he'll kill you

Вдохновение нахлынуло даже несмотря на позднее время. С четырех часов утра Намджун неотрывно скользит стержнем перьевой ручки по белому листку потрепанного блокнота, по виду пережившего пару лет. После сброса звонка, Ким не смог уснуть из-за назойливой мысли о парне, с еле видимым отблеском розоватого цвета на отдельных прядках светлых волос. О его неопределенном стремлении к расследованию смерти старого приятеля и возможного убийства лучшего друга. Второе Намджуну может и понятно, но почему он просто-напросто не закрылся в себе, оплакивая и скорбя по другу. Чимин так молод, но тянется к больному, не боясь обжечься. Неужели этот парнишка за свои двадцать лет пережил самое ужасное, выстроив на себе пуленепробиваемую броню? Да что уж там, у Намджуна такая же ситуация, только в двадцать четыре с лишним года. Чимин не упоминал своего возраста, но Намджун его знает. Почему? Стоит не забывать, что Ким работает главным следователем района и то, что он напрямую работает с полицией, обладая всеми различными способами вычисления личности по имени и фамилии. Примерно сразу после прихода домой, Намджун занялся поиском информации об интересующем его человеке. Искать долго не пришлось. Юноше не скрывали никакие данные, именуя человека как: «первый класс», с которым не возникает никаких проблем. Анкета Пака была простая: Пак Чимин, 20 лет. Родился в Сеуле. Родители: Пак Джеун и Пак Солу. Закончил общеобразовательную школу. На данный момент учится на втором курсе университета в Италии. Выбранный факультет: дизайн. Таким способом Ким узнал несколько новых фактов о новом знакомом. Интересное было то, что информация о родителях полностью скрыта и удалена. Это насторожило следователя, заставив того поразмыслить пару секунд, щелкая костяшками пальцев. Потом разберется. Стрелка часов доходит до шести утра. Противный звук будильника врывается в абсолютную тишину намджуновой комнаты. Парень сгорбленно сидит на стареньком стуле, чиркая последние строчки на листе плотной бумаги. Громкость будильника никак не колеблет следователя, углубленного в трехлистное стихотворение, написанное за два часа. Давно у Намджуна не было такого осенения и стремления к написанию новых стихов. Сквозь полупрозрачную тюль просвечивают холодные солнечные лучи. В шесть часов утра именно такие: колючие и ласкающие одновременно. Они, так же как и большинство просыпающихся существ, не выспались, кусаясь после раннего пробуждения. Ким настроен и заряжен на дальнейшую работу. Четырехчасовой сон не тревожит и не дает о себе знать. Новые силы и вдохновение на работу, прекрасный день и отличное настроение. Парень за двадцать минут полностью собирается, умывшись, одевшись и позавтракав. Брюки отглажены до каждой складочки, становясь идеальными. Белоснежная рубашка заправлена под их резинку, собираясь на животе просторными бугорками, ничуть не портя образ. Пиджак свободного кроя подходит как никак лучше, подчеркивая объемные бедра следователя. Чистейшие туфли на сантиметровой подошве. Намджун выглядит, как одна из самых популярных моделей Кореи, смотрясь просто, но со вкусом. До начала рабочего дня около получаса. Мужчина решает подыскать больше потерянной информации о Чимине, открывая одновременно три программы, пробивая его родителей и таинственного друга Ким Тэхена, находя слишком сухие факты, которые, если потрудиться, можно отыскать на просторах интернета, а не в засекреченных документах. Пять минут и биография Тэхена найдена, высвечиваясь на экране компьютера следователя черным текстом. Родился, учился, на данный момент неизвестно. Ко всему прочему прикреплена его фотография со школы, выглядящая слишком старой, но Намджун все равно узнает на не самом качественном снимке знакомое лицо. Он встречал его. Тогда, в супермаркете. Это ведь он нашел его сестру около полугода назад. На месте расследования Ким не обратил внимания на парнишку с фотографий на плакате, висящем в квартире повешенного. — Неужели ты сейчас мертв, Ким Тэхен… — шепчет следователь, прокручивая колесико мышки, приближая фотографию молоденького парня. Он жил и состоял в отношениях с его бывшим лучшим другом Чон Чонгуком, и умер от его же рук. Неожиданно. Время поджимает. Намджун выключает блок компьютера, закрывая квартиру на два поворота ключа. Ночной звонок Чимина определенно был лучшим основоположением предстоящего дня. Стих о парне с розовато-персиковыми локонами вышел длинным и пропитанным солнечной энергией. Как и сам Чимин.

***

Произнеся в регистратуре тихое «корица», Чимин миловидно улыбается и поправляет среднюю по длине челку, останавливаясь напротив кабинета с серебряной табличкой «Ким Намджун». Сердце учащает свой пульс на пару ударов. Глубокий выдох. Юноша негромко стучит по дереву, приоткрывая дверь. — Можно? — заглядывает в проем Пак, выжидающе вглядываясь в разговаривающего по телефону Намджуна. Тот, продолжая беседу с человеком на другом конце, кивает, позволяя младшему зайти в его кабинет. Парень проходит внутрь торопливыми шажками, отряхивая новую кожанку на своих плечах. Это выдает волнение Чимина. Он тихо прокашливается, убирая нитку на джинсах, которой нет. Второй день не такого тесного контакта, а Чимин переживает, как школьник, вызванный к директору для серьезного разговора. Или же его взволнованное поведение связано со случившимся этой ночью? — Секунду, — шепчет Намджун, мельком глянув на Пака, нацепившего на лицо дурацкую улыбку. Следователь обращается к собеседнику на Вы, иногда быстро что-то печатая на рабочем компьютере и делая небольшие заметки. Чимину кажется, что он общается с кем-то из его начальства. Еще Пак подметил одну единственную тему, вокруг которой крутится весь разговор. Уловить его, юноше удалось лишь краем уха, старательно делая вид, что он задумчиво смотрит в окно. Разговор заканчивается, и Намджун поднимается с места, не обращая должного внимания на парня. — Кхм, — кашляет Чимин, подавая признаки жизни. — Доброе утро, следователь Ким, — жует верхнюю губу Пак, сдирая с нее нежную и тонкую кожу. — Я бы хотел попросить прощения за вче… сегодняшний ночной или, если выразиться точнее, утренний звонок, — выдыхает Чимин, поднимая провинившиеся глазки на следователя. Намджун подходит к сейфу, отворяя металлическую дверцу поворотами ключа. Он неторопливо достает файл со скомканной бумажкой внутри. Ее старательно пытались разгладить, но не получилось. Состояние записки очень плачевное. — Добрый. Ничего страшного, не считая того, что я не смог уснуть после Вашего звонка, — в своей обычной манере язвит Намджун, положив прозрачный файлик на стол. Следователь прослеживает боковым зрением за реакцией Чимина, опустившего голову. Чувство, что вот-вот над его головой сгустятся густые грозовые тучки. Ведь Чимин не знает, что Намджун не мог уснуть именно из-за вдохновения, вспыхнувшего по щелчку пальца, а не из-за ночного звонка. — Прошу прощения, такого больше не повторится, — выдавливает из себя обиженный и обвиняющий себя в произошедшем Чимин. Парниша сглатывает тяжкую вину, задирая нос. Ничего страшного, с кем не бывает. Ошибся и ошибся, не заканчивается же на этом жизнь, верно. Намджуна поражает быстрое изменение в настроении Чимина настолько, что тот застывает на месте с небольшой лампой в руках. Следователь давно понял, что этот парень странный, но… — Сейчас придет Хуэнг, — констатирует Ким, подключая лампу к питанию. — Будем читать предсмертную записку Чонгука, — открывает новую упаковку белых перчаток Намджун, профессионально быстро надевая их на обе ладони. — Хорошо, — кивает Чимин, выпрямляя спину. Он пытается развидеть мелкие буквы на изжившем свое листке бумаги. Не проходит и минуты, как в дверь торопливо и настойчиво стучат. — Войдите, — не поднимая головы, отвечает следователь, изначально зная личность пожаловавшего к нему в кабинет. — Добрый день, следователь Ким, — прикрывает дверь Хуэнг, удивленно осмотривая уже знакомого парня. — Это Вы, Пак Чимин, устроивший скандал с нашей постоянной посетительницей в первый же день? Приятно познакомиться, Хуэнг, — протягивает ладонь для знакомства помощник, кланяясь. — Ох, ну не такой уж я скандальный, Вы что, — поднимает плечи Пак, надламывая брови. — Взаимно, Хуэнг, — пожимает Чимин руку младшего следователя, коротко кивая подбородком. — Я уже не нуждаюсь в представлении, — тянет уголок губы Чимин, усмехаясь своей заработанной репутации за два дня в этом отделении. Хуэнг встает рядом с Намджуном, который протягивает ему пару новых перчаток. На столе включенная лампа, светящая холодным светом на записку. Над ней стоят два следователя, который вот-вот прочтут ее содержание. — Отставим все прелюдия. На данный момент нашей главной сегодняшней целью является прочтение предсмертной записки Чон Чонгука и ее исследование на биологические материалы, — нажав крупную кнопку на диктофоне в своем кармане, объясняет старший следователь, записывая происходящее. Позже он передаст все дальнейшие записи начальству, а те поставят окончательную точку в деле повешенного Чон Чонгука. Однако, что-то внутри опытного Кима подсказывает, что записей будет намного больше, чем обычно. Чимин в нетерпении чуть поднимается на стуле и, не мешая процессу, открывает себе хорошее место обзора. Сама записка имеет потрепанный и помятый вид. Погибший или возможные поддельники не раз мяли бумагу. Правый верхний угол оторван на два-три сантиметра. Левый верхний обуглен, словно его опалили огнем. Бумагу либо для виду поджигали, либо хотели сжечь полностью. Материал ощущается как побывавший в воде. Чернила слегка поплыли и смазались. Видимые изменения в обычном листе бумаги: по всей площади хаотично находятся капли высохшей крови и ямки по бокам, похожие на повторные капли воды. Предположительно ямки — это слезы, — описывает состояние бумаги старший следователь, высунув ее из прозрачного файлика. Намджун трепетно и невесомо трогает материал в ладонях, пристально разглядывая прочие повреждения. Чимин и Хуэнг изумленно наблюдают за манипуляциями следователя, — Глазом обычного человека другие явные повреждения и искажения не видны. Читаем сам текст, написанный на записке: «Мы бы жили долго и счастливо. Не было бы ни побоев, ни слез, ни насилия. Дожили бы лет до шестидесяти вместе, имея двух красивых детишек. Девочку и мальчика, как ты и хотел. Сидели бы во дворе нашего дома, на берегу моря и смотрели бы, как наши дети резвятся в воде и радуют нас. Только в этой воде сейчас ты… Один, в абсолютном одиночестве. Холодный, со стеклянными зрачками ты находишься под слоем воды. Навечно. А я продолжаю мечтать о лучшем будущем, которое могло бы у нас быть, не сделав я этого с тобой. Мне так не хватает твоих теплых рук в моих больших, по сравнению с твоими, ладонями. Твоих сладких губ на моих бессонной ночью. Того взгляда, что ты дарил мне изо дня в день, наполненный только позитивом. Не смотря на весь ужас, который я причинил тебе, ты всегда был улыбчивым солнцем в моих руках. Я этими руками убивал тебя морально каждый день. Ты терпел синяки, боль, мою агрессию ради нашей любви и будущего. А я… Мне было все равно. В голове были только наркотики и личное наслаждение. Плевать на твои покрасневшие от слез глаза, на твои дрожащие от страха руки, на крик и мольбу о прекращении. Я лишь улыбался, ощущая свое превосходство над беззащитным. Сколько раз я говорил тебе, что я монстр и до добра наша связь не доведет? Столько же раз ты мне отвечал, что я избавлюсь от зависимости и все изменится. Тот день, когда я начал меняться никогда не забуду. Завтрак тебе в постель, обоюдное счастье и билеты в Таиланд. Первое совместное путешествие должно было стать стартом для новой жизни, а оно стало последним, что ты увидел перед концом. Моя ломка… Закончилась самым ужасающим исходом из всех. Как только я прилетел в Корею и вся дурь закончилась, я осознал, что натворил. Убил. Я, Чон Чонгук, признаю, что убил самого любимого человека в моей никчемной жизни — Ким Тэхена. Прожив чуть больше четырех месяцев без тебя, я не смог. Дальше я просто не могу. Это выше моих сил. Спившись, не переставая употреблять самый дешевый героин во всей Корее, исхудав до костей и изранив себя признаю, что устал. Ты постоянно приходишь ко мне во сне и целуешь в лоб. Это было твое любимое место поцелуя. Мой личный ангел погиб в Таиланде, на ххххххххх ххх х улице, рядом с восемнадцатым домом. Там, в обрыве, белокрылый под водой. Смотрит в небо через пелену. И любит под водой того, кто утопил в забвении. Не могу я без тебя, малыш… Не могу. Мы встретимся там, сверху… или даю обещание, что встречу тебя в другой жизни, только дождись. Это конец. Со стороны Чимина доносится всхлип, заткнутый ладонью. Следователи поднимают взгляд на юношу, бесшумно вдыхающего свежий воздух. Намджуну надо закончить запись последним предложением, поэтому он не останавливается, подавая вид сбоя в записи. По правилам, чужаков в такие моменты быть не должно ни в коем случае. Ведется расследование загадочной гибели с последствиями в виде убийства еще одного человека. Старший следователь сделал исключение только для Пака. Он всегда препятствует любому вмешательству. Даже вмешательству «морговиков», подчищая и беря каждую мелочь под свой контроль. Только он и максимум его помощник. Ему не должны мешаться посторонние. Но Чимин… — На этом весь текст в уже точно предсмертной записке Чонгука заканчивается. Далее нам предстоит изучить выписку из морга о состоянии трупа и начать новое уголовное дело Ким Тэхена, — заканчивает запись Джун, провожая зрачками выбежавшего Чимина. Хуэнг торопливо хочет броситься вслед за парнем, но сильная ладонь, удерживающая за локоть не позволяет. — Дай ему время передохнуть. Это сложно лично для него, — наставляет старший следователь, засовывая изученную записку в файлик. — Вы правы, — опускает плечи Хуэнг, сверля деревянную дверь взглядом. Чимин задыхается, прикрывая заплывшее горячими слезами лицо двумя ладонями. Парень сползает по стенке вниз, оказываясь на холодном паркете. Лопатки подрагивают от упоминания словосочетания «белокрылый ангел». Именно Чимин так называл Тэхена при жизни. Перед школой, как только Пак видел выходящего из-за угла Кима, тот кричал приятное: — Белокрылый ангел, я здесь! — выкрикнул четырнадцатилетний подросток, приветственно махая рукой. На встречу ему шел радостный, снежинками, валившими с неба, такой же подросток. Друзья даже по внешности были очень схожи. — Чимка! — эмоционально вскрикнул «ангел», ускоряя шаг для падения в объятия к лучшему другу. Подростки крепко обнимаются, падая в крохотный сугроб, отбивая задницы. — Моя попа… — гладит место удара Тэхен, слезливо смотря на друга, опрокинувшего его в россыпь снега, а не сугроб. — Прости, ангелок… — надувает пухлые губки, блестящие от бальзама Чимин, снимая чужую боль ладонью, приложенную к месту ушиба. — Не трогай мою попу, — наигранно злится Тэхен, поднимаясь на тоненькие ножки. — Я берегу свою прелесть для будущего избранника, — задирает тот нос, гордясь сбереженным золотом. — Ну и береги свой попец! — подпрыгивает Чимин, поправляя сползшую на бок шапочку с помпоном. Воспоминания о детстве и душераздирающем клейме Тэхена выбило стойкого Пака из себя. Начал реветь при двоих статных людях, задыхаясь в собственных соплях, как трехлетка. Унизительно. Чимин ненавидит себя за эту оплошность. Теперь его запомнят как тряпку, а не как безразличного ко всему парня. Но удар, что пришелся на раненную грудную клетку не был нокаутированным, а принятым в солнечное сплетение. Конечности и вправду будто онемели, готовясь вот-вот оторваться с корнем, оказавшись на ледяном полу. Любое упоминание о Тэхене ранит сильнее, чем любая физическая боль, уничтожая последние ростки внутри Чимина. Ежедневно на него наваливается все больше и больше поражающих подробностей о смерти Тэхена. До этого Пак не был уверен, жив ли он. После прочтения записки все встало на свои законные места. Тэхен убит руками Чонгука, а сам Чон не дышит около двух дней, наложив на себя руки. Худший исход, который Чимин мог ожидать, слыша посадку на свой рейс «Милан-Сеул», в тот момент надеясь на сохранность обоих. Оказалось наоборот. Оба мертвы. Обе не дышут. Это конец.

***

Передохнув пару минут, Чимин поднимается на пуховых ногах и вбирает полную грудь кислорода. Ребром ладони парень стер все следы обжигающих дорожек. К сожалению, красноту лица и опухшие глаза не сотрешь. Он стучит один раз, не открывая дверь. Следователи знают, кто это. — Войдите, — слышится по ту сторону помещения от Намджуна. Чимин нерешительно входит, строго смотря в пол и никуда больше. Голос предательски подрагивает, поэтому говорить Пак не собирается еще как минимум минут пять. Четверо зрачков с сожалением устремлены на поникшего парня. Пак спешно садится на стул, сжимая кулачки. — Завтра должна прийти экспертиза из морга. Думаю, после ее получения мы сможем приступить к расследованию убийства, — не отрывает взгляда с самого младшего в этом кабинете Намджун, нервозно дергая пяткой туфли. — Как мы будем его расследовать? — спрашивает Хуэнг, скрестив руки на груди. Взглянуть на младшего он не решает, остерегаясь его состояния. Видеть человека не в лучшем состоянии всегда больно. Хуэнг знает, что опытные следователи постоянно видят таких родственников и близких погибших, не реагируя, но он еще не привык. Не набрался опыта. — Есть большая вероятность нашего полета в Таиланд, — прижимает кулак к щеке Ким, со скрытой жалостью скользя взглядом по Чимину. Годами нарощенный лед, ставший одним целым с Намджуном оттаивает на миллиметр. Солнечный мальчик каждый день топит замерзшую воду лоскутами огня. — Понял. С Вашего разрешения удалюсь. На завтра мне необходимо выполнить практику, — коротко кланяется Хуэнг обоим, прощаясь по крайней мере до наступления следующего дня. Следователь остается один на один с черной тучкой в виде Чимина, похоже, вообще не дышащего. — Могу ли я посидеть до конца Вашего рабочего дня, если это не затруднительно? — дрожащим голосом бубнит под нос Чимин, подгибая края кожанки. — Да, конечно. Можете помочь перебрать документы, — поправляет сползшие на переносицу очки Намдждун и тянется рукой за стопкой неразобранных дел. — Разобрать фамилии по алфавиту, не более, — старается отвлечь Чимина от погружения в себя следователь, поправляя бумаги в ровную стопку. — Давайте, — приободряется Пак, наконец поднимая затекшую голову. Перед глазами слегка поплыло изображение, но тут же вернулось на место. Вид его плачевный: опустошенный взгляд, пухлые, израненные покусываниями губы, опухшие веки от соли, нездорово красные щеки и дрожащий голос. Намджун не может смотреть на изменившегося за десяток минут Чимина. Старший поднимается с удобного кресла, обходя стол. Чимину не хватает сил взглянуть на действия следователя. Он широкими шагами доходит до кулера с прохладной водой, наливая ее почти до краев белого пластикового стаканчика. Шустро и незаметно следователь приближается к Паку, протягивая воду. — Выпей, станет чуть легче, — советует Ким, по-доброму глядя на Чимина. Парниша поднимает щенячий взгляд на старшего, сглатывая сухость в горле. Вода сейчас точно не помешала бы. Паку иногда не понятны резкие переходы на «ты» от Намджуна, но это вызывает доверие. — С-спасибо, — тянет дрожащие костяшки Пак, не в силах удержать обычный стакан с водой. — Ох… — разочарованно тянет он, понимая свою немощность в данной ситуации. — Могу помочь, — без раздумий бросает Намджун, присаживаясь на корточки для удобства. Опустившись Ким выглядит как отец, помогающий маленькому дитя. Младшего смущает уделяемое ему внимание. В конце-концов, он не ребенок, который не может себе помочь. — Я сам, — приподнимает подбородок Чимин. Совсем распустил себя. Парниша крепко хватается за стаканчик, притягивая край к губам. Пак жадно глотает четыре раза подряд, показывая силу, которой он обладает. — Хорошо, — поднимается ухмыляющийся следователь. Все же Чимин невероятный.

***

Рабочий день плавно подходит к концу. Два картонных стаканчика кофе стоят опустошенными на краю стола, вея запахом бодрящего напитка оставшимися каплями на самом донышке. Чимин разобрал все документы, перебрав по фамилиям папки. Парнишка помог с еще одним не столь сложным делом. Намджун поручил Чимину скрепить степлером стопку бумаг по три шутки. Пак, успев заскучать, быстро согласился на новую помощь. Ким подписывал разного рода документы, возился с неразобранными файлами, уликами, фотографиями с мест преступления и заполнял бланки на компьютере. В общем день у двоих прошел продуктивно. — Если Вам нечем заняться ближайшие два часа, то предлагаю Вам выпить со мной чашечку наивкуснейшего травяного чая в кафе неподалеку отсюда и прогуляться по цветущему парку рядом, — разминает затекшие от непрерывного сидения лопатки Намджун, выключая работающий компьютер. Пора домой. — Пожалуй, не откажусь выпить с Вами чашечку травяного чая в кафе неподалеку и заодно прогуляться по цветущему парку рядом, — смешливо произносит Чимин, загораясь огоньком. Не предложи следователь развеяться, Пак бы просто побрел домой, пряча лицо в подушке. — Тогда прошу, — открывает дверь Ким, ладонью приглашая младшего выйти. Настоящий джентельмен. — Благодарю, — незаметно кивает подбородком Чимин, покрываясь румянцем. Выйдя из душного помещения, парни направляются к рекомендованному кафе Намджуном, желая ощутить в глотке травяную смесь, способствующую скорейшему расслаблению. Температура слегка переваливает за восемь с плюсом градусов, обцеловывая кожу прохладными порывами ветра. — Весна цветет и пахнет, — заполняет легкие приятным легким ароматом полевых цветов Чимин, озаряясь лучезарной улыбкой. Поглядывая на младшего, Намджун улавливает показавшиеся белоснежные зубки Пака, расплываясь в еле видимой улыбке от которой на щеках следователя образуются ямочки, что до этого никогда не показывал. — У Вас есть ямочки? — поворачивает голову удивленный Чимин, рефлекторно хлопая ладонями. — Да, — делает лицо камнем следователь, смущаясь тем, что его секрет раскрыли и теперь рассматривают пропавшие ямочки изумленными глазами. Чимин очарован мелкой особенностью следователя. — Вы очень милы, когда улыбаетесь, — переплетает свом пальцы меж собой Чимин, устремляя взгляд на кафе справа. Намджун готов расплыться лужицей, но прокашливается, открывая дверцу кафе, которое и вправду оказалось совсем поблизости. Внутри приятная атмосфера, и ударяющий в нос запах распаренных трав, гибискуса, морозной мяты, календулы и многих других, меняющихся через секунду. На столах стоят тройные подставки с белыми свечами, чистые кремовые скатерти поверх. Пятеро посетителей, и полная тишина, которую, время от времени, развеевает только фоном играющая классика. Даже в Италии Чимин редко находил такие места, потому что либо они были жутко дорогие и пускали только по записи, либо находилось такое заведение за городом. Как оказалось атмосферное кафе имеется в его родном городе, не скрывая местоположение и, видимо, не завышая цен до небес. — Здесь так уютно и атмосферно… — выдаёт полушепотом, стараясь никого не потревожить, Чимин ведет себя максимально тихо, прячась за плечо следователя, приподнявшего бровь. — Вы никому не помешаете, Чимин, — подходит к круглому столику Ким, усаживаясь на маленький диван. — Прошу, присаживайтесь, — кивает Намджун перед собой, приглашая смутившегося Пака за стол. — Хорошо, — присваивается, не перестающий оглядывать карамельно-бежевые стены, Чимин, сжимая ладонями собственные колени от неописуемой атмосферы располагающего к себе кафе. — Выбирайте любой чай и, если желаете, десерт, — пододвигает к младшему меню Ким, не нуждаясь в нем. Намджун выучил с ног до головы каждый чай, добавку и десерты, каждый вечер посещая свое любимое кафе после работы. Он редко кого приводит в сокровенное место, но Чимин… — Хм, — тянет парень, рассматривая нежные цвета на плотных листах бумаги, пахнущих приятным молочным шоколадом. Место волшебное. Классика на фоне, приглушенный фон, небольшие сумерки, бесшумность людей. Вау. И этот взгляд, который Пак толком не может разглядеть, но ему точно кажется, будто минута, и он сгорит. Ким смотрит изучающе, словно впервые увидел. Оглаживает острыми зрачками, проходясь по розовым волосам при этом освещении. По расслабленным небольшим плечам, тонкой, скрывающейся под краем стола, талией. По пальцам, держащим меню, заинтересованно листая странички с чаем и его свойствами на организм. Чимин краснеет, не понимая, к чему этот осмотр, будто он подозреваемый следователя, а не его… А кто они друг другу? Чимин без понятия. — Я выбрал, — не решается поднять взгляд на смотрящего Чимин, скрываясь за меню. — Отлично, — Ким снимает осмотр с младшего, рукой подзывая официанта. Девушка, увидев жест, быстро, но тихо подходит к столику. — Добрый вечер Ким Намджун и… — переводит взгляд на новичка в этом заведении, выглядящего напряженно. Как при таком взгляде не быть обычным. — Пак Чимин, — отвечает следователь за уплывшего в другое измерение Пака, кивая знакомой девушке. В кафе все сотрудники знают главного посетителя, до этого ни разу не видевшие его с кем-то в компании. Тем более с парнем определенно модельной внешности. — И Пак Чимин. Что вы хотели бы заказать? — готовит блокнот и ручку официантка, метаясь взглядом с одного парня на другого. — Мне, пожалуйста, как всегда, а Чимину, — переводит взгляд на застывшего Намджун, ожидая его заказа. Чимин как отмирает, дергая рукой. — Чай из пустырника и кусочек мангового торта, — шепчет Пак, закрепив взгляд у пламени на фитиле свечи, танцующего одиночное танго. — Будет сделано, — кланяется девушка, скрываясь из виду. Ким снова переводит взгляд на Чимина, откидываясь на спинку дивана, позволяя спине расслабиться за весь прошедший день. На Пака невозможно наглядеться, а особенно на его неповторимое смущение, скрываемое рукавом кожанки. Намджун отчетливо слышит постукивающий каблук по полу от нервов. Стук принадлежит Чимину и его туфлям с двухсантиметровым каблуком. Пак не спроста заказал расслабляющий чай и сладкое, которое имеет свойство успокоение сахаром. Парень напряжен и хочет, чтобы его не рассматривали, как подсудимого тяжелым взглядом. Намджун, как опытный следователь заметил это давно, но ему так хотелось поиграть с Паком несколько минут. Это сработало. Все, хватит с бедного, натерпевшегося Пака. Следователь перестает надавливать взглядом, откидывая голову назад. В его внимании только погруженный в темноту потолок. Чимин громко выдыхает, опустив плечи. Закончилось. Намджун пугает непредсказуемым давлением, вводя в ступор. Ким странный., — Почему Вы решили стать следователем? — тихо, полушепотом произносит Чимин, чтобы фраза была слышна только сидящему напротив. Следователь бродит глазами по скрывающей в себе десяток тайн темноте, обдумывая вопрос, который он, в скором времени, ждал от любопытного Пака. — Десять лет назад мою старшую сестру обокрали, изнасиловали и убили. Тех подонков никто не стал искать и даже прикасаться к делу. Полиция наплевала на убийство человека, с ведущими к нему правонарушениями. Дело Ким Чонвон закрыли, поставив на нем жирную точку, — голос следователя ни разу не дрогнул при рассказе больной для него истории. Чимин слушает, застыв на месте. Простите, что? — Именно в тот день, когда в отделении сказали, что не смогли найти преступников, выкинув все сведения, я понял, что стану следователем чего бы мне это не стоило, — на стол ставятся две фарфоровые чашки с двумя чайниками, идущими в одном наборе. К Чимину пододвигают расписанную тарелку с десертом, политым сверху ярко-оранжевым соусом. — Благодарю, — прерывается Ким, поднимая голову. — Благодарю, — пододвигается к краю стола Чимин, подцепляя большим пальцем маленькую чайную ложечку. Металл разрезает кончик шоколадного десерта, показывая посередине светлую прослойку с крупными кусочками манго. Аромат концентрированного чая затмевает переживания и стресс, обжигая легкие струйкой расслабления. Пак поднимает голову на следователя, подавая сигнал о продолжении монолога. — Мучительную смерть моей сестры я не простил и не прощу. Во время учебы я начал изучать видео, чужие дела, выстраивая последовательность хронологий. Рыл по всему интернету засекреченные файлы фбр, взламывая пару их каналов, чтобы получить дополнительную информацию. Тренировался каждый день, наращивая опытность с малых лет, — Ким делает короткий глоток своего чая, название которого тот не сказал младшему, так что запах для него не очень понятный. — Сдал экзамены на отлично, подал документы на кафедру уголовного процесса и криминалистики. Отучился очно три года. Прошел собеседование, — горячая струя чая проходит по глотке тоненькой ниточкой, обжигая стенки желудка и ослабляя складку меж сведенными вместе бровями. — Так и решил стать следователем, — отвечает на вопрос Пака Намджун, держа двумя пальцами фигурную ручку чашечки. — Вот как, — проглатывает свой чай Чимин, до ответа ожидая услышать более позитивную историю. — Вы прекрасный брат, как мне кажется. Чтобы больше не повторялось такого наплевательства со стороны правоохранительных органов, вы решили примкнуть к ним и улучшить работу, — отблеск огня четко отражается в темных зрачках Пака, придавая небесность его образу. Конечно, то, как сухо и без запинок рассказывал Намджун, заставляет покрыться мурашками. Сколько нужно раз прокручивать эту ситуацию в голове, чтобы так просто говорить о ней. Ким не просто следователь. Он точно обычный человек, внутренне схожий с глыбой льда в необъятном океане. — Теперь Вы знаете мою историю. Мне хотелось бы услышать, что сподвигло Вас стать дизайнером? — секундное молчание и Намджун поднимает неопределяемый взгляд на почти подавившегося чаем Чимина. — Как Вы… — дергано вытаскивает салфетку из салфетницы Чимин, вытирая уголки губ. Лицо удивлено, сердечный пульс усилился от одного «что сподвигло Вас стать дизайнером». Откуда и когда следователь успел узнать направление профессии Пака? Ключевое слово здесь «следователь». Ах, точно. Как Чимин мог забыть, что он, имея прямое отношение к полиции города, может нарыть информацию о любом, а уж тем более об обычном модельере-дизайнере. — Кхм… — проглатывает остатки вкусного чая Пак, складывая салфетку в несколько раз и кладя ее рядом с тарелкой, на которой остается пол кусочка торта. — С детства мечтал придавать людям изюминку и свой стиль. Потому что, как Вы сами знаете, в нашем районе люди одеты одинаково и совсем скучно. Серо, черно, бело — и то редко. Мне же хотел вручить им цветные детали, подходящие к их обычному луку, сливающемуся со всеми. Ну так же неинтересно, — надувает губы Чимин, смотря на соседний столик напротив. — Из-за этого и решил стать дизайнером, чтобы создавать необычные и доступные для всех вещи, — закусывает шоколадной сладостью Пак, прикрывая глаза в блаженстве. — Поэтому и решили учиться в Италии? — задевает Чимина Ким, допивая остатки разогревающего напитка. Ребра Пака будто распирают, впиваясь в кожу. Спина покрывается колкими мурашками. Не уж-то этот человек знает о нем абсолютно все… Это, безусловно, пугающе. Следователь целыми днями мониторил информацию о Паке, серьезно? — Да, так вышло, — Чимина расстраивает к себе такое отношение. Он не открытая книга, чтобы так читать и знать о нем все. Где родился, где жил, с кем дружил, где учился раньше и сейчас. Более того, само давление Намджуна напирает стеклянным непробиваемым куполом. Знает же, что Пак винит себя в смерти друзей. Что сам уехал, не попрощавшись. Что бросил. — В Италии я учусь у лучших, для того, чтобы использовать добытые знания здесь, в Сеуле. Я не останусь жить там, если Вы так подумали, Ким Намджун. Буду упорно трудиться и производить вещи под своим брендом на Родине, — в язвительной форме отвечает Пак. Его нагло вывели не на лучший тон. — Вот как. Ясно, — кивает Намджун, щелкая пальцем. — Думаю, мне уже пора домой, — показывает свое испорченное настроение Пак, громко и глубоко выдыхая. Резко изменившийся с дружеского на вражеский настрой Намджуна парня не устраивает. — Поздновато, — ядовито ухмыляется Чимин, не скрывая накопившейся за десяток минут желчи. Опять этот изучающий взгляд, выводящий на новый уровень агрессии. Да кто он, черт его побрал. — Я провожу Вас, — безоговорочным тоном спокойно отвечает Ким, будто не замечая злости в Чимине. То давит на больное, то ведет себя, как листик на ветру, то сухой, как изжившее себя растение. Слишком сложный.

***

Прогулка до дома Чимина проходит в полном молчании. Лишь шум дующего в лицо ветра отзывается в ушах. Пак в агрессии пинает крошечные камни носком туфли, держа сомкнутые кулаки в кармане. А еще бесит эта расслабленная улыбка Кима, светящаяся даже в темном переулке. Это его так из-за чая переклинило? С каждой прошедшей секундой в его компании, Чимину хочется проехаться по его счастливому лицу кулаком. Однако, позволить себе этого, он, конечно, не в праве. Отношения сразу же упадут на дно, и его больше не впустят в кабинет следователя, изменив ключевое слово пропуска. Занесут в черный список и все. Не сможет Пак никогда иметь отношения к какому-либо делу. Тем более, к делу одного самоубийства и убийства друзей. Но кулаки так чешутся… Почему Кима чай настолько расслабил, а Чимина накалил до предела? Что за разное действие. Травы другие? Или восприятие чая? Или же следователю понравилось выводить парня, поэтому вдруг такой улыбчивый? Пак не смотрит под ноги. Он лишь думает о Намджуне, ранившего его одним словом об учебе в Италии. Главное сам признался о неприятном интересе к криминалистике и радуется. Его так забавляет играть на и так неокрепших нервах Чимина? — Чувство, что ты сейчас загоришься, — в воздух бросает Намджун, исследуя звездное небо, рядом с которым пахнет гарью от подгорающего Пака. — Да? Правда, что ли? — с сарказмом удивляется Чимин, открывая рот и прижимая внутреннюю сторону ладони к губам. — Я и не заметил… — печалится Пак, выдыхая всей грудью. — Не хотел тебя задеть, — пожимает плечами Намджун, заворачивая за угол чиминового дома. — Не держи зла, ладно? — строит милую мордочку следователь, почесывая темный затылок Ким. — Попытаюсь, — сводит брови к переносице изнеможенный сложным днем Пак, стоя напротив подъездной двери. Он устремляет взгляд на старшего, готовый вот-вот взорваться и, наконец, ударить его, хотя бы своими ошметками. Какой не держи зла, да тут… Чимин не различает большинство окружающего его в совсем не освещенном переулке, руки подрагивают от охлаждающего воздуха и смешанной злости с чертовым чаем, который своим "расслаблением" играет на оставшихся клетках нервов. Парень привстает на носочки, не отдавая отчет в своих действиях. Он соприкасается губами с чужими, потресканным, растянутыми в ухмылке, холодными, словно каменными. Чимину будто приставили ствол к затылку и заставили решиться на такой рискованный, безрассудный, глупый и детский поступок. Пак укладывает обе ладони на массивные плечи, сдавливая их со всей силы, что кроется внутри разозленного, успевшего порыдать, опьяненного расслабляющим чаем и дебильной улыбкой следователя, Чимина. Он передает всю злость и агрессию, которую получил от Намджуна, чьи губы тот безудержно сминает и надрывает маленькими губами, окунувшись с головой в необъяснимый омут. Ким остается стоять на месте, не препятствуя доставляющему ему боль Чимину, напористо целующего его губы. Такой рывок со стороны младшего не поддается никакому объяснению, но и отталкивать от себя злющего, раздраженного, горящего изнутри Пака не хочется. Руки, тело, губы не позволят. Следователь просто стоит, принимая на себя все смешанные чувства Чимина, какими бы они не были. Послевкусие пустырника на губах Пака дурманит сильнее, чем выпитый чай Намджуна. Его губы обжигают сильнее, чем самый горячий напиток. Чимин не позволяет себе зайти дальше, не выпуская язык из-за зубов, искусавших всю площадь чужих, размягченных поцелуем, губ. Воздуха предельно не хватает. Пака эта мелочь, конечно, могла и не тревожить, потому что он хотел бы лишить Намджуна возможности дышать поцелуем, но, пожалуй, в другой раз. Чимин отрывается от губ с травяным привкусом, опаленных холодом улицы. — До завтра, — через силу и вспыхнувший огонь от авантюры, произносит Чимин, дрожащими пальцами, как можно скорее, открывая дверь подъезда. Намджун, не пошевелившись, тихо шепчет: — До завтра, агрессивная цыпа, — усмехается мужчина, разворачиваясь в сторону своего жилья. Что, мать его, Чимин только что вытворил.