he'll kill you

Очередная тишина выжидания. Чимин ощущает на себе взгляд трёх пар глаз, словно видящих его насквозь; видящих его душу с распускающимся бутоном прекрасного цветка. Вот бы провалиться под землю с чашкой супа в руках. Губы будто заклеили супер-клеем, перекрывая Чимину возможность высказаться по поводу дела о бывших друзьях. В голове бурлящая каша перемешалась с плавящимися мозгами. Ушные перепонки перекрыла вытекающая жижа, заслонив слуховые возможности. Ноги вросли в землю, не сдвигаясь с места. Лицо окаменело, борясь с чувствами обиды на самого себя. Сам пошёл на это, сам рвался участвовать в расследовании, сам же не выдерживал давления и вытирал слёзы о подушку, сам же нарвался на ледяную глыбу, растопив её горящим сердцем, сам первый вступил в противостояние между своими мыслями и чувствами и проиграл потерпел поражение. Ничья. Вроде и не проигрыш, но и не выигрыш, сильно разочаровывающий Чимина. Настолько малого времени не хватило, чтобы зализать моральные раны, не хватило силы воли и упорства. Он не смог. По щеке одиноко катится прозрачная капля драгоценного бриллианта, поблёскивающего в свете языков пламени. Она обжигает нежную кожу, стекая на кончик подбородка. Солёный бриллиант падает в чашку, добавив каплю горечи в суп. Старший следователь готов сорваться с места, и как можно быстрее прижать Чимина к себе, спрятать от чужих глаз за своей спиной и укутать его в тёплое одеяло, налив горячий какао. Только бы он снова не тратил свои нервы на очередное переживание из-за дела. — Я, — изо всех оставшихся сил старается держать маску спокойствия Пак, надеясь, что секундная слабость в виде прокатившейся по щеке слезы никто не заметил. Слабым казаться никак не хочется. Особенно перед ним. — Думаю в основном примерно так же, как было сказано выше. С самого начала их любовь была очень мягкой и они даже боялись подходить друг к другу, — Чимин кладёт ложку обратно, помня события четырёхлетней давности, будто их знакомство было вчера. Время слишком быстро летит. За ним не угонишься. — Всё ещё помню, как они бесились вдвоём, с каждым находили больше общих интересов, одинаковых хобби. Чонгук же не всегда употреблял вещества, да и не спроста он это начал делать. Его родители были богаты и полностью обеспечены до одного момента. Мать Чонгука владела огромной кампанией, владеющей сотнями акций как в Корее, так и за рубежом. За один год в его жизни изменилось абсолютно всё. В шесть лет отец попал в страшную аварию, столкнувшись с грузовым автомобилем. В той аварии погибло около двадцати человек, — приподнимает наконец голову Чимин, зачёсывая обеими ладонями светлые волосы назад. — Мать не смогла пережить гибель мужа. Наверное, из-за этого она почти перестала следить за кампанией, поэтому партнёры начали отказываться от совместного сотрудничества. От чего и акции упали до предела, не принося никакого дохода. Пришлось сменить офис, уменьшить количество сотрудников и стать самой обычной подпольной кампанией. Им пришлось переехать из шикарного дома в дешёвую однокомнатную квартирку в спальном районе Кореи. И в этом же году его мать заболела раком печени. Она держалась месяца четыре, но не смогла. Умерла, — тяжко выдыхает Чимин. Парни за столом слушают, не перебивая рассказ приближённого к главным в деле. — Шестилетнему ребёнку трудно пережить такое без помощи, а её не было. Суд отдал мальчишку в руки единственной бабушки со стороны отца, которая ненавидела его. С самого рождения Чонгука она прокляла его, ведь хотела внука от обычной домохозяйки, а не от богатой девушки, превосходящей её сына в десятки раз. Детство его было похоже ад, правда. Бабушка требовала непостижимого для обычного человека, ежедневно унижала его, постоянно избивала до гиматом. В общем вся его жизнь не сахар, но, — прерывает монолог Чимин, приподнимая указательный палец. — Я ни в коем случае не оправдываю его. Он поступил ужасно, как не должен поступать любой человек. Наркотики Чонгук начал принимать в пятнадцать, как он сам рассказывал мне. Не знаю, правда это или нет, — пожимает плачами Пак, вспоминая картину лежащего на диване Чонгука, вводящему себе в вену наркотик. Видеть такое почти каждый день было не из приятных. — В какие-то дни он был очень агрессивен и ко мне, и к Тэхёну, сваливая на начальника на временной работе. Он работал только ради веществ, получения кайфа. Когда бабушка узнала о его зависимости и плохой компании — выгнала его из дома без единой вещи и денег в кармане. Так он и обрёл единственного друга Юнги, с которым они жили в его гараже, цепляясь за любую лишнюю копейку, — Намджун ведёт бровью вверх, впервые слыша что-то о друге погибшего. — Подождите. Разве у Чонгука есть друг? — теряется Ким, недоумевая, почему Чимин раньше не сказал ему о нём. — Ну, да… — вдруг осознаёт свою оплошность Пак, отводя взгляд в левый нижний угол. — Я забыл сказать, простите, — вжимается в диван Чимин, провинившись перед следователями, для которых Юнги может дать больше информации. Намджун качает головой, лбом опираясь о кулак. — Но родственников у него и правда не осталось. Бабушка померла уж лет восемь назад, наверное. Только Юнги и я. Он по крайней мере доверял нам некоторые вещи, не говоря уже о Тэхёне. По поводу самого Чонгука я думаю, что жизнь настолько посмеялась над ним, что он докатился до шизофрении. Наркотики, алкоголь, вечные скитания посадили в нём семечку болезни, которая начала прорастать с немыслимой скоростью. Прощения ему нет, — по молочной коже Чимина проходится ураган острых мурашек. — Сам вогнал себя в такую жизнь, не сумев выдержать препятствия, — ставит точку на Чонгуке Пак, с дрожью в голосе переходя на вторую личность. В груди разгорается трепещущее пламя, обжигающее сердце, которое и так покрыто ожогами со всех сторон, принося новый урон. Про него говорить и думать чертовски тошно. До духоты по всему телу и колючками в глотке. — Тэхён. И его судьба была непроста. Та любовь и привязанность к Чонгуку из-за недостающего внимания и ласки родителей. Они беспамятно напивались каждый день, не думая о ребёнке. Сколько бы лет Тэ не было — они пили всегда. Только старенькая соседка следила за ребёнком: кормила, обувала, одевала как могла. С её пенсией она и так сводила концы с концами, но всё же не пустила Тэхёна на самотёк, подарив какую никакую любовь и заботу. Он пару раз говорил о ней, поэтому многого я могу не знать. Когда он был в средней школе она умерла из-за возраста, поэтому пришлось вернуться к продолжающим пить родителям. Он почти не видел их, потому что в большинстве случаев они бухали в гараже одного из их компании. Там же и ночевали. Тэхён тоже рано начал зарабатывать себе на пропитание и хоть какую-то одежду, сразу же после учебного дня несясь со всех ног на ночную смену официантом в обычной кафешке, — на пухлых губах Чимина прорывается редка и короткая ухмылка того времени. Помнилось даже то, как он проводил лучшего друга до той кафешки около заправки. Они каждый раз обнимались, договариваясь встретиться на следующий день около забора школы. — Шли месяца, года. Парни уже начали встречаться, проводя большое количество времени в гараже Юнги и на некоторых тусовках знакомых того же Юна. Хоть я и был против их связи из-за зависимости Чона, но любви ничем не помешать. Мне приходилось просто наблюдать со стороны за развивающимися отношениями. Лично при мне Чонгук раза два давал Тэхёну пощечину, но на что-то масштабное не переходил. Конечно я заступался за Кима. Несколько раз мы даже ввязались в настоящую драку с Чонгуком, после чего оба получили от Тэхёна подзатыльник и десяток оскорблений, — проскакивает смешок Пака, с искрой в глазах вспоминающего лучшие времена своего подросткового возраста. — Со временем Чонгуку повезло со связями и его приняли на престижную работу в офис. В восемнадцать ему досталась квартира бабушки, в которую он переехал с Тэхёном. К этому времени я уже улетел учиться, — поднимает зрачки наверх Чимин, сдерживая подступающие слёзы внутри себя, не позволяя им показаться снова. — И снова же детство, которое покалечило психику Тэхёна, заставив цепляться за каждого человека, который уделял ему хотя бы чуточку своего внимания. Чонгук же делал это на постоянной основе, поэтому он и морально, и физически не смог отказаться от такой любви. После первых побоев начался синдром жертвы, привыкшей к своему искусителю настолько… — собирает слова в кучу юноша. — Что он чуть не выбросился из окна, когда Чонгук уехал в командировку на четыре дня. До сих пор помню его душераздирающие сообщения о самоубийстве на почве недостатка старшего. — максимально шокирует остальных Чимин, ощущая острые нити, связывающие его сердце в красивый узелок, впитывающий в себя багровую кровь. Намджун максимально тихо открывает бутылку рома, тактично разливая по стаканам крепкий алкоголь. — Насчёт Тэхёна только его развившийся синдром жертвы и бескрайняя привязанность к Чонгуку, давшему ему и кров, и деньги, и пропитание. Он стал для него неким «богом», что его и погубило, — видимо, заканчивает Чимин, обхватив пальцами гранённый стакан. Парень выдыхает и залпом выпивает весь налитый старшим алкоголь, размазывая по губам оставшиеся капли. Сокджин от неожиданности приоткрывает рот, подняв брови. Следователи никак не реагируют, полностью понимая его состояние. — Подлейти ещё, пожалуйста, — кивает Намджуну Пак, сглатывая остатки рома. — Намджун, может пришла Ваша очередь высказаться? — съедает ложку заказанного супа Джин, наслаждаясь вкусовыми рецепторами. — И Чимина я услышал, — наливает в опустошённый стакан ром старший следователь, поставив бутылку на середину стола. Сам же он тоже решает настроиться, выпив три глотка жгущего алкоголя, льющегося раздирающей струёй по горлу. В голове ярлыком застревают две фразы Чимина, которые он позже обсудит с ним в более приватной обстановке. Мужчина понимает, что Пак закрывается при присутствии других, некоторое умалчивая. — Если собрать всё сказанное выше, то я думаю точно так же. И насчёт синдрома жертвы, и насчёт шизофрении и возможного биполярного расстройства Чона. Они оба подверглись издевательствам со стороны самой же жизни, которая решила добить обоих встречей друг с другом. По моим воспоминаниям сам Чонгук был всегда весёлым, несмотря на проблемы в семье, о которых он никогда не рассказывал. Быть честным, я и не догадывался о маме, бабушке. Только про отца он выдавил из себя одну единственную фразу: «он разбился во вчерашней аварии», и сел за свою парту, так больше и не заговорив со мной в тот день. Я понимал, что ему очень трудно, поэтому не стал действовать не него, — крутит в руке прозрачный стакан с ядрёно-карамельной жидкостью, плещущейся на его дне волнами, расходящимися по всему периметру. — Тэхёна я видел лишь раз в жизни. Одного раза мне хватило, чтобы запомнить его навсегда. Тогда я приметил фиолетово-зелёные, выглядывающие из-под горловины водолазки, синяки. Его душили, — мажет языком по внутренней стороне Намджун, видя перед глазами расплывчатый образ парёнька, нашедшего его сестрёнку в супермаркете. — Он был мил и интеллигентен. С первого взгляд и не скажешь, что за день до этого его прижимали к стене и душили, — помнит написанный Тэхёном пост в твиттере насчёт произошедшей ситуации следователь. — Одна из тех любовных историй, кажущихся солнечными и счастливыми, но на самом деле они грязны и ужасны, — глотает ром Намджун, поглядывая на блондина, жующего рис с гарниром. — По приезду в Корею первым делом отправимся в гараж к Юнги. Расспросим про Чонгука и о том, что он ему рассказывал, — планирует Намджун, бездонно утопая в медовой жидкости. — Чимин, Вы же помните его адрес? — Да, конечно, — кивает Пак, зная ту самую местность как свои пять пальцев. Он не раз там был, сидя на разорванном диванчике со следами пепла и прожённых дырочек сигаретами. Внутри гниющего гаража всегда пахло плесенью, перемешанной с палёной водкой, купленной за считанные гроши. Как Юнги там жил и живёт для Чимина всегда оставалось неразгаданным вопросом. — Решено, — заканчивает Намджун свою небольшую речь, наконец взяв в руку столовый прибор. — Всем приятного аппетита, — молодые люди кивают, начиная долгожданную трапезу. Боль Чимин запивает подлитым ромом, самостоятельно отпуская пальцы с края обрыва, падая вглубь. Он забывается в нём, уходя из раздражающего мира, людей и мыслей. Летит на дно, одурманив разум большой дозой манящего алкоголя. Еды он съел не так много, поэтому даже она не поможет смягчить действие крепкого рома, проникшего в кровь, текущую по венам. Парень моментально вспотевает, дёргая воротник для попадания воздуха внутрь. Слегка освежает. Остальные тоже успели размориться, расслабленно облокотившись о спинку бархатного диванчика. Между Хуэнгом и Сокджином ведутся ленивые разговоры, в которые Чимин и Намджун даже не пытаются вслушаться. Они смотрят на друг друга, не скрывая задержанного взгляда на чужих расширенных зрачках. В обоих течёт предельное количество рома, вгоняющий в эйфорию, в которой оба нуждались с самого начала расследования дела. В уши заливается приятная, спокойная, нежнейшая мелодия лёгкой игры на фортепиано. В ней так же хочется растворится, как и в этих зрачках на другом углу стола. Намджун проводит кончиком языка по сухим губам, смачивая горло слюной. После выпитого внутри наступила сахара, насыпающая песчинки на дёсна. Окутывает неприятная жара изнутри и снаружи. В помещение будто пришла сама звезда по имени «Солнце», почему-то не сжигающая весь ресторан своим жаром, а лишь припекая посетителей. Как бы странно это не звучало, но именно это приходит в голову следователю, чей череп словно до краёв наполнен ватой. Сбежать бы сейчас под руку с Чимином из душного ресторана. Доехать побыстрее до особняка. Снять жмущую обувь и пробежаться по песку голыми стопами, не отпуская тёплую ладошку блондина. И наконец прыгнуть в прохладное вечернее море, остужающее тело за пару секунд. Поплавать в прозрачной воде, освежив загрязнённые мысли. Как Намджун читал в новостях: сегодня полная Луна. Раздеться бы до гола и отдаться в руки бездонному морю, прижимая к себе обнажённого Чимина. Поцеловать бы его пухлые губы, которые с точностью на миллион будут волшебно подсвечиваться лунным светом, покрывая заодно и изящные изгибы Пака. От его фигуры Намджун готов сойти с ума, только бы чаще руками очерчивать её рельефы. Дальше думать Ким не решается, зная, что заходить за определённую черту не имеет права, поэтому выпрямляет спину, отклеивая копчик от бархата. — Думаю, сегодняшний вечер прошёл отлично. Я рад, что вы все согласились прийти и слегка расслабиться, — благодарит каждого Намджун. — Спасибо за предложенное место, следователь Ким, — ухмыляется опьянённой улыбкой Хуэнг, на ходу закрывающий тяжёлые веки. — Благодарю за вечер, — кратко проговаривает Джин, когда-то уже побывав в этом ресторане. — Спасибо, — мило благодарит Чимин, положив голову на правое плечо. Видимо, голова стала настолько неподъёмной, что шея не выдержала её веса. — Встречаемся завтра в аэропорту, — добавляет следователь, доставая кожаный кошелёк из кармана брюк. Старший вызывает официантку для счёта и его оплаты. Все расходы Намджун взял для себя, не приняв отказ Сокджина. Расслабленные люди выходят из ресторана на свежий воздух, сразу же обращая внимание на ярко светящую Луну над головой. — Красивая, — шепчет Хуэнг, засыпая на несущем его Джине. — Что ж… — осматривает Сокджин повисшего на нём, закатывая глаза. — Удачной поездки, — затаскивает он в открытый салон тело Хуэнга, пихая его так, чтобы ноги не выпирали из двери. Сам он садится на переднее сиденье, устало вдыхая. — И вам того же, — желает Чимин, посмеявшись с комедийной ситуации, происходящей на его глазах. — И нам пора, — поворачивает голову на Кима Чимин, ослепляя того улыбкой, пропитанной ромом. — Верно, — подтягивается Намджун, хрустнув отсиженным позвоночником. Их ждёт дорога на другой конец города. После приезда Ким планирует предложить искупаться в спящем море. Если хватит смелости намекнёт младшему на обнажённое купание, а не хватит — и так отлично. Главное, что вдвоём в остывшей воде.

***

Проехав по половине Таиланда парни прибывают на привычный пляж, любуясь звёздами, светящими не хуже самой Луны. На небе собралась целая россыпь белых бусинок, дарящая особенную атмосферу для наступающей ночи. Чимин без слов снимает с себя туфли, освобождая замученные ноги. Пальцы погружаются в слой морозного песка, действующего лечебным способом: стопы расслабляются, снимая весь груз прошедшего вечера, полного сидения. Намджун усмехается, считая, что Пак прочитал его мысли, избавившись от дискомфорта. Следователь повторяет за ним, стянув груз с больных пяток. Пляж почти не освещается уличными фонарями, стоящими ближе к центру, нежели к безлюдному концу с одним домиком. Единственный ориентир в полумраке — Луна, даже не закрытая занавесом пушистых облаков. Она полностью в их распоряжении. Тёмное время суток играет им на руку. — Давайте походим по берегу, — убегает к пенящейся линии воды Чимин, держа двумя пальцами снятую ранее обувь. Его стопы погружаются в пропитанный морской водой песок, напоминающий зыбучий, засасывающий в толщу. Намджун не смеет отказать, шагая по воде за блондином. Всё же в ватную голову Кима врывается та самая мысль, вертящаяся водоворотом в нём довольно долгое время. — Как насчёт искупаться вместе? — Намджун шлёпает по прозрачной воде, перемешивающейся с коричневыми песчинками, приобретая светло-фундуковый цвет. Чимин поворачивает голову, пытаясь прийти в своё обычное, не опьянённое состояние. Мужчина заостряет расплывчатый взгляд на профиле Пака: его розовато припудренные губы, будто сильнее набухшие от алкоголя, созданный самой природой шикарный носик, с которым ни капельки не переборщили, прямые реснички, подрагивающие от невыносимой жары во всём теле, мазком сделанная линия челюсти, шёлковая шея, уходящая под горловину удлинённого пиджака. Похоже, Чимин не смог перебороть внутреннего себя, отказав в купании в этой воде. — А почему бы и нет, — пожимает плечом Пак, останавливаясь напротив спокойной глади воды, погрузившейся в сон. — Но у меня нет… — Обнажёнными, — заканчивает предложение Намджун, без колебаний произнеся это. Ром сильно затуманил его сознание, раз он так легко выдал то, чего боялся. Чимин слышно сглатывает, понимая, что они оба много выпили и что может произойти в воде никто не знает. Опасение и страх появляются, но они точно не сильнее крепкого рома. — Хорошо, — почти бесстрашно соглашается Чимин, кинув туфли подальше от линии воды. — Только Вы сначала отвернётесь, а я разденусь и зайду в воду, — ставит своё условие стеснительный Пак, ноздрями втягивая морозную свежесть моря. Намджун усмехается, узнавая привычного Чимина. — Как скажете, — покорно кланяется следователь, смущая Чимина. Намджун отворачивается, поставив свою обувь рядом с собой. — Только не подглядывать, иначе откушу Вам что-нибудь жизненно важное, — Чимин старается не выходить из образа, даже не представляя, что он может откусить старшему. Со стороны Кима слышится смешок и тихие поддакивания. Чимин выдыхает, пальцами находя пуговицы на кремово-песочном пиджаке, расстёгивая его. Он снимает ткань со своих плеч, открывая оголённый торс. Под пиджаком ничего не было. Пальцы оттягивают резинку брюк, стягивая их до конца. Чимин тщательно складывает каждую вещь, точно помня цену любой. Тело покрывается миниатюрными мурашками, ощутив голой кожей дующий северный ветерок. Иногда парень бросает взгляд на смирно стоящего Намджуна, пытаясь словить того на подглядывании. Да вот только Ким выглядит как солдат, не шелохнувшийся ни разу. Чимин ухмыляется, поставив ладони на бока. Нравится ли ему специально дольше раздеваться и крутиться в лунном свете? Определённо — да. На молочной коже остались только боксёры. Он рукой зачёсывает светлые волосы назад, принимаясь снимать с себя последнюю вещь. С ними он справляется быстро, сложив квадратиком и положив на общую стопку его одежды. Всё тело абсолютно свободно. Не существует никаких рамок. Чимин заходит в воду по колено, привыкая к прохладной температуре, окутывающей нижнюю часть тела. Внутри смешивается огненный ром и охлаждающее море, затекающее в кожу, в мышцы. Они смешиваются в одну солёно-горькую жидкость. Новая волна мурашек бежит со спины до ног, даря непонятные ощущения преисполненности. Пак двигается дальше, окунув кисти рук. От тонких пальцев идут колечки волн. Юноша чувствует на себе взгляд Луны, будто специально светящей именно на его тело белым светом. Медленно и тягуче он отдаётся солёной воде, погружая бёдра. Шёлковая морская ткань окутывает большую часть худого тела, нежным течением слегка смещая его. Чимин поворачивает голову в сторону Намджуна, прикусив верхнюю губу. — Я всё, — на полтона выше оповещает старшего Чимин, вновь отворачиваясь к спутнику. Хрустнув шеей, Намджун выдыхает задержанный в лёгких остаток рома. Тело слегка затекло, находясь в бездвижном состоянии около шести минут. Ким разворачивается, вставая в ступор. Приходится проморгать налипшую дымку алкогольного опьянения, чтобы получше разглядеть невозможное. Намджун закрывает открывшийся рот, прокашливаясь. Чимин выглядит потрясающе. Хоть в одежде, хоть без — он всегда великолепен. Его светлые локоны подсвечиваются ярким светом, становясь похожими на только выпавший пушистый снег. Тонкая талия, уходящая вглубь моря. Поблёскивающий хребет спины, напоминающий белого техасского полоза с голубыми глазами и восковой кожей. Намджун видит в младшем его. Ведь Чимин для него такой же редкий, как и техасский полоз. Ким не медлит, хоть и пытается не упустить из виду разминающиеся лопатки Пака. Следователь кончиками пальцев поддевает край своей кофты, снимая её с себя через голову. Он складывает вещь не отрывая взгляда от Чимина, теперь уже ждущего его. Как можно скорее развязывает тонкий ремешок, почти запутавшись в нём. Сняв удерживающую вещь, брюки сами по себе шумно спадают с крепких ног. Намджун складывает одежду рядом с чиминовой, стряхнув с неё песчинки. На нём остаётся только нижнее белье, быстро оказавшееся поверх его вещей. Протяжными, но широкими шагами двигается к цели Намджун. В жилах стынет кровь, слишком резко оказавшаяся в морозящей воде. Ром сразу же прогревает тело, не позволяя Киму заметить внимание на холод, в который он самовольно заходит всё дальше и дальше. Намджун не видит преград, двигаясь под толщей воды, замедляющей резкие движения. Он зашёл в воду чуть выше пупка, приближаясь к Чимину. Он и правда похож на скульптуру великого творителя, слепившего главную работу в своей жизни, покорившую сердца по всему миру, а в особенности она без разрешения ворвалась в сердце Намджуна, засев там неподвижно. — А Вы быстро, следователь Ким, — несдержанно выдыхает Чимин, почувствовав огненное тепло сзади. Нос Намджуна зарывается в лунные локоны, втягивая морской запах, смешанный с шампунем их хозяина. Пак запрокидывает голову на сильное плечо, не страшась максимальной близости, происходящей впервые. Это расслабляет до головокружения. У Чимина никогда не было настолько яркой бури эмоций и чувств. Большие обжигающие ладони медленно обнимают за бока, создавая кольцо на животе. Намджун прижимает младшего к себе, прижимаясь губами к его виску. Совместный жар, передающийся через прикасания, нахождения друг с другом. Сердце ускоряет свой ритм, распространяя по венам не только кровь с ромом, но и что-то другое, одурманивающее намного сильнее любого алкоголя. Чимин тянет руки наверх, левой ладонью сжимая накаченное плечо, а правой впутывая пальцы в шоколадные волосы, в малоосвещённом месте кажущиеся темнее на несколько тонов. Веки полуприкрыты, зрачки улавливают кадры сосредоточенного лица старшего на своём деле. Намджун бродит ладонями по плоскому животу, не смея опускаться ниже пупка. Он спускается губами от виска Чимина, целуя ушную раковину. Мурашки покоряют тела обоих, приятным мгновением тока парализуя кожу. Чимин не выдерживает ласки, обессиленно закрывая веки. Ощущения обостряются. Горящие губы целуют молочную кожу, прикусывая зубами для остроты. Чимин не контролирует себя, сжимая чужие волосы от раздирающего чувства. Тело будто погрузили в лаву, плавя кожу. Намджун дьявольски улыбается, облизывая солоноватую шею Пака. Юноша не успевает закрыть губы. Из него вырывается протяжный стон с выдыхом в конце. Щёки Чимина краснеют настолько, что готовы вот-вот взорваться. — Ваши стоны слаще приторного торта со сливками, — шепчет на самое ухо Чимина Ким, двигаясь ладонями вверх, ощупывая рёбра под тонкой кожей. Чимин сглатывает, прикладывая силу для сдавливания чужого плеча. — Цыплёнок царапается? — тянет уголок губы Намджун, прикусывая мочку уха младшего. — Заткнитесь, — нежеланно отрывается от груди Кима Чимин, брызгая на того водой с ехидной ухмылкой. Намджун никак не реагирует, подходя ближе к отдалившемуся Паку. Чимин фыркает, встревоженно сглатывая сухость во рту. Он шагает по песчаному дну, боясь даже не наступить на что-то острое, а тревожась с неразборчивого лица Намджуна, идущего прямо на него. Чимин не отрицает, что заглядывается на накаченное тело и красивую грудь старшего, покрытую каплями воды. Хочется впиться в неё клыками и раздразнить Кима. Но, наверное, с ним даже такое не сработает. Эта скала продолжает надвигаться на Чимина, погрузившегося в воды по соски, которые успели затвердеть без чужих тёплых ладоней. — Вы думаете, что я Вас не догоню? — готовится прыгнуть в воду Намджун, изогнув одну бровь. Чимин пугается и отчаянно бросается плыть в сторону Луны, гребя руками и ногами. Стопами он специально сильнее хлопает по глади воды, обливая Намджуна. — Не поможет, — усмехается неудачным попыткам Чимина скрыться Намджун, ныряя под воду. Чимин оглядывается назад в поисках старшего, который словно растворился в воде. Тело окутывает небольшой страх. Парень продолжает плыть дальше, прижимая ноги к животу. Не получается. Его хватают за щиколотку, утягивая на морское дно. Мысленно он прощается с жизнью, чувствуя погружение вытянутой руки. Под водой его словно ощупывает сотня рук, путешествуя по всему периметру тела. Он ничего не видеть, размахивая руками по все стороны, пытаясь ухватиться за злодея-русала, топящего его. Чимин не находит никого, всё ещё чувствуя чужие руки, не отпускающие его. Воздуха осталось совсем немного, лёгкие плавятся под давлением воды. Уже понадеявшись на верную пьяную смерть в этом море, Чимина тянут наверх, пронося через толщу воды. Намджун выныривает с Паком на руках, смахивая мокрую чёлку со лба. Парню нужно несколько секунд для открытия глаз, покрасневших из-за открытия под водой. Ким без слов наблюдает за намокшим цыплёнком, стряхивающим с себя лишнюю влагу. Ногами Намджун идёт по дну, двигаясь ближе ко дну, потому что они заплыли достаточно далеко. Чимин вздрагивает на чужих руках, еле поняв одурманенным разумом, что он в воде только ягодицами и стопами. Следовательно, Намджун видит полностью обнажённого парня. Чимин вскрикивает и дёргается на руках, сжимая колени и прижимая их к животу. — Ты чего? — непоколебимо наблюдает за взбунтовавшимся блондином Намджун, остановившись на месте. Чимин вскрикивает и пытается спрыгнуть с ужасно сильных рук. — Отпустите! — вскрикивает Пак, прикрывая ладошками паховую область. — И не смотрите! — зажмуривает глаза Чимин, сжавшись комочком. Ким оглядывает младшего, не понимая о чём он. Но взгляд косится на прикрываемое место, после чего всё становится на свои места. — А, вот оно что, — следователь немного опускается в воду, погрузив Чимина на нужную глубину. Теперь его пах скрыт под тёмным покрывалом моря. Намджун отпускает его ноги, позволяя тому встать на дно. Чимин фыркает, обиженно косясь на воду. — Я правда не смотрел на Вас, — признаётся старший, уловив во взгляде Пака грусть. — Вы лжёте, — тяжко выдыхает Чимин, поднимая замыленный взгляд. Будь он не под влиянием рома и не будь он напротив абсолютно обнажённого Намджуна, Пак бы убежал со всех ног, сгорая со стыда. Но он не трезвый и он не стоит напротив одетого Намджуна. — Мне так хочется Вас ударить, — выдаёт своё желание Чимин, смотря на спокойное лицо сверху. — Ну так ударьте, — под воздействием алкоголя соглашается осуществить мечту младшего Намджун, неотрывно глядя ему в необычайно красивые глаза. Чимин ободряется, подходя поближе. Он поднимает руку, с которой струями льётся морская вода. Пак набирает в лёгкие воздух, нацелившись на жёсткую пощечину. Выбешивает то, что Намджун ни шелохнулся и ни разу не изменился в лице, готовясь принять удар. В сердце блондина колят иглой. Он замахивается рукой. Сосредоточение на чужой щеке и… Чимин нападает на губы следователя, прыгнув на него самого. Мгновенная реакция Намджуна спасла, поэтому он успел схватить парня, повисшего на нём коалой. Пак скрещивает ноги на широкой пояснице в замок. Следователь удерживает Чимина за бёдра, перемещая ладони на его спину. Всё-таки он стесняется и боится перейти черту, в чём Намджун может понять его. — Я правда думал, что Вы ударите меня, — загорается Намджун, разглядывая слишком близко расположенное лицо Чимина, держащегося за его плечи. Пак усмехается, прикасаясь кончиком носа к чужому. — Это был рефлекс. Так я бы с лёгкостью ударил Вас, — блондин щекочет трепещущимися ресницами щёку Намджуна, с головой погрузившись в их общую, никем не повторимую, атмосферу полного уединения. — Хочу Вас поцеловать, — бесцеремонно выдаёт себя Чимин, мелкими «шажочками» пальцев пробираясь по шее к челюсти Джуна. — Всё для Вас, — Намджун прикрывает глаза, оставляя крошечную щель для ориентира. Чимину становится легче, когда на него не смотрят непонятным холодным взглядом. Парниша оглядывает полуприкрытые губы напротив, собирая оставшиеся силы, ушедшие в выпитый алкоголь. Вдох. Чимин поддаётся управляющему им чувству, припадая к чужим губам на которых играют белые огоньки, перепрыгивающие с ранки на ранку. Ким крепче обхватывает спину младшего, сопротивляясь скольжению кожи и воды. Чимин слизывает оставшуюся соль с чужих губ, стремясь снова опробовать их настоящий вкус, несмотря на то, что сейчас они имеют привкус рома, будто дважды отравляющий организм. Намджун переступает с ноги на ногу, прокручивая их на месте. От нерезких движений вода плавно ходит волнами по их телам, обдавая засохшие места кожи жидкостью. Оба борются с нагнетающим желанием сделать невозвратимое, тихо-тихо превращаясь в пепел терпил. Чимин кусает губы старшего, повторяя ту страсть, разгоревшуюся после чая. В этот момент, находясь по пах в море, выпив алкоголь, повиснув обнажённым на Намджуне и сминая его губы Пак окунается в воспоминания того вечера. Тогда он и правда хотел убить бесящего следователя Кима. Сейчас же ему хочется обнимать, целовать, всегда держать при себе, попробовать с ним всё и никому не отдавать. Как сейчас: чтобы вдвоём, в одном море, близко настолько, что между ними и двух сантиметров нет, никаких посторонних взглядов и осуждения. Только он и Намджун. Сгорая от желания, они умирали и воскрешали друг друга раз за разом, уделяя бескрайнее количество внимания ромовым губам и влажному телу. Блондин отрывается от сочных, истерзанных им губ. Дыхательная система дала сбой, спичкой загоревшаяся в лёгких, в сердце, в нижней части, на лице, окрасив его в пунцовый цвет. Намджун тяжко дышит, наполняясь свежим воздухом, который растворился в нём и остался горкой пепла. Губы болят и словно немеют, отказывая даже в разговорной работе. — Вы мне все губы искусали, — констатирует Намджун, чмокая больной кожей для её ощущения. Чимин цокает, поднимая не концентрирующийся взгляд на Луну, следящую за ними и их уединением, не тревожа. — А я из-за Вас чуть не задохнулся, — в обратную сторону обвиняет старшего Чимин, складывая руки на груди. Он не боится упасть в воду, ведь его держат сильные руки, уже лежащие на бёдрах. — Могли же упасть, — склоняет голову к плечу Намджун, не позволяя его редкому виду полоза свалиться в чёрный омут. Чимин хмыкает и откидывается назад, пшеничными локонами погрузившись в воду. Следователь успевает только сжать челюсти, немного наклонившись вместе с ним. — Мелкий… — Пак прислоняет указательный палец к губам Намджуна, затыкая его. Он чуть ли не лежит на воде, расслабленно улыбаясь красновато-розовыми губами, распухшими от поцелуев. — Я — мелкий засранец, знаю уже, — поднимается обратно Чимин, оперевшись подбородком о плечо, вместившись в ложбинку между мышцами Намджуна. Младший тихо зевает, удобно устроившись на его личной подушке-обнимашке. Намджун поглаживает парня по выраженному позвоночнику, мягко покачивая их из стороны в сторону. — Хотел сказать… — не заканчивает Чимин, полностью закрыв уставшие глазки. Следователь бросает последний взгляд на Луну, разворачиваясь в сторону берега с их одеждой. — Спи крепко, цыплёнок, — целует мокрые волосы младшего Намджун, стараясь не тревожить драгоценный сон.

***

Открыв карие глаза он пытается прийти в себя после сладкого и яркого сна. Конечности безжалостно затеки во время почти бездвижного лежания. Как он оказался на мягкой кровати — не помнит. Как вообще уснул — тем более. Помнит лишь… Парень подпрыгивает на месте, когда всё же чувствует свою собственную ногу на чужом боку. На чьей-то загорелой коже. Ещё и вчерашние события ударяют в больную от похмелья голову. Теперь уже, открыв глаза в новом дне, особо сильно хочется провалиться под землю за себя вчерашнего. Юноша сам себя нагоняет, придумывая продолжение после того, как он закрыл глаза. Потому что… — Вы уже проснулись? — доносится со стороны зевающего Намджуна, приоткрывающего заспанные и склеенные ото сна веки. Чимин вздрагивает от неожиданного шума, прижав кулачки к груди — какая никакая самооборона от непонятных звуков. — Как спалось? — приподнимает голову Ким, положив под неё руку для большего удобства. — Х-хорошо, — отводит взгляд в сторону Чимин, боясь спросить о волнующем его. Что же всё-таки произошло после того, как он уснул? — Голова не болит? А то у меня как раз в чемодане лежат таблетки от похмелья, — заботится о Чимине следователь, привставая на локте. Он замечает на лице младшего недопонимание и какой-то неуточнённый вопрос. Намджун тянет руку к Чимину, двумя пальцами поднимая его за подбородок. — Ты слушал меня? — следователь Ким большим пальцем обводит впадинку на подбородке младшего, вынужденного посмотреть на него. — Что тебя тревожит? — возможно кошка внутри Намджуна сделала первый порез от леденеющего взгляда Чимина. Младший слышно сглатывает, зажмуривая глаза. — Скажи. Доверься мне, — сходу использует психологическую технику втирания в доверие Намджун, зная, что так быстро она обычно редко срабатывает. — Я х-хотел спросить, — тихо выдаёт Чимин, покрываясь едким слоем мурашек. Его колеблет чувство вины, если это произошло. Ему становится стыдно перед старшим за то, что он выдал своё разочарование в возможном. Намджун кивает, не перебивая. Сейчас Чимина не стоит прерывать. Одно неверное движение, слово, взгляд, могут закрыть его полностью так, что он не выдаст то, что гложет. — Не подумайте ничего такого… — собирается с мыслями Чимин, ощущая поддержку со стороны Намджуна, поглаживающего его подбородок. — У нас было что-то после… — Нет, — с полуслова догадывается Намджун, для полной уверенности покрутив головой. Чимин ободряется, с облегчением выдыхая. — Даже через призму алкоголя я помнил о твоих словах, поэтому не стоит беспокоиться, — опускает руку Ким, не в силах долго держать её в таком состоянии. — Спасибо, — пододвигается ближе Чимин, лицом нависая над чужим. Этим утром он целует губы Намджуна без разрешения и лишних слов, слегка покраснев щёчками. — Доброе утро, — сияет Пак ярче прежнего, позабыв о головной боли и лёгком похмелье. Намджун зачёсывает ладонью белые локоны, упавшие на его лицо. — Вот бы каждое утро было таким, — тянется за добавкой Ким, смакуя утреннего Чимина как можно дольше. Младший фырчит и падает на раскрытую грудь Намджуна, смотря на лицо хозяина. — Во сколько там самолёт? — удобно раскладывается звёздочкой на следователе Чимин, прикрыв паховую зону белой простынкой. — В четыре сорок, вроде как, — Намджун тянется рукой за телефоном, лежащим на прикроватной тумбочке. В нём написано точное время и рейс их сегодняшнего самолёта. Вчера следователь успел выслать все найденные данные здесь, поэтому руководство подсуетилось и быстро нашло билеты на следующий день. — Да, в четыре сорок пять посадка, — заходит в уведомления Ким, также прочитывая и сообщение от врача. — Сокджин пишет, что добрались хорошо, — выключает смартфон Намджун, откидывая его на кровать. Мужчина приподнимает котлетку, разлёгшуюся на нём и сладко целует в медовые губы. Наступило время и для их счастья.

***

Чимин стоит на песке, облокотившись локтем о голубой чемодан, принадлежащий ему. Он ползает взглядом по прижившимся окрестностям, с долей грусти посматривая на высокую гору и обрыв под ней. Чимин помнит вчерашний вечер, надеясь на понимание друга. Тэхён попрощался с жизнью в этом море, а Пак прошлой ночью был счастлив до небес и обратно. Он чувствует вину перед другом, мысленно извиняясь за себя и Намджуна. Открывается входная дверь особняка, из-за которой выглядывает следователь, нашедший то что искал. — Не прошло и года, — ворчит Чимин, проверяя время на экране телефона. — Мы такими темпами опоздаем на рейс, — поднимается со своего чемодана Пак, разминая затёкшую шею. — Ну всё, всё, не ворчите, — заперает дверь Намджун, положив ключ под одну из ступенек лестницы. — Вы сами-то ничего не забыли? — спускается к младшему Ким, засовывая в свой чемодан только что найденный паспорт. — Я не разбрасываю паспорта по всему дому в отличии от некоторых — цокает Пак, провожая море и незабываемые моменты, подаренные ему этой страной. — Ох, цыплёнок, — Намджун вставляет ручку в чемодан и, подняв его за другой крючок, несёт на себе. Мучжина подходит к Чимину, приобнимая за талию и коротко целуя в щёку. — Сами понёсете? — кивает на чужой чемодан Намджун, предлагая свою помощь. Чимин покрывается алой краской, опустив голову — прячет самовольно появившуюся улыбку. — Я сам, — не забывает про свой образ гордого дизайнера Чимин, так же вставив длинную ручку в чемодан. В последний раз он окидывает взглядом песчаный берег, морскую гладь, идущую бушующими волнами, особняк, в котором он единственный раз спал как убитый и тот самый обрыв, рвущий душу в клочья одной своей высотой. Как представишь, что он летит — в глазах ребит и темнеет от страха. Чимин надеется больше не приезжать в это место, не глумясь над своим же психическим состоянием. Он никогда не забудет Тэхёна и его трагическую смерть от любимых рук. Навсегда сохранит воспоминание о нём.

***

Остальные участники дела встречаются с приехавшими в аэропорт и они как обычно ожидают посадку на свой рейс, без проблем пройдя паспортный контроль и проверку багажа. Перелёт пролетает быстрее, чем в первый раз. И вот они уже грузят чемоданы в такси, только приземлившись в родной стране. — Перелёт домой и правда прошёл намного быстрее, — подмечает Хуэнг, разминая больную спину. Сокджин кивает, прикрывая рукой зевок от небольшой усталости. — Я думаю сейчас поехать в отдел, а оттуда в гараж к Юнги, если Чимин не устал, — планирует до конца разобраться в деле Намджун, открывая пассажирскую дверь Сокджину. Пак поднимает голову, услышав своё имя. — Конечно не устал. Я с радостью поеду с Вами, — садится посередине Чимин, незаметно уклоняясь в сторону Хуэнга. Ему не очень приятно сидеть рядом с врачом. — Тогда высадим Сокджина и Хуэнга около их домов, — последний садится в автомобиль Намджун, разместившись на переднем месте. — Адреса скажите, — пристёгивается старший следователь, видимо, давно распределив действия каждого после возращения домой. Никто и не возражает, согласившись с мимолётным отдыхом.