he'll kill you

— Нам нужно разобрать пару документов и посмотреть на часть результатов, пришедших из лаборатории, — вперед себя Намджун пропускает блондина, придерживая ему дверь. Чимин кивает, хотя и понимает, что сам мог её открыть. Проявление малейшей заботы со стороны старшего умиляет и топит сердце. — Здравствуйте, следователь Ким, — обращается к вернувшемуся с расследования заграницей офицер, кивнув подбородком в знак приветствия. Следователь поднимает кисть, помахав знакомому работнику. В отделении каждый встречный уделяет внимание появлению Намджуна, заждавшись его в родном районе, а не в чужой стране. — Вау, — раздаётся слегка удивлённый голос Чимина, бредущего за крупной спиной, полностью закрывающей его от посторонних. — Всё же Вы в собственном отделении очень нужны, и Вас точно ждали. Признательно находиться с таким влиятельным следователем в постоянном контакте, — делает акцент на двух словах Чимин, ухмыляясь кончиком матовых губ. Намджун пропускает ехидство блондина мимо ушей, открывая дверь в собственный кабинет, с накопившей горой бумаг на краю рабочего стола. С губ Кима срывается выдох. Мужчина понимает, что сегодняшнюю ночь он проведёт за разбором бумаг по делам. Не успел вернуться в страну, как уже навалились неотложные дела. Карие глаза анализируют секундное расстройство следователя, и то, что его спровоцировало. — Я помогу, — выходит из-за правого плеча старшего Чимин. Складывая руки за спиной, он пробирается к чужому столу. — Посмотрите, лежит там бумага из лаборатории или нет, — поручает Намджун, будто впервые оглядывая родной кабинет с нетронутыми вещами и папками на полках. Чимин заглядывает на поверхность стола и пожимает плечами, не найдя нужную выписку. — Тогда отправляемся к другу Чона, — бросает взгляд на наручные часы Намджун, выстраивая планы на этот вечер. Пак согласно кивает, сжимая губы.

***

Пак называет точный адрес того самого гаража, с которым связано много историй их компании бывших друзей, двое из которых скончались. Звучит, как типичный сценарий к американскому фильму про подростков, но для кого-то это жёсткая правда. Их история жизни, с кляксой в период подросткового возраста. Блондин не желает снова бывать в том совсем не приятном месте, навевающем кучу нежелательных воспоминаний и ужасов, что происходили в этом гараже. От случайного убийства и поножовщины, до отрезания руки должника, не заплатившем Мину за дозу. Наживую. Чимин вспоминает это, как отвратительный и самый ужасный сон. Крики должника он не забудет никогда. Такси подъезжает к повороту, высаживая пассажиров. Пальцы Пака предательски подрагивают, а челюсти сводит лишь от мимолётного взгляда на дом, за углом которого находится их цель. Намджун замечает волнение младшего краем глаза, приобняв его за плечи и мягко поцеловав в висок. Следователь и согревает, и успокаивает одновременно, подмечая любые изменения в состоянии Чимина. — Не волнуйтесь, я буду рядом, — фраза, что приободряет и дарит новые силы с глубоким выдохом доводит до мурашек и покрасневших кончиков ушей Чимина. Парень кивает и отстраняется от Намджуна, вырываясь вперёд на пару шагов, не страшась предстоящего кошмара в гараже Мина. Только небольшое опасение насчёт тараканов в глубине души. Они стремительно подходят к ржавому гаражу со сквозными дырками на стыке крыши и основания. Вокруг валяются разбитые бутылки, банки и разбросанный мусор, от которого исходит разъедающий кислотный запах давно протухших продуктов. Появляется желание как можно быстрее заткнуть чем-нибудь ноздри и сбежать отсюда, сверкая пятками. Да вот только в данной ситуации так поступить не получится. Им нужно расспросить хозяина этого места о его умершем друге. Следователь не обращает внимания, ведь он бывал в местах и похуже. Намджун ровно три раза твёрдо стучит в дверь, отходящую от креплений. Раздаётся громкий звук от железной стенки, еле закрывающей внутреннее помещение. За дверью кто-то громко прокашливается и лениво тянет полную недовольством фразу, слышимую через тонкие стены: «ну и кого там, блять, принесло». Владелец гаража плетётся к двери, пнув что-то стеклянное, видимо, мешающее ему на пути. Он уже в который раз прокашливается, хриплым голосом спрашивая: — Что за хуй припёрся в мою хату? — столь вежливо интересуется парень, правым ухом вслушиваясь, что происходит за дверью. — Следователь Ким, откройте дверь. — Ещё мне здесь следаков не хватало. Что вынюхиваете? — натягивает задранный рукав водолазки хозяин хриплого и полностью прокуренного голоса, закрывая около десятка синяков на руке. — Расследование по делу Чон Чонгука и Ким Тэхёна. Ваша наркозависимость и полная распущенность меня не волнует. Это не моя направленность. Если Вы, конечно, не убили человека, — поправляет себя Намджун, складывая руки на груди. — Впустите, и я расскажу, что случилось. Человек за ржавой дверью раздумывает секунд двадцать и всё же решает открыть незнакомцу и… Чимину? Сказать, что Мин удивлён — ничего не сказать. Неужто Чимин устроился в ментовку, так ещё и следователем? Нет, такого быть не может. Чонгук же рассказывал, что он улетел в Италию учиться на дизайнера. Что-то здесь не вяжется, и Мина это раздражает. — Здрасте, — впускает двоих парней в своё жилище Мин, прыгнув на старый порванный диван, на котором почти живого места не осталось. Чимин и Намджун осматриваются, входя в берлогу, полностью захламленной мусором и прочим барахлом. Особенно пустыми стеклянными бутылками и банками из-под пива. Запах здесь стоит похлеще, чем на улице: стойкий запах табака, жуткий аромат =явной нетрезвости хозяина, просроченные продукты, умершие жуки, насекомые и тараканы, разбросанные по полу; пятна крови на стенах, края дивана и столешницы; старый заедающий телевизор, установленный напротив дивана; шприцы с остатками дозы, мелкие пакетики с просыпанным белым порошком, украшающим коричневый ковёр, выглядящий не лучше всего, что здесь находится. Чимину такое помещение привычно с тех самых времён, поэтому он даже не удивлён неизменному виду гаража и самого Мина. Следователь даже бровью не повёл, также привыкнув к запущенным местам. Намджун подмечает стул и ставит его рядом с Паком, позволяя тому присесть на что-то более менее чистое. — Всё тот же диван. Он ещё тогда был запущен хуже некуда, и мне казалось, ты давно поменял его. Но… — выдыхает Чимин, сдвинув вместе ноги, боясь наступить на какую-нибудь живность. — Он хранит большую историю, поэтому не буду его менять, — обхватывает пальцами горлышко открытого пива в стеклянной бутылке, стоящей в самой глубокой дыре дивана, присасываясь к ней губами. Вид Мина внушает одно отвращение. Его водолазка украшена разводами непонятной жидкости, джинсы порваны настолько, насколько это возможно и на них виднеется засохшая рвота. И лицо Мина полностью олицетворяет человека, сидящего на игле и употребляющего алкоголь в огромных дозах. — Так что там с Чоном? — вытирает кулаком горькие губы Мин, облокотившись о коленку, поставленную на край диванчика. — Чонгук повесился в своей квартире чуть меньше недели назад, перед этим употребив непозволительно огромную дозу таблеток. — Мин изгибает бровь и качает головой, резко прислонив стеклянное горлышко к губам, делая жадные глотки алкоголя. Он ожидал услышать именно это. — Значит он не выдержал. Дайте угадаю: перед самоубийством он убил Тэхёна? — откидывает голову назад Мин, доставая из кармана пачку мальборо с зажигалкой внутри. Парень поджигает табак, зажимая его меж зубов. — Верно, — Намджун, честно сказать, немного даже удивлён находчивости этого парня. Хотя такое было и понятно. Мин общался с двумя погибшими годами и точно знал об их проблемах. Тем более, он употряблял вместе с Чоном. Мин двумя пальцами вытаскивает сигарету изо рта, позволяя едкому белому дыму вылиться в и без того грязный воздух. Белоснежные вихри пляшут над головой парня, призрачно вырисовывая облик погибшего друга в нём. Мин замыленными зрачками бегает по дыму, узнавая черты Чона в танце табака. Бредит. Но в его голове не укладывается сам факт того, что Чона больше нет, ведь он месяц назад сидел рядом с ним на этом диване, вводя в вену очередную дозу. Лицо его было украшено мрачными оттенками, тенями кричащими о происшествии, задевшем жизнь Чонгука. Мин не спрашивал что приключилось, он просто втирал порошок в дёсна, молча откидываясь на спинку дивана. Их непременно накрывал кайф, в котором они забывались и не думали о реальной жизни. Никаких переживаний, только сказочный мир на пару часов и повторное принятие веществ. Так проходила каждая их встреча. — От меня Вы хотите услышать о нём? — Мин вновь зажимает сигарету губами, вдыхая в лёгкие токсичный табак, жгущий горло. — Да. Ваши последние разговоры и его состояние за последние полгода, — незаметно для Мина Намджун включает запись на диктофоне, лежащем в заднем кармане. Парень выплевывает густую слюну в пустую банку, стоящую на полу, прочищая полость рта. Он прокашливается и чешет обгрызанными ногтями отросшую щетину на щеке. — Ты дал наводку, — утверждает Мин, подавившись скопившимся табаком в горле. Чимин почти не смотрит в глаза старого друга, спрятав глаза за прядками светлых волос. Ему страшно смотреть на давно умершего изнутри человека, показывающего другим только плачевное состояние и наглядный пример абсолютной зависимости от наркотиков. Пак не желает возвращаться в те времена ни на секунду. Грудную клетку итак сжимает от трупной атмосферы в гараже. От его стен несёт смертью и гнилью, приевшейся двоим из всей компании. Чимин не хочет испытать на себе состояние такой отчуждённости. Юноша знает: если заострить внимание на ледяных и пустых глазах Мина — потеряешься в его же омуте и не выберешься. Зрачки наркомана способны на любое, заковывая в морозящих цепях одним взглядом. — А что там говорить… — копается во всевозможных воспоминаниях Мин, проглатывая алкоголь. — Эти полгода он был таким же, но одновременно словно стал другим. Понимайте, как хотите, — безразлично перекладывает понимание на следователя Мин. — Постоянно был мрачный и говорил загадками. Что-то по типу: «лишь любовь может лечить и калечить одновременно», «цветок вырос благодаря уходу хозяина и завял благодаря безразличию хозяина». Частые цитаты, никак не подходящие к теме разговора. Он их просто вбрасывал между фраз, ждал несколько секунд и продолжал диалог. Можно даже сказать, что это был монолог. Я редко вмешивался в его переговоры с самим собой, почти и не вслушиваясь в его бредни. Если я спрашивал про Тэхёна, он переключался на другое, не говоря о нём ни слова. Хотя раньше он только и говорил о своём возлюбленном и том, как сильно любит своего мишку, — шмыгает Мин. — Иногда было противно слушать эту сладость, и я просто нюхал повторно, пропуская мимо ушей имя Тэхёна в его речи. В один момент Ким исчез, будто никогда не существовал. Прекратились речи о домашних разборках, постоянных ссорах на почве зависимости Чона. Чонгук начал употреблять раза в три больше, чем было до. Конечно я догадался, что что-то не так, — докуривает сигарету Мин, туша её в пустой банке из-под пива. — Но он решил не распространяться о личном, из-за чего мы почти перестали общаться и просто нюхали в полной тишине. — Тебя не колеблет, что ты говоришь о наркотиках напротив работника полиции? — перебивает Чимин, сжав кулачки. От напряжения блондин ногтями впился во внутреннюю кожу ладоней, успокаивая себя болезненными ощущениями. Мин тянет ехидную улыбку, глотнув пива. — Похуй. Следователь расследует другое дело, ему не до какого-то нарколыги, который вот-вот скончается от голода и бедности, — впалые щёки, тонкие руки, ноги спички, висящая мешком одежда скрывает худощавое и совсем оголодавшее тело Мина. — Даже если меня накроют — перережу вены или горло. Как получится, — пожимает костлявыми плечами Мин, протирая мешки под глазами костяшками пальцев. Да, настоящее телосложение Мина в мешковатой одежде почти незаметно сидящим напротив. Парень предельно истощён и не прекращает убивать свой организм алкоголем и веществами. Единожды жизнь надломила его настолько, что за все последующие года он так и не смог склеиться и прийти в норму. На самом деле Чимин всегда задавался вопросом: со скольки лет Мин употребляет и что его сподвигло на это? Сам он никогда не рассказывал о прошлом, о детстве, родителях, учёбе. Люди, живущие в близлежащих района описывали Мина четырьмя словами: наркота, алкоголь, сигареты и грязь. Сидящий на игле, таил о своём прошлом огромные тайны и догадки окружающих. Любой, кто попадал на тусовку с Мином интересовался его прошлым. Да вот только оно было неизвестно никому. Даже самому близкому другу Чону, он не доверил и не открылся. Одно его появление в людных местах создавало мгновенную тишину и зоркие исследующие взгляды. О нём не было неизвестно ничего. Настоящее имя его знал лишь близкий круг друзей. Любой в округе просто звал его Мином, боясь спросить о чём-то большем. Обычный наркоман с ранних лет. Честно, Чимин и примерно не догадывается, со скольки Мин начал употреблять. То что изменило его навсегда будет только с ним. Может он и сам уже не помнит? Как подсел на вещества и стал закладчиком? Как после был дилером несколько лет? Как начал близко общаться с сиротой Чоном? Об этом Пак может только догадываться и строить тайны в своей голове. Мин - книжка, закрытая железобетонными замками с отверстиями для особенных ключей, потерянных веками назад. Написал его неизвестный писатель. В единственном в мире издании. — Но про убийство он вам всё же не говорил, — раздумывает Намджун, обдумывая поведение обычного человека с болезнью, который только в редких случаях распространяется о совершённом. Мин слизывает с губ горькую жидкость, осевшую на них тонкой плёнкой. Глаза покрываются коркой мороза, сосульками свисая с коротких ресниц. В душе неизменная пустота и безразличие. Был друг и нет друга. С кем не бывает. — Решился, значит, — комментирует Мин, лениво приподнимая тяжёлую, наполненную ртутью голову, оглядывая гостей. Может, там и не было никого, и ему это привиделось. С ним такое частенько случается. Не в новинку. Режим Мина даёт о себе знать постоянными галлюцинациями. Не спать семь дней подряд — убийство. Но он привык не засыпать из-за навязчивых мыслей, без спросу врывающихся в мозг поздней ночью. Бессонница всегда была его вторым другом. Лучшим другом. — Он делился с Вами мыслями о преднамеренных действиях по отношению к Ким Тэхёну? — Да не то чтобы преднамеренными. Он боялся за него и говорил, что случайно может не сдержать себя из-за наркоты в крови. Нюхал и кололся он много, поэтому я даже не удивлён, что всё так закончилось, — чешет место последнего укола на руке Мин, моргая двумя веками поочерёдно. — Думаю, этого будет достаточно для закрытия дела, — выключает запись диктофона Намджун, кивая и благодаря Мина за информацию. Большего от него навряд ли дождёшься. Ведь, как он сам сказал — чаще пропускал его болтовню о любви мимо ушей. — Этого будет достаточно, — уже обращается к Чимину следователь, поправляя горлышко чёрной водолазки на шее. — Спасибо за информацию, мистер Мин, — Ким прослеживает за удачным поднятием Чимина со стула и направляется к выходу из гаража. Мину приходится встать вслед за ними, чтобы закрыть дверь за нежеланными гостями. Парни выходят из невысокого гаража, выпрямляясь на улице. — До свидания, — доброжелательно прощается Намджун, собрав нужную информацию для закрытия дела. Удачный поход. — Прощай, — отворачивается Чимин, напоследок не взглянув на старого товарища. Мин молча кивает и закрывает дверь гаража, возвращаясь в прежнее состояние одиночества, но только с осознанием смерти друзей, и совсем случайной встречи с Паком, улетевшим несколько лет назад в другую страну. Чимин хоть и не подавал знаков заинтересованности в бывшем друге, всего один раз взглянул на него с ног до головы, но его внешний вид… Эти костлявые пальцы, обтянутые тонкой кожей и его впалые щёки с чуть ли не чёрными синяками под глазами заставили сердце Чимина сжаться до размеров грецкого ореха. Он незаметно подкинул за диван сто тысяч вон, всей душой надеясь, что Мин потратит их на пропитание, а не на губящие вещества. Хотя это имеет предельно малый процент, Чимин всё же надеется. Вернувшись к дивану боковым зрением Мин замечает какую-то бумажку около подлокотника дивана и наклоняется проверить. Редко у него на полу лежат бумажки. Всегда это пустые бутылки или прозрачные пакетики из-под порошка. На полу он находит купюру в сто тысяч вон, усаживаясь с ней на диван. В голове встаёт образ Чимина и… Мерзкая жалость других людей. Мин ненавидит, когда его считают за немощного и пытаются помочь. Сам решит, как ему будет лучше. Стотысячная купюра рвётся на мелкие кусочки и осыпается на дно опустошённой банки. Ему подачки не нужны.

***

— Вы уверены, что хотите помочь мне с документами? — в очередной раз отворяет дверь кабинета следователь, впуская внутрь зачастившего гостя. Лицо входящих обдаёт прохлада воздуха, вливающегося в помещение через открытое нараспашку окно. — Уверен. Ух, как прохладненько, — Чимин оказывается около окна, закрывая его. — Странно, что уборщица оставила открытое окно в такую прохладную погодку, — потирает плечи двумя ладошками Пак, грея себя. Намджун тихо выдыхает прохладу из лёгких, усаживаясь за рабочий стол. — Вот Ваша часть, — шурша бумагами старший отдаёт Чимину папку с делами. — Переберите по алфавиту и выпишите уровень сложности скраю, — указывает Намджун, подключая рабочий ноутбук к блоку питанию. Приказы отданы и приняты на обработку. Парни вливаются в рутинную работу, не обмениваясь ни словом. Шорох бумаг и стук ящиков стола не замечается сквозь пелену собственных мыслей. В разборе документов проходят минуты, часы. Луна давно сменила Солнце, позволяя тому отдохнуть от своей работы. Спина затекает от бесконечного сидения в сгорбленном состоянии. Свет над головой мозолит глаза, фиолетовыми пятнами бегая в поле зрения. — Может по чашечке кофе? — устав от одного и того же предлагает Намджун, поднявшись со стула. Он вытягивается, хрустнув несколькими костями и позвоночником. — Думаю, Вы тоже утомились после перелёта, — вдобавок хрустит костяшками пальцев следователь, глядя на Чимина, поднимающего тёмные зрачки на Кима. — Можно, — сглатывает Пак, ощущая себя словно после продолжительного сна. Спал, но и не спал одновременно. Видимо, настолько застрял в работе Чимин. — Вам американо? Я быстренько сбегаю в то кафе, — снимает с крючка кофейное пальто Намджун, натягивая рукава на мускулистые руки. — Если можно, — потихоньку приходит в себя Пак, часто моргая больными глазами. — Я быстро, — бросает напоследок следователь Ким и закрывает за собой дверь, растворяясь в проходе по отделу. Чимин свешивает ноги с дивана, разлёгшись во всю длину кожаного материала. Рука за головой, взгляд в потолок. В кабинете приятная температура и еле чувствующийся запах цветущей альбиции, вовсю распускающей свои розово-красные бутоны. Расслабление накрывает Пака с ног до головы пуховым одеялом, укутывая мёртвой тишиной. Свинцовые веки смыкаются друг с другом, закрепляя замок длинными закрученными ресницами. Дымка сна подбирается к юноше. Громкий звук. Сон как рукой сняло. Это был звук уведомления телефона, непредусмотрительно оставленного на рабочем столе. Чимин подскакивает с места, подбираясь к источнику его прерванного сна. Смартфон Намджуна светится, высвечивая на экране блокировки входящее сообщение:

Ким Сокджин. Масёнок, все результаты будут завтра.

Рот Чимина незамедлительно открывается в полном шокировании. Такого от врача-помощника в деле он точно не ожидал. Значит его догадки подтвердились. Дверь распахивается открытием ноги. Следователь стоит в проходе с двумя бумажными стаканчиками с кофе, застав Чимина, который оперся о край стола, сложив руки на груди. Мужчина за долю секунды чувствует напряжение младшего, скопившееся меж сведённых бровей Пака. — А вот и кофе, — Намджун ставит рядом с Чимином стаканчики с кипятком, стягивая с себя верхнюю одежду. Пак скрежет зубами, резким движением сдирая крышку с кофе. Ким поворачивается к младшему, протягивая руку за своим стаканчиком. Одна секунда. Испуг. Вылитый кипяток расплывается тёмным пятном на водолазке. Следователь застывает на месте, чувствительной кожей воспламеняясь. Чимин не меняется в лице, специально брызнув горячим американо в Намджуна. В голове Кима проносится десяток нецензурных выражений. Мужчина несколькими движениями срывает с себя водолазку, отбрасывая её в угол кабинета. Пак ухмыляется, сразу же взбодрившись не меньше Намджуна. Хитрый взгляд на оголённый торс мужчины напротив. Волчья лапа хищно укладывается на тонкую шею цыплёнка, начавшего игру не на жизнь, а не смерть. Следователь сжимает ладонь, вытягивая из Чимина жалобно-возбуждённый стон и рефлекторно откинутую голову назад. Цыплёнок не тревожится за свою жизнь. Игра важнее жизни. Наблюдать за взрывающимися огоньками в глазах волка, который без особых усилий задушит и лишит глупого цыплёнка юношеской жизни. Ким змеёй приближается к уху Чимина, всей шириной языка пройдясь по его линии челюсти, вкушая чужой азарт. — Как объясните? — баритоном шепчет Намджун на ухо Пака, выдыхающего куски оставшегося воздуха из лёгких. Выкрученные ресницы дрожат от накатывающей жажды тела с краснеющим пятном на груди. Это сделал он. Оставил свой след на его теле. Чимин склоняет голову к лицу Кима, не скрывая кровожадную улыбку на синеющих губах от нехватки кислорода. — Телом, — лапа на шее ручейком спускается ниже, прощупывая через слои ткани плоский торс Пака подушечками пальцев. Следователь губами присасывается к через чур чистой коже ключиц, отодвинув горло футболки для своей удобства. Чимин одной рукой обхватывает обнажённый рельефный торс старшего, царапая бок, второй рукой вцепляясь в колючий затылок, ногтями проникая под кожу. На это Намджун клыками прикусывает ключицу, языком очищая выступившую багровую кровь, металлическим привкусом украшающая ритуал. — Больной, — нездорово усмехается Ким, разрывая бесящую футболку на две неравные части, смоделировав рубашку. Чимин от острой боли в ключицах и покусанной шее раскусывает губы в кровь, упиваясь демоническим началом, вырвавшимся у обоих. Ногти младшего спускаются к плечам, безжалостно расписывая мышцы следователя розовыми, слегка подтёкшими узорами. Ртутные губы и ранящие зубы Намджуна пляшут на открывшемся холсте, мучая змеиным ядовитым языком красные бусинки на груди Чимина. Блондин закатывает глаза в адском наслаждении, обхватывая бёдрами таз старшего. — Хочу на столе, — следователь не смеет возражать, двумя ладонями помогая Чимину запрыгнуть на край стола. Бумаги слетают с поверхности стола, пустив всю предыдущую работу коту под хвост. Намджун снимает с Пака обувь, тяжелым стуком откидывая её за спину. Старший принуждает Чимина полностью лечь на жёсткую поверхность, даже не замечая скинутый стаканчик с края стола. Кофе лужей расплывается по полу, каплями попав на ноги Кима. Их такое не тревожит. Дьяволы устраивают хоровод в головах парней. Чимин закручивает на пальцы пряди каштановых волос, сжимая у корней, когда ему безумно приятно или больно. Чтобы либо показать чувства, либо отплатить такой же ядовитой болью. От накала страстей возбуждение внизу живота расцветает на глазах, шипами врезаясь в ткань штанов. Следователь кусает область пупка младшего, выявив у себя новый фетиш на прикусывание кожи клыками. Хотя фетиш на стоны Чимина у него появился уже как пару дней назад, сейчас он возрастает в прогрессии, будто каждую секунду на тебя выплёскивают стакан кипятка. — Я бы никогда не позволил себе взять кого-то на своём рабочем столе, — рычит Намджун горой нарастая над расплавленным Чимином, маняще облизывающим свои блядские пухлые губы, не дающие следователю покоя в обычных снах. На них просачиваются капли глянцевой крови, словно застывающей на их мягчайшей поверхности. — Какого чёрта ты настолько сексуальный, — не спрашивает, а констатирует Ким, животным инстинктом набрасываясь на губы Чимина, жаждущего этот момент весь вечер. Чтобы прижимал к своему столу. В своём кабинете. Скинув все документы, не волнующие никаким образом. Чтобы признавался в том, что именно он его главный наркотик, слабость, запретный плод, спелый фрукт с ядовитой косточкой внутри. Чтобы его руки были на каждом кусочке его тела. Царапали, ранами украшали кожу. Чтобы жадно и животно искусывать его губы. Полностью поглощённые страстью, друг другом и демонами, ликующими внутри, всеми силами стараясь вырваться из-под кожи. Так, чтобы хотел только тебя. Везде. В полицейском участке на собственном рабочем столе. Забыв о работе. — Тогда возьмите меня первым на Вашем столе, следователь Ким, — задыхающийся Чимин отрывается от горьких губ, приподнявшись на одном локте. Пронзает цепким взглядом, окутывая чарами и втягивая в гипноз. Только Чимин может так. Только он одной фразой убивает в Намджуне всё и собирает всё обратно действиями. Похотливая рука Чимина добралась до чужой ширинки брюк, большим пальцем водя по вставшему члену, выпирающему через плотную ткань. Глаза в глаза. Ким обездвижен и обезоружен. Он лишь гоняет воздух из лёгких и обратно, не в состоянии собраться с духом, пока на него смотрят два карих глаза, сжигая ледяное сердце в прах. Пак возбуждённо льстится ближе к Намджуну, ловким движением одной руки расстегнув пуговицу на брюках и спустив ширинку. Следователь удивлённо приподнимает брови. — Да Вы профи, мистер Пак, — Чимин не реагирует, губами чертя ломанные линии на шее старшего, бесстыдно забираясь под резинку боксеров, умирая от желания, бьющего в уши. Ким глухо стонет, прикрыв глаза от наслаждения. Как давно он не чувствовал прикосновения чужих холодных рук к себе, и одновременно не ощущал дерзкие поцелуи на шее. Чимин творит невозможное, добивая старшего. Он ногами помогает снять брюки с крупных бёдер следователя, следом опустив и нижнее бельё, раскрывая место для полного выхода дьявола из блондина. Следователь не перекладывает всё на Чимина, и ладонью меж двух вспотевших и разгорячённых тел пробирается к джинсам и ремню на них. Для удобства Намджун полностью встаёт на ноги, не нависнув над младшим. Чимин стимулирует член Кима, не отрывая от него взгляда. Железный звук. Ремень и джинсы оказываются на полу благодаря следователю. Пак и оглянуться не успевает, как уже полностью оказывается оголённым, лежа на столе напротив такого же обнажённого Кима. Всякое в жизни случается. — Смотрю, Вы тоже профессионал в быстром срывании одежды, следователь Ким, — отплачивает такой же репликой Чимин, сжав головку члена старшего двумя пальцами. Намджун ведёт челюстью в стороны, засмущавшись. Даже странно, что его же реплика смутила Кима. — Я не готов, поэтому предлагаю межбедренный секс, — спрыгивает со стола Пак, открыто высказавшись о таком. Сказать, что Намджун красный от стыда — ничего не сказать. Чимин настолько грациозно встал со стола, оказавшись на уровне носа следователя. Это умиляет и возбуждает одновременно. Тонкие ноги Пака. Разорванная футболка, мотающаяся на плечах. Обнажённое тело и совсем невинная кожа, украшенная засосами и укусами. Чимин плюёт на пальцы, обмазывая вязкой слюной член Кима, беспрерывно смотря тому в глаза. Намджун скоро точно проиграет эту битву взглядов, отдав победу младшему. Он вытворяет такие пошлые вещи с абсолютно спокойным лицом, удерживая зрительный контакт. Размазав слюну по члену Чимин разворачивается спиной к следователю, опираясь на стол локтями. Юноша приподнимает розоватые ягодицы, горя от осознания цепкого взгляда на них. Глаза Кима пожирают необычайно красивое тело младшего, а в особенности… Следователь сглатывает, потеряв власть над возбуждением, управляющего его руками. Левой ладонью Намджун грубо обхватывает талию Чимина, заставляя того прогнуться в спине сильнее, придавливая к столу. Пак подчиняется, плотно сдвигая бёдра. Глубокий вдох. Готовность к любой близости. Наэлектризованная кожа, чувствующая чужие прикосновения сзади в тысячу раз приятнее. Ким вставляет член в сведённые бёдра, грубо сжав их сильнее своими ногами. Чимин фыркает и удовлетворённо улыбается распухшими от укусов губами. Они слились кожей. Шлепок по правой ягодице. На шёлковой коже распускается бутон красного следа, жарящего остротой удара. Чимин стонет под следователем, прогибаясь в спине пластичной кошкой. Правой рукой Намджун периодически шлёпает упругие ягодицы, левой рукой скользя по чужому члену, доставляя удовольствие обоим. Единое слияние. Пак крошится и ломается на частички, слыша и влюбляясь в звуки шлепков, создаваемых быстрым темпом Намджуна, втрахивающим младшего в бёдра на своём столе. Дьяволы в кайфе сидят на плечах парней, выкуривая очередную сигару. Приторное ощущение по всему телу бежит неконтролируемой струйкой, воском покрывающая воспалённую кожу. Сейчас бы расплавиться в его руках. Сейчас бы обжечься от его ванильных бёдер.

Два коротких стука в плотную дверь. Шуршание ключа в замочной скважине. Открытие. — Мистер Пак, пройдёмте со мной.