в глубь дома, после того, как видит, что омега присел на длинный бежевый пуф в прихожей. Мин забирает из гостиной купленные ранее костыли, и молча относит их Чимину, который принимает их с удивленными глазами, в которых читается недоумение смешанное с чем-то не считываемым, и наверное даже скрытым от самого омеги. В голове уставшего от дороги и собственных сумбурных эмоций Пака, крутится только одна назойливая, как муха, мысль : «С каких пор ты, чертов Мин, стал таким внимательным и заботливым?!», но быстро оставляет начавшую было болеть голову, так как любопытство берет верх и омега начинает свое полу-прыгающее путешествие по дому. Светлое, открытое убранство дома, минималистичный лаконичный дизайн интерьера и общее ощущение свободного пространства с большим количеством «воздуха», заставляют трепетать от восхищения любящего подобный стиль интерьера блондина, он ковыляет на большую, смежную с гостиной кухню и замирает возле острова рассматривая огромные во всю стену напротив, окна, с видом на ухоженный внутренний двор, с местом для барбекю и плетеную мебель. — Я попросил Господина До приезжать сюда, пока тебе не снимут гипс, — раздается сзади голос Мина, который с удовлетворением впитывает приходящие по связи эмоции от омеги, который сейчас резко, насколько это возможно оборачивается, натягивая маску недовольства и отстраненности. Альфа дергает уголком губ, стараясь сдержаться, когда блондин фыркает и проходит глубже в гостиную. О, это будет сложно. — Вообще, твоя комната на втором этаже, но сейчас лучше будет остаться на первом, в гостевой. — Юнги следует за Чимином, — Я перевез все вещи, о которых ты говорил. — пока тот крутит головой по сторонам, открывает вмонтированную в стену дверь, — они все здесь. — А… — Моя комната на втором, не беспокойся. — выходит не так спокойно, как альфа планировал, хотя и был готов к этому вопросу и промелькнувшей горечи в глазах омеги. Но, добавляет, — пожалуйста, зови меня в любую минуту, когда тебе потребуется помощь. Чимин замирает на секунду, всматриваясь в лицо своего бывшего директора, прислушивается к себе и их связи, путается во всем, теряется. Отвратительно гнетущее чувство, которому омега еще не придумал название, буквально тянет в районе груди. Смешанные общие чувства для обоих в новинку, поэтому сегодня, в их первый день на одной территории Чимина шмыгает в предоставленную комнату и закрывает дверь на замок изнутри, а Юнги выходя из дома на час, чтобы успокоить рвущегося на защиту покалеченного омеги альфу, заодно заезжает за продуктами, предварительно запихнув все вещи из больницы, которые он так и не занес, в прихожую.