he'll kill you

Распахнув сонные веки, парень тянется ватной рукой к затекшей шее, нежно растирая мышцы под кожей. Глубокое, непросветное и сладкое сновидение было прервано раздражающим звуком будильника. Намджун садится на край кровати, стирая с лица усталость. В общем и целом вчерашний день (особенно вечер) был необычайным и выходящим за рамки понимания Кима. То, как накрыло Чимина повергло в безмолвный шок, держащийся цепкими лапами за душу Намджуна. Что управляло в тот момент Паком остается огромной и неразгаданной загадкой. Эти пухлые, искусанные, пропитанные травой, имеющие привкус мангового торта, губы не отпускали до самой ночи, накрывая разум необъяснимой дымкой. Они манили на дальнейшую пробу. Младший целовал с закрытыми глазами. Ресницы его подрагивали, играя тонкой тенью на румяных щеках. В кромешной темноте Намджун всматривался в любую мелочь, меняющуюся в Паке, при совершении незабываемой ошибки. Плечи Кима до сих пор отдают болью при касании. Скорее всего на них останутся синяки, расплывающиеся пятнами фиолетовой страсти. Чимин оставил следы на следователе острыми ногтями и пальцами, сжимающими кожу. Он отдавал боль, накопленную за весь день нахождения с Намджуном. Отправной точкой стал подкол Кима, разрушивший годовую выдержку Чимина. Его не хватило на такое. Дизайнер сломался и отдался в зверский, колющий остротой холодных губ поцелуй. Лишь бы заглушить заполонившую внутренности боль и отчаяние. Ким не винит его. Сам нарвался, напоролся на бомбу, проходя заминированное поле Чимина. Парня ранили, и не раз. Намджун знал, но не прекращал испытывать удовлетворение от раздраженного Пака. Цель была добиться новых эмоций от малознакомого паренька. Она была выполнена, но каким путем. Намджун максимум ожидал пощечины, пинка, на худой конец и кулаком по лицу. Опять же: Чимин странный. Никогда не узнаешь и не предугадаешь наперед его последующих действий. Хотел вывести и прочувствовать чужую злость. Получил надкусанные, раненные, чуть ли не надгрызенные губы и больные плечи. Свалился же на его голову НЛО… Как Намджун добрался до дома вчера, он не помнит, затуманенный любимым чаем и зверским поцелуем. Пришел, разулся, свалился на кровать и уснул. Все как в тумане, дымке от только затушенного костра. Как привести себя в порядок и поехать на работу, Ким тоже не знает. Мысли плавают на затерявшемся в открытом океане кораблике, парусником развивающемся по спокойному ветру. В такие моменты настолько сильно хочется позвонить начальнику и сказать, что заболел и бросить всё и всех. Плевать, что заболел душевно. Остаться бы наедине с собой, поразмыслить о работе, друзьях. Нет, в первую очередь о нем. Другие, не столь навязчивые проблемы подождут в километровой очереди. Рука тянется к телефону, лежащему на краю тумбочки. Пульс слегка повышается, горячими потоками проходя в сердце. Сейчас он позвонит и наконец отдохнет, успокоится и отойдет от произошедшего. Нет, не сегодня. Это Ким Намджун, главный следователь отдела. Какой отдых в самый разгар любопытного и запутанного дела? Никакого. Следователь валится на бок, приземляясь на облако в виде обожаемой кровати. Пару минуточек, и Намджун придет в себя. Возьмет над собой верх и явится на работу такой же, как и всегда. Вчера ничего не случилось. Обычная ошибка, забываемая через пару дней. С кем не бывает, верно? Только эта ошибка не забудется.

***

Парень добирается до работы в прострации. Каким-то образом стоя напротив полиции, в кулаке он сжимает ручку рабочей сумки. Оделся он по-обычному и на скорую руку: светлая кремовая рубашка, не глаженая сзади, кофейные брюки, черные лакированные туфли и темное пальто до колена. Прохладная погода совсем не радует многих. Ким же влюблен в сырость, дождливость и небольшой ветерок, освежающий застоявшиеся мысли, покрывающиеся отвратительной плесенью. Намджун вдыхает полной грудью, настраивая себя не продуктивную работу, а не тупое, не имеющее пользы существовании на рабочем месте. Ким презирает прокрастинацию и сам ей не занимается, но подкрепленный вчерашним случаем сегодняшний день хочет стать первым бездельным в жизни следователя. Нет-нет, не в этой жизни. Намджун делает шаг навстречу новому дню и новым делам, поджидающих с самого порога. — С-следователь Ким… — растерянно тянет парень из регистратуры, комкая пальцами свои рукава полицейской формы. — Да? — поворачивает голову не собранный Намджун, замедленным взглядом осматривая годами изученное отделение. — Там парень в камере, — кивает паренек назад, где за решеткой усталыми, но блестящими, полными надежды зрачками смотрит знакомый юноша, сжимая в руке металлическую и испачканную палку. На Кима уставились два коричнево-зеленых зрачка, глядящих с каплей ожидания вызволения из тюремной камеры. Следователь встает в ступор, никаким образом не ожидая встретить за решеткой его. Как он туда попал? Что приключилось? — Он там со вчерашнего вечера, — с жалостью произносит парень, прикусывая губы. Как он считает — ему может прилететь за то, что посадил в тюремную камеру знакомого главного следователя. Как бы то не было, но он его начальник. — Что он натворил? Есть возможность выпустить прямо сейчас? — Ким настораживается, выдыхая закипающий воздух в легких. — Да так. Перебрал с выпивкой и нарочно устроил погром в отделе, — пожимает плечами полицейский, доставая тяжелую по виду связку с десятком ключей. — Да, можно. Вчера было такое чувство, что он специально хочет попасть на пятнадцать суток, — прокручивает ключ в скважине камеры парень, открывая решетку. Чимин чуть ли не вываливается из нее, чудом успев опереться ладонью о стену и проскользить вниз по ней так, что из внутренней части вытекают мелкие капли багровой крови. За Паком собирался выползти полуживой мужчина, но его остановил работник полиции, выпуская только одного. Чимин поднимается на дрожащие, еле держащие тело, ноги. Поднявшись на свои тростиночки, парень оказывается прямо напротив него, смотрящего то ли с долей отчаяния, то ли сожаления, то ли скрытой злости, то ли с его обычной холодностью. Снова не понятно. — Спасибо, Хенджин, — благодарно кивает следователь, уводя отходящего от похмелья Чимина вперед себя. — Не за что! — обратно закрывает камеру полицейский, отказав мужчине в освобождении. Бегать обнаженным по оживленной трассе — уголовно наказуемо. Хенджин и так ему одолжение сделал в пятнадцать суток. Пак плетется, не смотря перед собой. Голова опущена вниз. Стыдно. В таком виде показываться Намджуну очень неприятно. Хотя чего Чимини хотел, устраивая вчерашний дебош в отделении только ради него? В пьяную голову могло прийти что угодно. Юноша и не помнит как и для чего это сделал. Бесследно вылетело. За ним идет непонятно какой Ким, придерживая шатающегося Чимина за спину, чтобы тот окончательно не свалился на пол. Из его ладони продолжает течь кровь, тонкими струйками ветвясь по расправленным пальцам. Следователь тихо дышит, удерживая крепкой ладонью хрупкую спину Пака. Намджун изо дня в день узнает новую сторону Чимина: с похмелья, злой, плачущий, расстроенный, милый, солнечный, радостный, невообразимый, холодный и целующийся до мурашек по всему телу. По задумке старшего, он должен был раскрывать личность Пака не так резко и быстро, а постепенно. Почему-то из-за самого Чимина все идет не по плану. Ежедневные выходки, разное настроение. Ох, какой же Чимин… Следователь отворяет дверь своего кабинета, сначала впуская качающегося Пака. Намджун не успевает закрыть дверь, как Чимин валится назад, падая в руки старшего. Он живой, глаза открыты, нос дышит, но ноги совсем не слушаются и не считают нужным держать такую тушу на себе. Ким внутренне вздрагивает, подумав о потерянном сознании. Мужчина одной рукой прикрывает дверь, удерживая другой младшего, удобно повисшего на нем. Чимин сопит, снизу вверх наблюдая за, ни капельки не выдающим свою растерянность, Намджуном. Только кадык слегка подрагивает, натягивая тонкую кожу своей остротой. Младшему кажется, что он вот-вот разрежет лоскут, вырываясь наружу. С необычного ракурса Чимин замечает утонченный подбородок и незаметные щечки, умиляющие отходящего от жесткого похмелья юношу. Парень кидает рабочую сумку на пол и закидывает тело Пака на свои руки, неся в направлении дивана, стоящего в углу. Чимин нежно обнимает Кима за шею, почувствовав легкий аромат туалетной воды, трепещущего душу вкусным сладковатым привкусом. Одурманенный разум юноши не забыл то, насколько сильно он впивался прошлым вечером в плечи старшего, поэтому сейчас он аккуратно кладет свои локти на чужую грудь, не причиняя боли и вреда. Намджун укладывает тушу юноши на диван, вытаскивая из-под него свои руки и помогая удобно улечься на мягкой поверхности. Пак громко мычит, прищемив кожу на шее замком от джинсовки, утепленной белой шерстью внутри. Старший пальцем поправляет материал одежды, доставляющий дискомфорт. Чимин кивает, расслабляя и так ослабленные конечности. — Подожди минутку, — поднимается с корточек следователь, оставляя Чимина наедине с собой. Карие, опьяненные глаза поднимаются наверх, уставившись в белый потолок. Будто в дурдоме. Он выдыхает процеженный сквозь зубы алкогольный, не самый приятный аромат, чувствуя, какой от него исходит запашок. — Фу, — дергает плечом Чимин, уже который раз стыдясь своего положения. Почему сегодня? Почему перед ним? Вопросов много, ответов ноль. Такой же ноль, какой сейчас в голове парня, спокойно умирающего на диванчике в кабинете следователя, исчезнувшего за считанные секунды. Не проходит часа, и дверь отворяется. Намджун несет в ладонях белую махровую тряпочку, вымоченную в воде. — Это поможет, — заботливо кладет на лоб Пака прохладную тряпочку Намджун, слегка припечатывая ее к коже и вискам. Чужие веки прикрываются, блаженно опуская длинные, склеенные влагой ресницы. — Спасибо, — поднимает руку на локте Чимин, желая что-то взять. Что именно тот не произносит вслух, а ожидает намджунового решения. Следователь долго не думает, погруженный в беспокойство за состояние Пака. Он кладет свою ладонь на чужую, мягко сжимая бархатную кожу пальцами. Поддержка и… — Рассказывайте, как Вы там оказались и что делали, — не дает пройти минуте молчания следователь, не отпуская небольшую по размеру ладошку, подрагивающую от теплоты прикосновения старшего. Чимин выдыхает, опуская грудную клетку и наполняя легкие чистым и свежим кислородом. — Вернувшись домой я решил немного выпить… — с натяжкой вспоминает и роется в своем загрязненном сознании Пак, покусывая верхним клыком нижнюю губу. — Ну как немного. Не немного, а очень даже много. Так получилось, что я перебрал. Оно само, правда, — оправдывается парень перед хёном, мотая скрепленные в одну руки. — Дословно и точно всех событий, произошедших прошлой ночью я не помню, но каким-то образом я оказался в опьяненном состоянии перед участком полиции, — Чимин похлопывает себя по побаливающему от переполнившего желудок алкоголя живот, задирая вниз раскрывающую пупок футболку. — И в мой мозг всплыла идея любым способом попасть в камеру… — цокает своей тупости юноша, жмурясь от совершенного им позора. Старший внимательно слушает, не отрывая взора от эмоций, вновь играющих на знакомом лице Чимина, эмоционально выдающего волну информации. — Я устроил бунт. Перевернул пару стульев, стоящих на входе, разбросал листы бумаги из книги жалоб, порвал несколько штук, оторвал пуговицу одному из сотрудников, который пытался меня угомонить, — кончики ушей Чимина краснеют, чувствуя себя главным позорищем. Ким это замечает, беззвучно усмехаясь ночному приключению знакомого. — Ну и вот. Силой затащили в обезьянник и заперли с мужчиной, который голый бегал по оживленной трасе. Со мной еще были три девушки легкого поведения, но к четырем часам утра их забрал сутенер. Эх… С ними было интересно общаться. Да и сама компания получилась разнообразная, — расплывается в улыбке Пак, предавшийся четким воспоминанием из камеры заключения. — Пожалуй, на этом всё, — открывает склеившиеся глаза Чимин, глядя расплывчатым взглядом на следователя, держащего его руку в своей. Их ладони, скрепленные вместе выглядят до боли правильно и красиво. Костяшки, поблескивающие в свете люстры на потолке, утонченные пальцы, большое количество разнообразных колец на руке Чимина. Неописуемо. — Увлекательно. Но меня волнует одно, — специально делает паузу Намджун, устремляя колкий орлиный взгляд, который он использует только тогда, когда необходимо узнать чистую правду, без лишней воды, запинок и привираний. Работа следователя дает много полезного в обычной жизни, позволяя выворачивать человека наизнанку, прокусывая внутреннюю сущность. — Да? — запинается Чимин, уже понимая, к чему ведет следователь. Мужчина будет выпытывать то, что ему необходимо. Другие обстоятельства не имеют значения. Ему нужна «прозрачная» информация. Врать не имеет смысла. Намджун с первых секунд распознает ложь собеседника, применяя ее против него самого же. Это влияет на ход расследования, вынесенный судьей приговор и тюремный срок. Соврал — навредил своему положению. Сердце учащает скорость своих ударов, не предвещая ничего хорошего. — Вы не могли сделать это просто так. Вам нужно было там оказаться. И местоположение тюремной камеры Вы выбрали неспроста, — неотрывно удерживает зрительный контакт орел, придерживая руку, начинающую дрожать. К гортани Чимина подступает комок из нервов, скопившийся в большой клубок, не позволяющий вздохнуть. Комок — орлиные глаза напротив, чайной ложечкой расковыривающие раненное сердце Пака. Душит. Он облизывает кровавые губы, съедая с серебряной ложечки чужое мясо, расширяя зрачки от деликатеса, попавшего на его рецепторы. Следователь вырисовывает такой образ в голове Чимина, колыхая дьявольским хвостиком в воздухе, пока наслаждается пищей. — Почему именно это отделение, в котором работаю я? — ставит на первый план вторую часть предложения Намджун, давно поняв, что, как и зачем. Ему мало. До чесотки хочется услышать ожидаемый ответ от Чимина, вжавшегося всем телом в диван. Выплюнуть бы комок, перекрывающий дыхание и забиться в угол, повернувшись к черту спиной. Манипуляции, используемые следователем не дают вздохнуть лишний раз. Только бы провалиться под землю. Только бы прозвенело три звонка, командующий о срочной эвакуации из здания, в котором Чимина буквально убивают взглядом. Только бы случился потоп, чтобы уплыть в другой город от него и его душераздирающих вопросов. Только бы смерч, ураган, буран, град, снег. Лишь бы не с ним. Лишь бы не сейчас. Чимин знает ответ на злосчастный вопрос. Он личный и секретный. Пак догадался, что старший понял, зачем ему нужно было попадание за решетку. Почему именно в этом отделении, если около дома Чимина имеются еще два полицейских участка. надо было сюда. Специально. Здесь не виноваты ватные ноги под действием алкоголя, а сам Чимин, уверенный в своем решении. Идея пришла на чистую голову за час до употребления. Юноша перепил специально, зная, что посадят в тюремную камеру за перебор. Он специально шел за километр от его дома к нужному отделению. Специально устроил дебош и чуть не подрался с сотрудником полиции. Вся вчерашняя ночь была запланирована специально. Для чего? А точнее для кого? Для него. Чимину жизненно необходимо его внимание, его взгляд, его холоднокровность, его непонимание действий младшего. Он продолжает смотреть четко в чужие зрачки, молча жаждая ответа на, казалось бы, простой вопрос. Не для Чимина. — Ради Вас, — собирается с силами Чимина, играя желваками. Челюсть сжата и напряжена. Ким усмехается, отводя взгляд в сторону, наконец освобождая плененного парня, срывая с него тяжелые кандалы. Долгожданное облегчение, врученное столь быстро. Намджун ничего не отвечает. Он поднимается с онемевших колен, разрывая две ладони. Чимин обнимает обеими ладонями живот, сонно зевая. Сутки без сна не остаются бесследно прожитыми. Секунда тишины, и он уплывет далеко-далеко. — Поспи. Шутки со сном плохи, — закатывает рукава Ким, вспотев в теплом пальто за все это время. Мужчина вешает его на крючок, поправляя рубашку. На столе лежит заключение из морга, которое он будет читать с Хуэнгом. Чимин моргает несколько раз, смахивая влагу с заслезившихся от чего-то глаз. Парень не прочь проспать как минимум пол дня или целый день. Сонливость накрывает с самого утра и бороться с ней нет сил и желания. Пак с удовольствием прикрывает налитые кровью глаза, потихоньку засыпая. Мужчина облегченно выдыхает, облокачиваясь пальцами на рабочий стол. Передохнув и понаблюдав за засыпающим блондином, Намджун тянется к личному телефону, набирая кому-то короткое сообщение. Ким тихо усаживается на кресло, подключая компьютер к блоку питания, засовывая ключи от сейфа в потайное дно ящика. Спустя три минуты раздается слабый стук, и дверь слегка приоткрывается. Следователь кивает коллеге, подбородком приглашая сесть на стул, стоящий напротив него. Хуэнг, ступив на порог чужого кабинета, поворачивает голову, наблюдая спящего и сладко посапывающего Чимина на диване. Весь отдел и пару-тройку соседних полицейских участков знают о вчерашнем инциденте, главную роль которого занимал Пак, порушив регистратуру и чуть не подравшись с участковым. Краем уха услышав об этом, Хуэнг отбросил мысли о Чимине в таком роде, скинув всё на обычные слухи. Когда же это оказалось правдой, Мин не поверил ни себе, ни участковому. Лишь ранним утром увидев щенячьи глазки младшего за решеткой всё встало на свои места. Информация оказалась правдивой. Помощник подскочил с рабочего места после сообщения Намджуна о поступившем долгожданным заключении из морга о Чон Чонгуке. В конце была небольшая приписочка: Чимин уснул в моем кабинете, поэтому настоятельно прошу быть тихим и не долбить в дверь. Получать подобное от своего начальника смягчает отношение к нему и перекачивает на улучшенную сторону. — Здравствуй, Хуэнг, — шепотом приветствуется Ким, краем глаза следя за сном цыпы на диванчике. — Пожалуй, само заключение из морга мы не будем читать на диктофон, а просто отправим его начальству. Сэкономим время, — пододвигает уже прочтенное им заключение старший следователь к Мину, откидываясь на спинку кресла, издающего еле слышимый скрип. Хуэнг кивает старшему и принимается читать документ с синей печатью в нижнем правом углу. Он не вчитывается в заумные для него слова, но суть улавливает: Отделением морга №34 выдается заключение об осмотре тела Чон Чонгука. Наружные повреждения были выявлены. Такие как: постоянное нанесение вреда, порезов на обеих руках с внешней и внутренней стороны. Предполагается, что мужчина самостоятельно наносил себе увечья. На данный момент было высчитано семьдесят три пореза на обеих руках с обеих сторон. В районе сонной артерии обнаружено два глубоких, затянувшихся кожей шрама. Причина их возникновения неизвестна. Также найдены остальные порезы: на левом колене восемь углубленных порезов, пара из которых затянулись, две легких раны на правом колене. Оба бедра покрыты фиолетово-синими синяками, уходящими на кожу вдоль тазовых суставов. Икры на обеих ногах в красно-розовой сыпи. Возникновение: нервоз. Пальцы на ногах были заклеены пятью пластырями, пропитавшихся старой, зеленеющей кровью. Пятки в глубоких порезах от (предполагаемо) осколков стекла. Под ними семь мозолей, заживших до смерти. Было найдено три ожога третей степени на предплечьях, правом боку, левой щиколотке. Семь ожогов второй степени под сосками, на левой щеке, под пупком, на большом пальце левой руки, на половине спины, на внутренней стороне правого бедра и на затылке, где имеется плешь и лысина. Всё тело покрыто нескончаемым количеством новых и старых синяков. Внутренние повреждения: пропитая печень, легкие заядлого курильщика, сердце подвержено отдышке из-за постоянного курения. Бесплодие из-за наркотической зависимости. Остальных внутренних повреждений не было найдено при вскрытии. Причина смерти была установлена. Перед смертью мужчина выпил непозволительно большое количество различных медикаментов, ударивших своим количеством по больной печени. Чон Чонгук успел принять таблетки и как можно быстрее старался залезть в петлю. На шее остался синяк от силы, с которой на ней повисли. Причина предполагаемого самоубийства: шизофрения. Время смерти: 00:00. Смерть наступила за день до того, как тело было обнаружено. — Всего один день, — вздрагивает Хуэнг, с ног до головы покрываясь бугорками мурашек. Его внутренне трясет от прочтенного. Парень уже читал заключения из морга, но такой случай он встречает впервые… Настолько много порезов, ран, ожогов, синяков на его теле. Осознание той боли, которую почувствовал незнакомый ему парень потрясает. Старший следователь, наверное, когда прочитал и седой бровью не повел, а Хуэнгу стало не по себе. Намджун глыба льда, чье сердце и душу растопить не представляется возможным. Хуэнг же напротив слишком сентиментален, открыт и разговорчив. Быть следователем для него в какой-то мере большая трудность. Раз за разом он переживает истории погибших от начала и до конца. Их детство, школьную жизнь, учебу, детей, друзей. Всё. Приходится узнавать любую мелочь, чтобы докопаться до правды. Эта любая мелочь доводит Хуэнга до слезящихся глаз. Боль на боли. Смерть на смерти. Убийство на убийстве. Огромный навал чужих проблем, перекрывающих личные. Такова работа следователя. — Столько ран и синяков… — представляет каждый порез и ожог на своем теле помощник, теряя доступ к кислороду из-за начинающейся паники. — Уверен, он сам нанес каждое увечье на своем теле, — шепчет Ким, приглядывая за сопящим. Тот мелко подрагивает, скорее всего, замерзнув. Старший встает со стула и ладонью похлопывает трясущиеся плечо Хуэнга для того, чтобы приободрить. Ким с давних времен знает сентиментальность своего помощника. Полгода назад он наговаривал ему, что, если тот будет принимать дела близко к сердцу, настоящим следователем ему не стать. Хуэнг же становится на этот путь, преодолевая и ломая себя. Он хочет стать следователем. И он им станет. Несмотря на жалость ко всему движущемуся и не движущемуся. — Вдобавок ко всему, чрезмерное употребление наркотических веществ, — вытаскивает из ящика серый плед Намджун, прижимая к груди. Второй раз за только начавшее свое существование утро на него глядят слезящимися глазами, следя за любым движением. — Ох, Хуэнг, — покачивает головой Ким, неся в руках плед. Мужчина приближается к спящему, расправляя сложенный материал. Пушистый, совсем новый и неиспользованный плед укрывает дрожащее тело, грея. Намджун заправляет края теплого материала и натягивает его до самых плеч младшего, чтобы не замерзал. — Оставшиеся улики были обследованы. На них нашли следы крови Чонгука и все. Извещение из морга было заключительным в этом деле. Через пару часиков отошлю его начальству и, надеюсь, на этом дело о повешенном Чон Чонгуке будет закрыто, — отходит от диванчика Намджун, вновь присаживаясь на нагретый им стул. Помощник слышит не законченную интонацию старшего. Его бровь слегка изгибается, не ощущая конца абсолютно всего дела. — Но? — После него начнется другое дело, которое будет касаться его парня. Ким Тэхён. Пока неразгаданная нами личность. Если Чонгук и правда убил его, нам придется вылетать в Таиланд на его поиски. Свидетельство из блога у нас, а не у другой страны, так что вмешиваться они пока не имеют права. Наша задача первыми найти тело и забрать дело к своему отделу, — скрещивает пальцы на столе Намджун, обдумывая дальнейший план работы. Хуэнг внимательно слушает, так и не выпустив из рук заключение морга с синей печатью в углу. — От начальства нужно будет получить разрешение на срочный вылет? — задается вопросом помощник, онемевшими пальцами откладывая от себя куда подальше заключение. — Да. И как можно быстрее, — кивает Ким, поглядывая за переворачивающимся на небольшом диване парне. Как бы случайно не упал. Чимин не падает, а кончиками пальцев подтягивает на себя плед, укрываясь до самых ушей. Замёрз бедный. Младший наимилейшим образом жмурит носик, хмыкая сновидениям. Спящий Пак выглядит неотразимо мило и беззащитно. Так и хочется крепко-крепко обнять его и никогда не отпускать. Да вот возможности такой тоже не представляется. Проснется и вцепится своими заточенными годами коготками в кожу, да и укусит в придачу, чтобы жизнь сахаром не казалась. Цыплёнок. — Х-хорошо, — Хуэнг заметил, что старший смотрит не на него, а прямо за ним. Следователь вроде и думает о завтрашнем дне, а вроде и утопает в спящем Чимине. С первого появления Пака в жизни Намджуна он изменился. В хорошую сторону. Беситься, быть льдинкой он, конечно, продолжает. Это его неотъемлемая часть, живущая с ним рука об руку двадцать четыре года. Всё же на его лице начала появляться какая-никакая улыбка, узреть которую могут лишь избранные и близкие, но в присутствии Чимина старший сдерживается от ярчайшей улыбки, показывая ухмылку. — Следователь Ким… — чешет шею помощник, ощущая себя не в своей тарелке. Складывается чувство, что он здесь лишний. Деваться некуда. Намджун переводит взгляд на младшего следователя, выпрямляясь в спине. — Я вчера перешел по ссылке на аккаунт Тэхена. Всю ночь читал его посты… — сглатывает парень, вспоминая моменты избиений Кима, его удушения и… — Что вычитали? — склоняет голову к плечу Намджун. Ему интересно узнать чужое мнение насчет произошедшего. Ким еще в первый день прочитал весь блог Тэхена, находя новые зацепки для дела. — Это ужасно. Я понимаю, что ни один человек на Земле не заслуживает смерти, но ему она была необходима. Мне, хоть и жалко Чона, но понять его поступки у меня не получилось. Тэхен же… Совсем молодой парень, по уши влюбленный в старшего, со своими мечтами и целями. Он же просто взял и отобрал то, что не положено отбирать, — раздувает ноздри боец за добро во всем мире, сжимая кулаки. Ким наблюдает со стороны, соглашаясь с позицией младшего. — У них была нездоровая любовь. Со стороны старшего избиения, полный контроль, а Тэхен никогда не снимал розовые очки. Вот и перепало… Нет-нет, я не виню жертву. Жертва никогда не виновата, — отмахивается ладонями Хуэнг, думая, что его неправильно поймут. Старший следователь кивает подбородком, сидя с каменным выражением лица. — Просто… Чонгук говорил ему, чтобы бросил, а тот до самого конца верил в искреннюю любовь. Что их связь вытащит старшего из наркотической зависимости. Да вот такого не произошло, — опускает голову Хуэнг, вытирая кончик носа. — Мне правда жаль Кима… — заканчивает на вздохе Мин, глотая слезы горечи. — Мыслите в нужном русле, — одобрительно кивает Намджун, подпирая щеку кулаком. — Чон Чонгук убийца. Нам же остается только подтвердить это, — щелкает автоматической ручкой Ким, утопая в своих раздумываниях. — Мы сделаем это, — приободряется Хуэнг, выпрямляясь на стуле. В младшем полно решимости и настроя. — Это же Ваше последнее дело? — вдруг вспоминает Ким, выныривая из болота мыслей. — Да, все верно, — прикидывает года Хуэнг, подняв взгляд наверх. — Мои поздравления. После его завершения Вы официально станете моим коллегой и напарником, а не помощником, — одобряет карьерный рост младшего Намджун, смотря на серый плед, под чьим коконом спит гусеничка. — Жду недождусь, следователь Ким, — улыбается кончиками губ Хуэнг, обрадовавшись завершению практики в отделении. Парень желает полноценно работать следователем, иметь свой личный кабинет, компьютер, сейф. Встать на свой законный пост его главная цель.

***

Парень приоткрывает заспанные веки, разводя руки в разные стороны. Он проснулся и две секунды пытается понять, где находится. Доходит. Пак подскакивает на месте, со скоростью света усаживаясь на край диванчика. В глазах спешно темнеет, в висках отдаются удары больной, будто опухшей головы. Намджун изгибает седую бровь, перебирая грязную и чистую бумагу. Чимин встал слишком резко. Следователь не ожидал, но признаков испуга не подал. Парень разминает затекшую шею, приходя в свое обычное состояние. В горле пустыня с кактусами. Ему безумно хочется выпить всю десятилитровую бутыль воды, стоящую в кулере. Чимин поднимается на ноги, стаскивая с себя серый плед, не понимая, откуда он взялся. Пак широкими шагами добирается до цели и наливает кристально чистую воду в пластиковый стаканчик. Забытое чувство свежести на языке оживляет и восстанавливает. Сушняк будет продолжаться еще как минимум час. Парень допивает содержимое стаканчика, облегченно выдыхая. — Доброе утро, — как гром средь бела дня раздается за Чимином. Не его голос хочется слышать после жадно выпитой жидкости, капли которой стекают прозрачными струйками по шее Пака. Чимин сглатывает вновь образующуюся сухость в горле, поворачиваясь корпусом к старшему. — Добрый… — смотрит на настенные часы парень, высчитывая, сколько времени он проспал. — День, — устало вздыхает он, проспав пол дня. Кажется, что он пропустил всё произошедшее за время его крепкого сна. Киму нравится наблюдать за тем, как мальчишка растерянно бегает зрачками по стрелке часов, не веря собственным глазам. — Как спалось? — штампует бумажку Намджун, в прочем, как и всегда, сидя за рабочим столом. — Замечательно, — живот Чимина громко урчит. Поверх него укладывается ладонь владельца, оглаживая нуждающийся в пище желудок. Следователь слышит китовые завывания и предлагает: — В этом же здании есть небольшое кафе, в котором можно взять быстрые перекусы, — советует следователь. — Я бы тоже не отказался от какого-нибудь рыбного сэндвича, — невзначай произносит Намджун, слегка пожимая широкими плечами. Пак стоит бездвижным деревом около несчастного кулера, опираясь о бутыль локтем. Он хочет есть настолько, что готов съесть слона и четыре кита. Но брать перекус и ему… Желания нет от слова «совсем». Да, Намджун помог ему после прошедшей одиночной пьянки, уложил спать, накрыл пледом, но… В жизни Чимина неимоверное количество «но». Между ними на данный момент напряженные и непонятные отношения, не имеющие названия. Коллеги, знакомые, друзья или… Да хрен его знает. — Хорошо. Я спущусь и куплю Вам рыбный сэндвич, — через силу соглашается Чимин, рвясь внутренним зверем вырваться из-за решетки клетки. Его лицо бесит, его просьба бесит, его неоднозначная ухмылка вымораживает, его скулы завораживают, а огонек в глазах так и влечёт к себе. Не в то русло. — Прошу, посмотрите срок годности, — бросает перед уходом младшего Ким, поднимая голову. — Без сопливых знаю, — хлопает дверью отходящий от выпивки Чимин, раздраженный на весь мир, а особенно на него. Господи, насколько он вымораживает его одним своим присутствием. И этим хладнокровным отношением, меняющимся на теплое за считанные секунды. Следователя и его состояние не понять, видимо, никогда. Чимин быстрым шагом выходит из здания, не обращая заостренных на нем, осуждающих взглядов. Всё отделение знает дебошира в лицо, кривясь при одном его виде. Он не убийца, не маньяк, не педофил, он просто дурак. Ничего большего, но смотрят так, будто парень вырезал семью каждого по очереди. Захотелось ему внимания одного из сотрудников, ну что же теперь, умереть? Парень пересчитывает купюры в своем кармане, стоя на кассе. В его ладонях два сэндвича: рыбный и мясной. Хватает. Беспокоиться не о чем. Чимин обыскал весь магазин в поисках сэндвича с рыбой, который остался один на самой дальней полке. Большая продаваемость именно этого вкуса, потому что остальных и самых необычных пруд пруди. Людей в очереди не так много, как Пак ожидал. Бабушки и уже знакомые сотрудники полицейского участка в этом же здании. Чимина узнают даже здесь, косо глядя на парня. Хоть он и привык к вниманию чужих людей со стороны, это не радует. Сейчас бы домой, в любимую кроватку, лицо в спасительницу-подушку и остаться наконец в одиночестве. Без него жить невозможно. В обдумываниях проходит большая часть времени. Чимин стоит на улице с небольшим пакетиком с едой в руке. Воздух после дождя свежий и головокружительно приятный на запах. Он промывает им легкие, перерождаясь. Привкус алкоголя на губах остался, и его хочется как можно быстрее вымыть. От самого себя противно. За всю молодую жизнь Чимин никогда не пил так много, словно не в себя, а в бездонное ведро. Приходится двигать ногами и идти в душный кабинет с душным человеков в нем. Побыстрее бы это закончилось. Чимин заходит без стука, шурша белым пакетом в руке. — Вот Ваш сэндвич, который я не мог найти минут шесть, следователь Ким, — издевательски кланяется Чимин, чуть не кидая пакет с продуктами на стол старшего. Намджун тихо выдыхает, никак не реагируя на провокацию со стороны парня. Неоднозначное поведение Чимина происходит, подкрепленное вчерашними обстоятельствами, повлекшими за собой достаточно бед. Если бы не тот заведенный Кимом разговор, возможно, парень был бы спокойнее и не стал напиваться в хлам. — Благодарю, — достает оба сэндвича Намджун, расчистив документацию, лежащую на столе. Он тянется к краю стола, пододвигая к Паку два стаканчика с кофе. — Если мне не изменяет память, Вы предпочитаете пить американо без сахара, — в надежде на одобрение протягивает Чимину его кофе следователь, желая взбодрить его. — Знаете, именно сегодня мне хочется латте с тремя ложками сахара, — дьяволёнок Чимин официально активирован. Он на дух не переносит латте, а уж тем более с большим количеством сахара в нем. Хочется поматать нервы следователи и заодно себе настроение поднять. Намджун опускает брови вместе с рукой, в которой доброжелательно протянут кофе. Хотелось сделать человеку приятно, но этот человек ещё тот… — Можете взять мой латте с тремя ложками сахара, — выкручивается Ким, так точно попав своим напитком в чужую прихоть. Чимин внутренне удивляется, но не показывает своей растерянности, мягко расплываясь в улыбке. Намджун выиграл. Один один. — Как неожиданно и приятно, — наигранно радостно язвит Пак, уже пожалев о своем желании выпить самый ненавистный напиток. Назад пути нет. Раз игра началась, стоит придерживаться (выдуманных Чимином) правил. Отрекаться от своих слов он не станет, поэтому и берет кофе следователя в свою руку, усаживаясь на стул. — Приятного аппетита, Пак Чимин, — отрывает липкую часть с упаковки сэндвича Ким, вытаскивая перекус с прослойкой лосося между хлеба. Чимин проделывает тоже самое, боясь прикоснуться к отданному кофе. — Пришло заключение из морга по поводу Чонгука, — не медлит с рассказом следователь, кучая острый край мягкого хлеба. Чимин сглатывает откусанный кусок, поднимая глаза на старшего. Уже? Настолько быстро. — И ч-что там, — запивает кофе Чимин, позабыв о его вкусе. На рецепторы парня попадает настолько приторная и горячая жидкость, что как можно скорее хочется выплюнуть ее. Желательно в следователя напротив. Игра есть игра. Чимин сдерживается от рвотного рефлекса, откусывая половину сэндвича за раз, погашая ужасный вкус сладости. — Явные признаки шизофрении из-за постоянно накладывающихся на кожу ран, ссадин, синяков, ожогов. Он был психически нестабилен, поэтому уродовал себя изо дня в день, — жует и запивает американо Намджун. Он тоже не сильно любит горький американо, больше уделяя внимания сладости бодрящего напитка. Приходится терпеть из-за игры Чимина. Следователь, конечно, знает, что тот готов блевануть прямо здесь из-за латте. Его шалость обернулась против него самого. — По моим предположениям, Чонгук принял наркотики после долгой издержки, о которой мы можем знать из блога Тэхена, взбесился и убил Кима. Шизофрения, подкрепленная тяжелыми средствами влечет за собой плачевные последствия, — старшему интересен спектр эмоций, которые испытывает Пак при прослушивании. Не в плохих целях. Наоборот. Его душевное состояние и меняющееся выражение лица. — Вот оно как… — опускает руку с сэндвичем Чимин, белыми локонами закрывая половину лица. Он не сильно расстроен, но и не сильно счастлив. Что-то между. — Примерно так и я представлял их отношения. Чонгук наркоман-шизофреник, а Тэхён-и слепой из-за любви, — Пак со слышимой мягкостью произносит имя погибшего друга. Намджуну жалко парня. Искренне больно смотреть на погасающий огонек в карих глазах. — Я уже отправил запрос на срочный вылет в Таиланд, — меняет тему Ким, доедая сэндвич. — Значит, что мы скоро полетим на поиски Тэхена? — со вселенской надеждой смотрит Чимин на старшего, думая лишь о друге, а не об обидах на следователя. Он ждал этого момента с тех пор, как прилетел в Сеул, и вот он. Сердце разрывается от одного взгляда на Пака без притворной грубости и дерзости. Настоящий он — ранимый парень с цыплячьими наклонностями. Может и повизжать, никого не подпуская к себе, а может и бежать на встречу с раскрытыми крылышками. — Очень надеюсь на это, — кладет ладонь на чужую Намджун, невесомо сдавливая ее. Всё будет хорошо.