he'll kill you

Время 23:37. Чонгук сидит на краю кровати. Вокруг разбросаны вещи и перевёрнуты тумбочки. Одежда валяется на полу яркими пятнами, ещё больше раздражая Чона. Парень сидит на краю кровати, в руках держа сложенный вдвое кожаный ремень. Он не отрывает взгляда от электронных часов, лежащих в углу комнаты. Чонгук прожигает их панель искрящимся взглядом уже около часа, сглатывая после каждой прошедшей минуты. Руки мелко подрагивают от внутренней злости и агрессии, выходящей через раздувшиеся ноздри. Колено отбивает спешный ритм, поддаваясь натянутым нервам. Он ждёт. Перевернув всю квартиру с ног на голову, ждёт. Из прихожей слышится странный звук, будто кто-то очень старательно пытается вставить ключ в дверной замок, часто промазывая. Чонгук улыбается краешком губ, глубоко вздохнув. Дверь медленно открывается, не с первого раза захлопнувшись. Мальчишка перешагивает порог, прижавшись плечом к стене. Тэхён старательно пытается вставить ключ обратно, закрывая квартиру. Ким щурится от яркого света, блеснувшего в глазные яблоки. Во всей квартире только в прихожей горит свет, вводя мальчишку в ступор. Он громко икает, стараясь разуться. Тэхён чувствует себя очень расслабленно, наконец стянув ботинки. Он ещё несколько секунд трётся плечом о стену, пальцами пытаясь подцепить рукав пальто. Покряхтев и пробубнив что-то невнятное себе под нос, Тэхён наконец стягивает пальто, случайно закидывая его на стойку для обуви. Заприметив зеркало, он останавливается, оглядев себя мыльным взглядом. В глазах двоится и троится, сбивая грани картинки напротив. Пальцы мелко подрагивают. Сам он покачивается, стараясь удержать равновесие и не упасть. Тэхён длительно моргает несколько раз, когда натыкается взглядом на чонгуковы наручные часы, лежащие около зеркала. До сознания долго доходит то, что время стремительно подходит к полуночи. Ким коротко удивляется, пожав плечом. Он идёт в сторону кухни, испытывая сильнейшее желание для утоления жажды. Его накрывает жуткий сушняк, песком посыпая горячащую глотку. Тэхён размеренно перебирает ногами, иногда упираясь ладонью в стену, накренившись вправо. Мальчишка напевает себе под какую-то клубную песню, в ритм покачивая головой. Он уже давно позабыл о стрелке на часах, которая указывала на 23:42 ночи. А вот Чонгук, сидящий за стенами спальной комнаты всё больше и больше накаляется, готовый рвать и метать в эту же секунду, когда он слышит тихое пение и беззаботные движения. Тэхён еле как наливает воды, чуть не уронив стакан и не разлив жидкость на стол. Он жадно присасывается губами к стеклянному бортику, проглатывая самую вкусную и кристально чистую воду на Земле (именно такая она сейчас для него). Пальцы тянутся к пуговицам на лёгкой рубашке, освобождая стянутое горло. Тэхён облегчённо выдыхает, направляясь в сторону комнаты. Он по дороге выключает везде свет, в полной готовности ко сну. Ким облизывает губы, слизывая остатки воды. Одна нога переступает порог комнаты. — Где. Ты. Был, — холоднокровно процеживает меж зубов каждое слово старший, часто и громко дыша. — Так ты не спишь, Гуки, — мягко улыбается Тэхён, ладонью нащупав включатель, нажимая на него. По комнате разливается неяркий свет, освещающий помещение. — Ч-что тут… — замечает разбросанные вещи Ким, растерянным взглядом смотря на Чонгука с ремнём в руках. — Г-гуки? — приподнимает брови Тэхён, будто кукла приоткрыв рот. — Гуки уже давно нет, Тэ, — едко ухмыляется Чонгук, повернув голову в сторону младшего. Он оглядывает его с ног до головы, заострив свой взгляд на раскрасневшихся щеках Тэхёна. — Пил, — утвердительно произносит Чон, посильнее сжимая ремень в руке. Тэхён сразу это замечает, резко сглотнув слюну. — Сюда подошёл, — приказывает Чонгук, напрягая желваки. Его лицо не предвещает ничего хорошего, сильнее обычного заострив выраженные черты. — Гуки, н-нет… Прошу, — Тэхён бегает по старшему не сосредоточенным взглядом, сжимая в ладони горло рубашки. — Я всё объяс… — ему не дают договорить, звонко, на всю комнату ударив жёсткой кожей по деревянной части кровати. — Я что, невнятно говорю? — облизывает верхний ряд зубов Чонгук, взглядом прорезая грудь Кима насквозь. — Подойди сюда, любимый, — издевательски произносит Чон, в приглашающем жесте похлопав по колену свободной рукой. У Тэхёна ноги подкашиваются от такого тона старшего. Ладошки незамедлительно начинают потеть, заставляя его сглатывать вновь сухую слюну. Сердце забивается в бешеном ритме, часто вдыхая. Он больше не решается перечить Чонгуку, мелкими и нерешительными шагами приближаясь к кровати. Тэхён опускает голову, чувствуя свою вину и оплошность перед ним. — На колени, — цедит Чонгук, взглядом указав на место возле своих ног. Ким сжимает губы в тоненькую полосочку, бегая взглядом по Чонгуку, надеясь на его сарказм. Но мальчишка и сам, своими ушами отчётливо слышит режущую сталь в голосе старшего, подчиняющую себе. Тэхён хочет открыть рот, попросить не делать этого, но он понимает, что ему будет хуже, если ослушается. Мальчишка неуверенно опускается на колени напротив Чонгука. Он сжимает руки в кулаки, зажмурив глаза. Страх. Отчётливая боязнь дальнейших действий со стороны старшего. Сейчас Чонгук абсолютно непредсказуем. — Где ты был? — уже по-другому спрашивает Чон, уложив большой палец на подбородок младшего, поднимая его на себя. В другой руке продолжает лежать ремень, не внушающий никакого утешения. — В б-баре с Джином, — сглатывает Тэхён, всеми силами стараясь сосредоточить заплывший и слезами, и алкоголем взгляд на тёмных зрачках напротив. Со стороны старшего слышится скрежет зубов. — Он мне н-написал сегодня ут-тром, — с подскочившим пульсом пытается объясниться Тэхён, остерегаясь сказать что-то лишнее, что может вывести Чона из себя. Чонгук мягко поглаживает ямочку на подбородке младшего, внимательно вслушиваясь в дрожащую речь Кима. — М-мы выпили немного и поговорили о ш-школьных годах, — невинно тянет уголок губ Тэхён, расслабившись. Старший безразлично улыбается, притягивая Кима за подбородок к себе. — Дыхни, — указывает Чон, находясь в сантиметре от чужих губ. Тэхён медленно выдыхает на губы напротив, взглядом упираясь в зрачки, неотрывно смотрящие в стену за его спиной. — Ты выпил больше положенного. Зачем говоришь, что немного? — скептически изгибает бровь Чонгук, коротко искривившись от едкого и концентрированного запаха алкоголя, исходящего изо рта младшего. — Я-я… М-мы просто хотели р-расслабиться, — Тэхён отчётливо ощущает медленное движение руки старшего вниз, обвивающее его горло. — Г-гуки… подож… — Ким заикается и недоговаривает, потому что ему сжимают горло, надавливая на загривок большим пальцем. — Ты несовершеннолетний, блять, — грубо и громко выдаёт Чонгук, сжав обе руки. Тэхён пытается поймать последние капельки воздуха, успевшие поступить в его горло, приоткрывает рот в немой просьбе остановиться. — И сейчас пытаешься мне что-то обьяснить? — удивляется Чон, округлёнными глазами наблюдая за напрягающимся лицом младшего. Тэхён обвивает запястье старшего пальцами, оттягивая вниз, но рука Чонгука не поддаётся, сильнее сжимая тонкое горло. Младший коротко хрипит, пытаясь ослабить хватку Чона. Не выходит. Чонгук резко поднимает Кима на ноги, за шею опрокидывая его на кровать. Тэхён по случайности успевает зацепиться руками за края матраса, чуть не ударившись затылком об изголовье. Старший тихо усмехается с удачной попытки мальчишки, поставив одно колено на поверхность постели. Ким машинально старается прижать ноги к груди, свернувшись в комочек. — Думаешь, сможешь? — не разглашает что именно Чонгук, правой рукой ухватившись за чужую щиколотку, потянув на себя. Младший комкает под собой постельное бельё, когтями впиваясь в их материал, останавливая своё движение. — Н-нет, Чонгук, нет, — дрожащим и сбившимся голосом вскрикивает Тэхён, отталкивая от себя старшего, пинаясь. — Маленький глупенький зайчик попался в лапы к мудрому и хитрому лису, — показывает клыки Чонгук, не ощущая несильных ударов в грудь. Он продолжает сдерживать щиколотку тремя пальцами, сжимая её до покраснений. — Сейчас мудрый лис научит глупого зайца быть послушным и не совершать глупости, — с силой притягивает к себе Тэхёна за ногу Чон, уже не вытерпев препирательства с его стороны. — Нет! Чонгук, нет! Я-я понял, понял! Прошу, н-не над… — по комнате вновь расходится громкий шлепок, отражающийся эхом в ушах обоих. Тэхён за секунду умолкает, пальцами оглаживая красный след на своей щеке. — Заткнись, блядь. Не вопи, — ровно на одну октаву повышает тон Чонгук, не вытерпев режущей уши мольбы младшего. А у Тэхёна перед глазами мир рухнул, разрушаясь под ногами. Его. Муж. Только. Что. Дал. Ему. Пощёчину. Назвав. Блядью? Он не верит, проваливаясь в тёмную бездну. Мальчишка пролетает через самые лучшие моменты своей жизни, мелькающие перед глазами секундными кадрами, сменяя друг друга. Он крутит головой, мечтая уловить каждый, рассмотрев его. Не получается. Тэхён бездушным мешком летит вниз, не успевая просматривать и вспоминать всё: детство, друзья, школа, незаконченный колледж, нормальный Чонгук, блог, работа. Всё? Да. Он наконец долетает до конца, ударившись всеми конечностями о дно, казалось бы, бесконечной бездны, расплющиваясь по её поверхности. Тэхён — лужа. Всё лучшее закончилось прямо сейчас, или будет ещё куда ужаснее? — Разворачивайся, — Чонгук вырывает Кима из состояния пустоты, указывая. Тэхён сглатывает горячую слюну, ощущая жжение с левой стороны лица. Младший медленно поднимает взгляд наверх, в поисках найти хоть капельку своего Чонгука напротив. А там лишь его копия, вырвавшаяся из недр подсознания Чона. — Я тебя сейчас сам в колено-локтевую усажу, — пилит взглядом младшего Чонгук, нетерпеливо сжимая в руке жёсткую кожу. Тэхён боязливо выдыхает, надеясь, что завтра всё пройдёт и встанет на свои места. Младший переворачивается, морально настраиваясь на что-то не самое приятное, что могло случиться в его жизни. Он самостоятельно встаёт на колени, повернувшись задом к Чонгуку. Руки его упираются в поверхность кровати, комкая простынь в ладонях. Тэхён надеется не на самое худшее, сжав челюсти. Чонгук ухмыляется, настраиваясь на жёсткое перевоспитание младшего. Он ладонью пробирается к ширинке Тэхёна, услышав спереди резкий выдох. Старший находит ширинку, опустив собачку вниз, расстёгивая брюки. Чон стягивает вниз штаны Тэхёна вместе с боксёрами, оставив всё на его коленях. Мальчишка заливается краской, чувствуя то, что его за несколько секунд оголили. Вот так просто и нагло. Без каких-либо предупреждений. Тэхён жмурит брови, постыдно и обессилено опустив голову вниз. Сзади слышится устрашающий звук кожи о кожу, создаваемый при сложении ремня вдвое. По медовой коже рассыпаются мурашки, маленькими горочками впиваясь в ткань рубашки, пуская дрожь по всему телу. Ким начинает откровенно подрагивать, не улавливая слухом ни единого звука сзади. Его больше всего пугает эта тишина и его обнажённая задница. Самый громкий из всех шлепков, что были за сегодняшний вечер, расходится по комнате, ударив в перепонки. Тэхён прикусывает тыльную сторону ладони, оставив более чем заметный след на тонкой коже. В уголках глаз накапливаются прозрачные кристаллики, почти переливающиеся через край. Тело пробивает мощнейшей дрожью, от чего Киму приходится упасть на локти, не в силах сдерживать своё тело. Вспотевшим лбом мальчишка прижимается к руке, сдерживая крик и слёзы, рвущиеся наружу. Старший раздувает ноздри, вздохнув полной грудью. Его взгляд прикован лишь к упругой половинке, на которой красуется красный след от ремня. Чонгуку это определённо нравится. Смотреть на своё произведение искусства, восхищаясь палитрой красок, красиво лежащих на полотне в виде песочной задницы младшего. — Расслабился? — раздаётся стальной голос сзади Тэхёна, пробирающий своим холодом до костей. Мальчишка мелко подрагивает, ощущая горящую влагу на лице, впитывающуюся в руку. — Выпить ему захотелось? — хмурит густые брови Чонгук, замахиваясь правой рукой. Следующий удар приходится по тому же следу, раздражая его ещё больше. Тэхён негромко всхлипывает, закусив собственную кожу на руке. По щекам текут болезненные и пропитанные горечью слёзы, утекающие под ворот рубашки. Ноги подкашиваются, еле удерживаясь на весу. По ягодице растекается жгучая боль, покалывающая во всём теле. Он уже начинает терять чувствительность на месте ударов, чувствуя лишь цепкие удары током, уходящие в спину и колени. Мальчишка задыхается, в невозможности отдышаться. Алкоголь как рукой снимает, растворяясь. Тэхён не в силах что-либо сказать и попросить прекратить; да и сам знает, что его не остановить. На раздражённую покраснением кожу ложится большой палец, слегка прикасаясь к метке. Чон аккуратно очерчивает багровый след подушечкой пальца, слыша спереди подавленные в ткани всхлипы. Парень удовлетворённо следит за каждым движением и вздохом Тэхёна, получая внутреннее удовольствие. Он успокаивает красный участок на бронзовой коже, давая ей передохнуть. Чонгук громко вздыхает, глубоко втянув воздух. На этот раз самый сильный удар за весь вечер. Ким негромко выкрикивает, тут же заткнув себя ладонью, прикусывая внутреннюю сторону. Кожа только начала отходить от предыдущих ударов, как на неё приходится новый, с большей силой. На этот раз это была пряжка ремня, издавшая противный звук металла в конце. — Больно тебе, мразь? — вскипает с каждым разом всё больше и больше Чонгук, воспитывая младшего. Мразь. Мразь. Мразь. Бьётся о перепонки Тэхёна, проникая в самый мозг и забиваясь в самую глубь, оставаясь там навечно. — А если бы тебя, пьяную блядь изнасиловали бы вчетвером? Пустили бы по кругу, — громко и ненормально усмехается Чонгук, прокручивая у себя в голове данную картину. — Я бы посмотрел на то, как ты отсасываешь четверым старикам, разрешая им кончать на твоё невинное личико, — оглаживает Чон краем сложённого в двое ремня колечко мышц Тэхёна, улавливая тихие всхлипы и глотки. Блядь. Блядь. Блядь. Тэхён старается терпеть, но не выходит — из глаз градом брызгает водопад слёз, капающих на простынь и руки. Он сильнее сжимает между пальцев простынь, через ткань царапая ногтями внутреннюю часть ладони. Его унижает собственный муж, поливая тонной грязи. Завтра Чонгук этого уже не вспомнит, а Ким запомнит на всю жизнь, каждый вечер прокручивая эти слова, будто шарманкой, делся намного хуже. Как же сильно ему сейчас хочется провалиться под землю, сбежать, или прижаться к Чону. Боже, да он сумасшедший. Он и сам это понимает, но так хочет. Тэхёну просто хочется ощутить физическую поддержку со стороны единственного родного человека в своей жизни, а не это. — Шлюха малолетняя, — удар приходится прямо между двух половинок, с точностью попадая по колечку мышц. Шлюха. Шлюха. Шлюха. Мальчишка прокусывает внутреннюю сторону ладони, чувствуя на губах солоноватый вкус крови, стекающей вниз тоненькими струйками. В глазах непрерывно рябит, застилая весь взор распахнутых до предела глаз. Острая боль пронзает и натягивает Тэхёна струной, парализуя конечности. Из уголков глаз текут кристаллики, смешиваясь с багровой кровью, создавая отвратительно-красивое сочетание. Он застывает на месте, проглотив язык и прекратив дышать. Удар был по одному из самых нежных мест человека. Удар, для которого замахнулись со всей силы, выплёскивая свой гнев. — Ты. Принадлежишь. Только. Мне, — цедит через зубы Чонгук, разглядывая одно кровавое пятно на правой ягодице и краснеющее пятно на сжатом колечке мышц. — Запомни это раз и навсегда, — шипит на ухо младшего Чон, мерзко проведя языком по ушной раковине Тэхёна. А Ким отворачивает голову, стараясь быть как можно дальше от Чонгука, причинившему ему, как физический, так и моральный вред. — А чего это ты так? А? — в недоумении спрашивает Чонгук, тыкаясь кончиком носа в медовую шею младшего. Тэхён молчит, беззвучно проглатывая слёзы и неприязнь к нему. — Неприятно? — громко удивляется Чон, оскорбившись. Младший тихо всхлипывает, потому что горящие дорожки продолжают стелиться по его щекам, накапливая всю боль на подбородке. — Неприятно ему, значит, — Чон коротко кивает несколько раз, отстраняясь от Тэхёна. Старший разочарованно ухмыляется, приподняв одну бровь вверх. Он закусывает нижнюю губу, переводя свой липкий взгляд на подрагивающие колени Кима. Тэхён ждёт, что будет дальше, внутренне надеясь на то, что это всё. Всё закончилось, отделавшись лишь несколькими ударами и моральным унижением. А Чонгука укололи в самое сердце, показав свою неприязнь к нему. Даже в таком состоянии он это понимает, изводясь, будто изголодавший зверь, которого несколько недель держали на цепи. — А мне сейчас будет приятно, — хрипит Чонгук, отбросив ремень куда-то в угол кровати. Тэхён вздрагивает от этих слов, задерживая дыхание. Все органы, которые только имеются в нём сжимаются, ожидая дальнейших действий. Страх ограничивает движения и сковывает тело. Чонгук быстро собирает всю слюну, которая имеется во рту, чётко сплёвывая её на колечко покрасневших мышц. Ким сглатывает, закрывая уставшие веки. Младший знает, что будет. Чон резко проникает двумя пальцами в узкий вход, сразу сжимаемый горячими стенками. Тэхён сдерживает рвущийся стон подушкой, взяв её в руки — знает, что Чонгук жалеть не будет. Старший не обращает внимания на Кима, остервенело шевеля двумя пальцами в нём, безразлично разрабатывая. А Тэхён кривится, чувствуя режущую боль сзади, которую причиняют чужие движения, рвущие изнутри. Он абсолютно не подготовлен. Даже без смазки. Ничего. Чонгуку плевать на это. Парень с отвращением вытаскивает пальцы, грязно вытерев свою слюну о бедро Тэхёна. Это выламывает Кима, показывая его мелочность. Он — игрушка для животного удовлетворения Чонгука. Самая обычная шлюха, почему-то возомнившая, что её любят и ценят. Все эти розовые очки, что были приклеены на скотч к голове Тэхёна наконец отпадают — клей высох. Он иссяк, отдав все свои свойства. На большее его не хватило. Уж слишком долго он держал счастливые линзы на глазах Тэхёна. Время пришло. И даже кольцо, некогда блестящее и радующее на его пальце лишь очередной дорогой подарок, сделанный в знак благодарности за хороший минет. Ничего больше. Чонгук ещё раз громко сплёвывает, размазывая собственную слюну по члену. Тэхён кривится, зажмуривая глаза в ожидании. Мальчишка прикладывает все усилия, чтобы расслабиться, иначе будет как некогда больно. Принимать в себя член без нормальной и человеческой подготовки — адская мука. Но сейчас Тэхён не чувствует этого, сосредоточившись на моральных переживаниях. Старший без предупреждения входит сразу и на всю длину. Ким срывает голос, завопив и прикусив подушку. Чонгук откидывает голову назад, закатывая глаза от удовольствия: в теле младшего так туго и сухо, что член вот-вот разорвёт, но ему это приносит неземное удовольствие, возбуждая до небывалых пределов. На него также действует двойная доза лсд, ударившего в мозг, затуманивая его. Тэхён через слёзы расслабляется, пока кости сводит колющая судорога, появившаяся из-за инородного предмета, вошедшего в него слишком быстро и глубоко. Никакого удовольствия Ким не получает, когда в него начинают жёстко вбиваться, впутав пальцы в намокшие от переживаний волосы на затылке, обматывая вокруг кулака. Его просто трахают, натянув на свой член. Жёстко, грубо, грязно и беспощадно. Как самую настоящую дешёвую шлюху, выцепленную где-то в баре. Чонгук был прав, назвав его блядью. Он ей действительно является, даже не сопротивляясь происходящему сейчас. А не сопротивляется он почему? Потому что любит не может. Даже если и может, он не станет. Пусть Чонгук сейчас выплеснет на него всё, что у него скопилось внутри, а завтра утром он подойдёт и обнимет его. Крепко-крепко, целуя в макушку. Так ведь? Чонгук до синяков на песочиной коже сживет бока младшего пальцами, сорвав все тормоза. Он грязно и жёстко трахает Тэхёна, вбиваясь до самого упора. Его не волнует состояние младшего, его волнует собственная голова, которая слетела с катушек, позволяя себе абсолютно всё. Завтра Чонгук не вспомнит ни-че-го. После двойной дозы препаратов мозг просто удаляет ненужный момент жизни, стирая его в порошок. Почувствовав скорейшую разрядку, Чонгук выходит из младшего, надрачивая себе. Он грязно кончает на синий след на правой ягодице Тэхёна, тихо простонав. Чон глубоко дышит ещё несколько секунд, обтирая головку члена о бедро младшего, очищая себя. Старший упирается одной ладонью в край кровати, приблизившись к Киму. — Грязная шлюха, — шепчет Чонгук на ухо Кима, поцеловав того в намокшую макушку. Он поднимается с кровати, обратно натянув на себя боксёры и домашние штаны. Чонгук удаляется из комнаты, уходя в гостиную, напоследок хлопнув дверью. Старший ушёл сладко спать, закончив своё дело. Тэхёна сломали. Его будто раздели до гола перед стадионом и каждый, находившийся там, плюнул в него, проговаривая самые ужасные слова, которые только можно услышать. Его вывернули наизнанку, порывшись рукой во всех органах. Из него достали сердце, одной лишь рукой сделав из него кашицу, которую поместили обратно в его тело. Каждый сантиметр его кожи полили жидким железом, оставляя пожизненные ожоги. Его унизил самый близкий на этой планете человек, оставив на теле свои следы, на которых тошно и больно смотреть. Эти синяки на боках, фиолетовый след на ягодице, розовое очертание ладони на щеке и красный след на колечке мышц. Вот она, любовь Чон Чонгука. Мальчишка валится на правую сторону, обессиленно упав на кровать. Белёсая сперма неспешно стекает вниз, впитываясь в материал мятого одеяла. Тэхёна это не беспокоит, а лишь вызывает отвращение от того, на сколько он сейчас грязный. Выглядит просто омерзительно. Его оттрахал очередной клиент, небрежно кончив на ягодицу, после даже вытеревшись о него. Мерзостно. До ужаса мерзко. Ким это понимает, свернувшись в позу эмбриона и прижав к груди подрагивающие колени. Тэхёна морозит и бросает в жар одновременно, вызывая потливость и дрожь, пробирающую до костей. Его трясёт от осознания всего произошедшего за сегодняшний вечер. Он правда не ожидал, что вернётся так поздно. Он не знал, что сегодня Чонгук употребит препарат. Он не знал, что его выпорют ремнём. Он не знал, что его назовут блядью. Он не знал, что его грубо трахнут. Он не знал, что его морально принизят. Он не знал, что его любимый человек способен на такое. Он не знал, что его назовут грязной шлюхой, показывая его настоящее место. Он, в прочем-то, многого не знал. Узнал. Больше не хочется. По щеке снова катится слеза горечи и обиды на самого себя. Почему он не прекратил это, прежде чем дал случиться невозвратимому. Тэхён зол на самого себя, потому что он понимал, что Чон не в нормальном для человека состоянии. Его просто невозможно было остановить. Да и Тэхён сам понимает, что просто не хотел тратить на это собственные силы и нервы. Его просто-напросто использовали для удовлетворения потребностей. Как вещь. — Я-я чт-то, правда ш-шлюха? — шепчет Тэхён, закрывая распухшие и красные от слёз глаза. Мальчишка не понимает этого, просто не зная, как себя ведут настоящие шлюхи (?). Неужели он так себя и ведёт? Но ведь до встречи с Чонгуком он был девственником и даже порно толком-то и не смотрел, слушая рассказы одноклассников. Тэхён был приличным мальчиком, выросшим с хорошими манерами и пониманием, что плохо, а что — нет. Он сам научился этому. Но тогда почему? Почему Чонгук так сказал? Он же не мог это просто так сказать? Он просто хочет наконец забыться и отключиться от этого мира. Хотя бы на пару часиков. Веки быстро смыкаются, не обращая внимания на включённый свет. Он не мешает уставшим глазам сомкнуться. Тэхён засыпает без задних ног, просто не чувствуя их. Вот она, любовь Чон Чонгука.