he'll kill you

Голова жутко раскалывается, замедляя все движения. Мальчишка аккуратно приподнимает голову, приложив одну ладонь к ноющему затылку. Вторая рука упирается в матрас, надавливая на него. Ноги онемели, ощущаясь неподвижными брёвнами. Всё тело затекло, находясь в недлительном сне. Сегодняшняя ночь была ужасна. Тэхён постоянно просыпался от ужасов или мерещащихся звуков за его спиной. В комнате было до покалывания костяшек холодно, но в один момент стало безумно жарко, облепляя неприятным потом песочную кожу. Лихорадка. В голове не переставали крутится кадры этого вечера. Ким будто вновь чувствовал на себе этот звериный взгляд и цепкие руки, сжимающие его кожу до синяков. Эти лапы, бродящие по нему. Тошнит. Тэхён громко цокает, зажмурив опухшие глаза. Он садится на кровать, хрустнув всеми костями, которыми только можно было. За время непродолжительного сна, он не сдвинулся ни раз, боясь разбудить его. Вся комната кружится, цветами наслаиваясь друг на друга, смешиваясь в одну кашицу. Пятая точка пылает огнём и с каждым движением отдаёт в поясницу. Он цепенеет, вжавшись ладонями в край матраса. Пытается прийти в норму. Горло першит, прося жидкости. Глаза заплыли синими мешками и воспалившимися венами в глазных яблоках. Вчерашние нервы дают о себе знать в полной мере. Ким встаёт с кровати, сглотнув подступившую к горлу рвоту. Он почувствовал то, что высохло на его оголённых ягодицах. Ужасно. Тэхён застывает ровно на секунду, сдерживая рвотный рефлекс. Он хватает рукой простынь, прикрывая себя. Мятые брюки падают вниз, оставаясь на полу. Свобода. Держа в руках два конца простыни, Тэхён покачиваясь, плетётся к выходу на носочках, иногда запутываясь в ткани, следующей за ним небольшим шлейфом, будто свадебное платье. Мальчишка выдыхает, переступая порог комнаты. Он остервенело оглядывается по сторонам, не замечая никого. И даже обуви и верхней одежды Чонгука. Где он? Тэхён в непонимании приоткрывает рот, устремив взгляд на коврик в прихожей, на котором стоят его ботинки. Скулы вдруг сводит от внутренней боли. Его что, бросили? Трахнули и бросили? Ким горько усмехается, вновь находя оправдание для слов Чонгука. Но сейчас это для него не столь важно, как то, насколько он грязный. Тэхён откладывает самокопание на потом, босыми ступнями двигаясь к ванне, в которую открыта дверь. Заглянув ещё и в гостиную, чтобы точно убедиться, Ким понимает, что старшего точно нет в квартире. И как давно он ушёл? Куда? Надолго ли? Огромное количество вопросов снова вбиваются в и так больную голову Тэхёна, ковыряясь в и так разбитой душе. Бросил. Просто взял и бросил, как дворового щенка. Мальчишка сглатывает очередную боль, к которой, как уже кажется, он привык, заходя в ванную комнату. Тёмная шёлковая простынь падает на плитку, расстилаясь мрачным пятном в светлой ванной, как бездонная дыра, что вот-вот засосёт глубоко-глубоко. Тэхён стягивает с себя мокрую рубашку, прилипшую к нему неприятными грузом. Все вещи, что были на нём оседают на полу, оставаясь там. А глаза парня нехотя устремляются на собственное отражение, осматривая себя: фиолетово-синие синяки на выпирающих тазовых суставах, розовый след ладони на впалой щеке, опухшие и заплывшие влагой глаза, смотрящие с таким… отвращением на самого себя. Вроде бы и не так ужасно, а вроде бы и отвратительно. Он резко отводит голову в сторону, обняв себя двумя руками. Защитная реакция. Тэхён поднимает металлическую ногу, переступая за керамический бортик. Судорога схватывает бедро, фиксируя на одном месте. Ким негромко шипит, прижав руку к пояснице и замкнувшемуся месту. Разодранные нервные окончания снова подают знаки. Парень запрокидывает голову назад, ожидая, когда колкая боль наконец ослабит свою хватку, отпуская его. Она всё же размыкает свои длинные пальцы, отстраняясь от мышц Кима. Тэхён расслабленно выдыхает и, опираясь на ногу, оказывается в ванне. Задвинув бежевую занавеску, он поднимает голову наверх, потянувшись рукой к душу. Пальцы дрожат, от чего Тэхёну приходится застыть на секунду, наблюдая за неторопливым колыханием тоненьких костяшек, обтянутых бронзовой кожей. Будто листья в воздухе, летящие в направлении ветра. Такие тоненькие, длинные. Костяшки безумно выражены, острыми концами упираясь в достаточно тонкую кожу. Застыв, думая о золотистых лепестках, кружащихся по ветру, Ким дёргает головой, возвращаясь в реальность. Он вкладывает в дрожащую руку душ, настраивая воду. Тёплую. Нужна тёплая, чтобы как можно лучше смыть его следы. Тэхён медленно направляет на себя небольшой напор воды, начиная бродить руками по солоноватой, испачканной в поте, коже. Подушечки пальцев оглаживают больные синяки, отдающие покалывающими ударами. Размеренно намочив каждый сантиметр тела, парень переключает воду, оставив её литься из крана. Он берёт в руку свой любимый гель с отдушкой спелой вишни. Красноватая масса выливается на его ладонь, стекая с пальцев тоненькими струйками вниз. Тэхён старается выдавить как можно больше. Когда в бутылке почти не остаётся геля, Ким успокаивается, поставив его на законное место. Он растирает большое количество средства между ладоней, создавая небольшую пену. Парень наконец прикладывает руки к пояснице, нежно, будто может сломать собственный стебелёк, растирая по самым большим синякам, красующимися на его теле. Он задирает голову наверх, ощущая яркий свет на потолке, бьющий по глазницам. Тэхён громко сглатывает, прощаясь с его остатками на своей коже. Ему неприятно ощущать это. Ким так проходится по всему телу, ликуя внутри. Он чист. Сейчас же Тэхён смывает с себя вкусно пахнущий гель, прикрыв веки в нарастающем наслаждении. Тёплые струи ударяются о бронзовую кожу, точечными движениями расслабляя напряженные мышцы парня. Хоть всё тело сводит, зудит, болит, но Тэхён домывается, успев помыть голову. Он переступает через бортик ванны, наступая на грязную простынь. Внутри снова пробирает рвотный рефлекс, стремящийся к горлу. Но Тэхён терпит, как можно быстрее запихнув все тряпки в стиральную машину. С глаз долой, лишь бы не видеть испачканные собственной болью вещи. Он выходит из ванной чистым и освеженным. Парнишка аккуратно проходит в коридор, опять же не натыкаясь на знакомые ботинки. Тэхён закрывает дверь на замок, чувствуя беспокойство за старшего. Куда он мог пойти в таком состоянии? А если он упал где-нибудь? Сегодня же суббота. Выходной. Ким понимает это, выключив свет в прихожей. Мальчишка бредёт на кухню, надев на себя чистый халат, который нашёл в шкафу. Шёлковая ткань смотрится слишком красиво на его изящных изгибах, подчёркивая их. Этот голубо-коричневый халатик ему когда-то подарил Чимин на их очередную годовщину дружбы. Поэтому он не так часто носит его, оберегая, как зеницу ока. Это то самое напоминание о Паке, оставшиеся на руках. Он всё ещё надеется и ждёт возвращения Чимина в родной Сеул. День за днём, ждёт. Ему так сильно хочется его обнять и рассказать обо всём, что происходит. Выслушать его рассказы о сказочной Италии, в которую так мечтал полететь Пак. Тэхёну хочется ласки и заботы. Но ведь он тоже его бросил? Видимо. Темноволосый лениво насыпает кофейные зёрна в турку, поставив её на плиту. Ноги не перестают подрагивать, подкашивая худые колени. Он упирается руками в гарнитур, предотвращая своё возможное падение. Глаза слипаются, закрывая тяжёлые веки. Тэхён отчаянно старается разомкнуть их, дёргая себя за руки. Кофе начинает пенится, показывая свою готовность. Ким вновь дёргает себя, выключая плиту касанием пальца. Его ноги, не слушаясь хозяина, самостоятельно усаживаясь на стул, зовущий к себе. Синяки коротко колют внутри, но Тэхёна это сильно не тревожит. Сейчас ему хочется только спать и спать. Конечно хотелось бы уснуть на родной и тёплой груди, обвивающей большими ладонями. Не суждено. Голова соприкасается с поверхностью стены, упираясь в неё. Руки скрещиваются на груди, скапливая тепло около солнечного сплетения. Колени машинально сдвигаются друг к другу, подавляя боль. Веки наконец полностью опускаются. Хоть ноздри и колеблет аромат только сваренного кофе, Тэхёну всё равно удаётся заснуть прямо на жёстком стуле, упираясь мокрым затылком в холодную стену. Тэхён тонет в самом желанном сне, проваливаясь в кофейную гущу и захлёбываясь во всей горечи его бодрящего вкуса.