Ai Shiteru.

***

      Утра, всё же, Хаджиме дождался, но то, каким именно способом он это сделал не давало ни капли поводов для радости: всю ночь парень не мог уснуть, ворочась из одного бока на другой, после чего он по десять минут смотрел на пустой потолок, но когда парню становилось тошно от этого действия, он вставал и мотал круги по комнате. Парень то и делал, что смотрел в окно и окидывая взглядом несчастную, пустую улицу. Он очень хотел спать, но вот мозг всё подкидывал тревожащие мысли, от которых хотелось просто исчезнуть, дабы наконец-то хоть как-то отдохнуть от этого мерзкого ощущения безысходности, что сопровождает его с самого первого дня на острове. Русоволосый поспал от силы лишь полчаса, после чего бедного парня разбудило утреннее объявление Монокумы, из-за которого Хинате дико захотелось сломать этот мерзкий телевизор, из которого и исходил этот тошнотворный, противный голос, но нельзя. Чёрт знает, что ему за это будет. – "Тупая поездка, тупая болезнь, тупая бессонница..." – Мысленно Хината проклинал всё и вся, еле вставая с жёсткой кровати. Он, медленно шагая, направился к выходу из своей палаты, перед этим надев не самые мягкие тапочки, после чего парень направился в душ, дабы освежиться и хоть как-то отвлечься от негативных, отвратительных и съедающих душу мыслей, которые в основном были о мотиве и о том, что кто-то может кого-то убить, да и предугадать жертву, как и убийцу, почти что невозможно. Хаджиме даже не понял, как он успел стянуть с себя голубой халат и зайти в душевую кабинку, а после и включить прохладную воду, которая, к слову, сильно помогала в данной ситуации. Честно, русоволосый пару раз чуть ли не заснул стоя, ведь, всё же, поспав всего лишь полчаса сил не наберёшься, и Хинате от одной мысли о том, что он и вправду отрубается прямо в душе хотелось смеяться, ведь даже ему страшно представить, насколько плохо он сейчас выглядит, ведь, если честно, это сейчас его, так сказать, "рекорд". Что же ждёт его дальше? Не будет спать месяц? Он не знает и знать не желает. Примерно через двадцать минут парень еле вышел из душевой и вытер холодные капли воды с тела, надев обратно свой больничный, голубой халат, ведь медсестра заботливо отобрала его повседневную одежду и спрятала неизвестно куда. Хината направился к зеркалу, дабы почистить зубы и в общем-то глянуть на то, как он вообще выглядит, и ответ сразу же бросался в глаза: о смотрибельности и речи не шло. Юноша выглядел как сутулая собака с чёрными, большими мешками под глазами, будто бы он не спал не всю ночь, а неделю как минимум, волосы у него были ужасно растрёпанны, взгляд говорил сам за себя: он откровенно заебался, да и если его увидит медсестра в таком виде, то она сразу же подумает, что у него уже началась лихорадка отчаяния. – За что мне всё это?.. – Мучительно пробурчал себе под нос Хаджиме, после чего он снова умыл своё безобразно уставшее лицо, привёл себя в максимальный порядок(насколько это было возможно) и вышел из комнаты, направляясь обратно к себе, чтобы поставить все свои вещи на место и наконец-то проведать всех больных, ведь во-первых ему скучно, а во-вторых это, как никак, его обязанность. Ну, по крайней мере, пока он реально не заболеет, да и к счастью, путь-то он в палату прошёл спокойно, но вот как только он вышел и собрался проведать сначала Ибуки Миоду, после Акане Овари и только потом Нагито Комаэду, так, худшее оставляя под конец, жизнь будто бы сказала ему: "фиг тебе, а не отдых", ведь как только он ступил в коридор, парень увидел дико несущуюся туда-сюда Микан, то в палату светловолосого, то из неё, снова возвращаясь в комнату, только с новыми лекарствами. – Тсумики, что такое?.. – Спросил зеленоглазый, волнительно наблюдая за всей этой картиной, в то время, как медсестре вообще было не до него, да и не будет, сколько бы он её не звал. Если честно, Хината сейчас надеется, что Комаэда не умирает. Он боязливо, с диким страхом направился в палату к "приятелю", откуда доносилась едкая вонь лекарств и чего-то то ли протухшего, то ли сгнившего, ожидая увидеть худощавый, истощённый труп. Нельзя делать поспешных выводов.

***

Бледнолицый лежал на холодном полу, прямо рядом с не самой мягкой кроватью. Одеяло упало следом за ним, так как парень, похоже, с самого пробуждения его до боли и покрасневших костяшек сжимал в руках. Нагито бился в конвульсиях, в то время, как из его рта шла какая-то непонятная, чуть ли не зелёная пена, не смотря на то, что сжатый зубами жгут во рту по идее должен был хотя бы чуть-чуть задержать его выход. Покрасневшие глаза то и делали, что закатывались назад от боли и мучений, от чего казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Его голова лежала на подушке, которую, похоже, подложила ему Микан, а сам он был повёрнут на бок, лицом к Хаджиме, который прямо сейчас стоит на пороге и в шоке смотрит на одноклассника. Припадок? – От-тойди! – Отчаянно крикнула куда-то в спину русоволосому взволнованная медсестра, после чего она легонько толкнула Хинату куда-то в сторону и села на колени рядом с Комаэдой, оголив ему какую-то часть тела и вколола какое-то лекарство, которое, по идее, должно было подействовать максимально быстро. Девушка, не особо задумываясь, отправила Хинату за какими-то таблетками, в то время, как сама пыталась хоть как-то помочь бедному парню.

***

Через мучительные минуты припадок прекратился, но всё же, парень не мог разлепить свои глаза и сказать хоть что-нибудь в знак благодарности Хинате и Тсумики, ведь, всё же, во-первых ему, в данный момент, было немного не до этого, а во-вторых он дико устал и хочет поспать. После такого невозможно встать бодрячком и притворится, будто ничего не было. – Н-н-наконец ем-му стало л-л-лучше... – Уставши сказала Микан, немного улыбнувшись, в то время, как Хината вовсе не почувствовал облегчение, а даже наоборот: тревога за здоровье Комаэды намного увеличилась. – Х-Хината, пож-ж-жалуйста, помоги поднять К-Комаэду... – Всё тот же женский голос отозвал парня из его мыслей, от чего русоволосый вздрогнул, а после медленно кивнул ей, хмурясь и не отводя свой обеспокоенный взгляд от парня, в то время, как Тсумики осторожно убрала жгут изо рта Нагито, аккуратно вытирая вышедшие капли пота и слюни с лица сероглазого, которое немного подрагивало после произошедшего, но не тут-то было: девушка резко вскрикнула, а после начала плакать, прося прощения за всё, что она сделала во время того, как лечила Комаэду, ведь по её словам она не только начала указывать Хаджиме что делать, да ещё и посмела его толкнуть. – ... – Изумрудные глаза с небольшим гневом глянули на медсестру. Не то, что она не умудрилась сделать это после того, как они уложат сероглазого спать и выйдут из палаты, так и голос Тсумики был предательски громким, от чего Нагито начал немного хмурится и очень, очень тихо скулить. – Можешь сделать это потом? – Раздражённо проговорил Хината, от чего Микан лишь замолкла и молча встала с колен, после чего русоволосый взял на руки ещё более лёгкое тело и аккуратно положил на кровать, прикрыв его одеялом. – П-прости... – Снова сказала Тсумики, но уже тише, в то время, как тот лишь глянул на неё, сказал что всё нормально и уже собрался выйти из палаты, но его остановила та же девушка, виновато смотрящая на пол и тихо что-то проговаривая. – Что такое? – У Хинаты уже взрывалось терпение. Мало того, что он не отдохнул ночью, так ещё и утром белобрысый устроил припадок, а теперь от него ещё что-то просят. Единственное, о чём он сейчас думает, так это о том, что он хочет спать. – П-прости меня з-з-за то, ч-что я так м-много п-п-прошу, но... – Девушка начала медленно подходить к однокласснику. – Не мог б-бы ты п-п-посидеть с К-Комаэдой? М-Мне ещё надо п-п-проведать Иб-буки с Акане, ещё к Ф-Фуюхико есть д-дело, да и... – Ладно. – Уставши перебил медсестру парень, неосознанно поправив галстук. – Ладно... – Теперь он это сказал скорее самому себе, чем Тсумики. – Я посижу с ним. Ладно. – В третий раз сказав "ладно", он, смирившись с тем, что отдых ему точно не светит, направился к свободному стулу пододвинул его поближе к Нагито, а после сел, скрестив руки на груди и с жалостью смотря на ещё бледного Комаэду, на то, как быстро вздымается его грудь от сбитого дыхания через немного приоткрытый рот, да и на его ещё более большие и чёрные мешки под глазами с выраженными, острыми скулами было грустно смотреть. Сколько он не спал? Да и почему он так мало ест? Парень надеется, что скоро узнает причину такого поведения друга, то ли потому что ему интересно, то ли потому что он хочет ему помочь. Это чувство парень не может объяснить: просто нельзя оставлять его в таком состоянии. – "Стоп... Я что, сейчас назвал его своим другом?" – Подумал про себя Хината, удивлённо вскинув брови вверх и округлив свои глаза, смотря куда-то в пустоту, в то время, как Микан тихо ушла из комнаты. – "Да уж, мне точно нужно поспать. Назвать его своим другом... Довольно сложно." – Глаза сами начали медленно закрываться, а голова предательски падать в сторону. – "Очень..." – Снова непроизвольно закрыл глаза парень. – "Сложно..." Он уснул.

***

Вновь он открыл свои несчастные глаза, смотря на невыносимый, белый потолок. Вновь в нос ударил запах лекарств и уколов, навивая ужасные воспоминания о прошлом. Снова в голову парня лезут не самые приятные мысли о том, почему он не умер или о том, почему он может умереть так глупо, не став ступенькой для новой, совершенно прекрасной надежды. Комаэда проснулся, не в состоянии встать или выпить стакан воды, что ему так заботливо поставили на тумбочку, а мысли глупо путались, бегая туда-сюда, как дети, не давая сосредоточиться или рассудительно подумать над тем, что делает рядом с ним Хаджиме, его одноклассник, которого он подставил тем, что уснул позавчера у бассейна, заставляя отнести себя в свой же коттедж и поспать рядом с ним, из-за чего и русоволосый был первым из тех, кто увидел Нагито в болезненном состоянии. Он чувствовал вину за то, что вышел тогда из домика и заговорил с парнем. Жалеет, что он настолько ужасный, противный мусор, что аж заболел именно тогда и побеспокоил Хаджиме, у которого, по его словам, "надежда светит ярче всех". Он просто хочет исчезнуть, оставив всех в покое, чтобы не мешаться под ногами абсолютных. Хотя бы его удача как-то порадовала тем, что прямо сейчас его приятель, которого он так сильно любит, прямо сейчас мило спит рядом с ним, сидя на стуле, скрестив руки на груди и мило посапывая, при этом, на удивление, выглядя максимально расслабленно и спокойно, от чего вовсе не хотелось, чтобы он просыпался, ведь, к слову, выглядит он паршиво из-за больших мешков под глазами, да и звать Микан вовсе не хотелось, ведь после того, как девушка придёт, Хинате будет не за чем с ним сидеть, и он, в общем-то, уйдёт. Уйдёт и больше не вернётся. Нагито лишь слабо улыбнулся, увидев то, как парень напротив начал тихо шипеть, потянувшись рукой к шее и медленно разлипая свои изумрудные глаза. – Надо же так уснуть... – Сказал Хаджиме перед тем, как глянуть на белобрысого. – Оу, ты уже проснулся. – Прекрасно выглядишь, Хината-кун. – Комаэда улыбнулся ещё шире, не отводя своего взгляда от парня. Если честно, это выглядело даже жутко. – Сразу видно, спал ты достаточно. – Серьёзно?.. – Если честно, русоволосый не знает как на это реагировать, ведь с одной стороны ему сделали комплимент, а с другой ему это сказал парень, который болеет синдромом лжеца. – Эм... Ты как? – Хаджиме решил просто проигнорировать его слова, да и вообще он хочет поскорее уйти отсюда. Просто хотелось убедится, что с ним всё хорошо. – Со мной всё в порядке. – Беловолосый слабо посмеялся, ведь, к слову, это отчасти правда. Физически ему, конечно, очень плохо, но от того, что рядом с ним сидит зеленоглазый, ему становится по крайней мере спокойней на душе. Он просто чувствует себя в безопасности, как бы это глупо ни звучало. – Правда? Что-то не видно, что тебе лучше. – Парень тяжко вздохнул, привстал со своего места и положил тыльную сторону своей руки на лоб сероглазого, который, к слову, моментально покрылся слабым розовым румянцем и удивлённо глянул на Хаджиме, который в свою очередь, обратно сел и вновь скрестил свои руки на груди, решив сделать вид, что он ничего не заметил. Больно уж надо вести диалог с этим человеком. – Температуры вроде бы нету. – Хаджиме помолчал минут пять, навивая неловкую тишину в воздухе, с после продолжил, – Не знаю, эм... Может пить хочешь? – Как же неловко. Ладно, если бы Комаэда ответил ему хоть как-нибудь, сказав хоть что-нибудь, но он просто удивлённо хлопал своими белыми ресницами, так и не отводя свой сверлящий взгляд от зеленоглазого. – Да ладно тебе, скажи хоть что-то. – Уже будто умоляя подал голос парень. – Хината-кун, ты такой эгоистичный. – Наконец выдал Нагито мягко улыбнувшись и обрадовавшись тому, что Хаджиме вновь заботится о нём, хоть и в данный момент это его, так сказать, обязанность, ведь Комаэда уже догадался, что он на время заменил Микан. Было бы это не так, русоволосый бы уже давно ушёл, да и возможно и не пришёл бы вовсе к белобрысому. Для Хинаты общение с Комаэдой - нервотрёпка, и это очевидно абсолютно всем. – Мне неприятен сам факт того, что ты за меня волнуешься. – Я не об этом тебя спрашивал. – Парень агрессивно выдохнул, в то время, как бледнолицый бросал отчаянные взгляды в сторону заветного стакана с водой, пытаясь самостоятельно дотянуться, но он не мог. Рука просто не собиралась двигаться, что Хаджиме явно понял и потому он встал, взял стакан и подал его Комаэде. – Взять сможешь? Бледнолицый снова замолчал на пару минут, смотря то на поданный ему стакан, то на зеленоглазого, не понимая, с чего это ему даётся такое внимание к себе, да и, если честно, Хината тоже не знал, почему это он просто не вышел из комнаты при первых нотках неловкости, да ещё и начал вести себя странно от всей этой ситуации. Сейчас же всё намного хуже и для белобрысого, и для русоволосого, так как сама тишина, иногда прерывающаяся резкими вздохами Комаэды, очень сильно напрягала атмосферу. – "Да ответь ты уже..." – Рука Хинаты уже начала нервно подрагивать, и прошедшие две минуты начали ощущаться как целые, мучительно долгие три часа. Нагито продолжил смиренно молчать, в то время, как немного ушедшие спирали в глазах начали снова появляться, а взгляд мутнеть, словно он сейчас сильно разочаровался, и Хаджиме не понимал чем именно. – Почему? – Наконец-то заговорил парень, прямиком глянув в глаза одноклассника холодным, пронзающим душу взглядом. – Что "почему"? – Хината понятия не имеет, что у него сейчас на уме. – Я спрашиваю: сам стакан взять можешь или нет? Комаэда, помолчав ещё пару секунд, ответил тяжёлым вздохом и вновь постарался поднять тяжёлую руку, и на удивление у него это получилось, и как только холодные, чуть ли не ледяные пальцы схватились за стакан, едва ли касаясь других, тёплых, обладатель их лишь недовольно нахмурился, глянув на бледнолицего. – "Почему он такой холодный?" – Пронеслась единственная на данный момент мысль в голове Хинаты перед тем, как отпустить стакан с водой. – "И когда меня застанет плохая удача?" – Беловолосый рвано вздохнул, перед тем, прозвучал громкий треск стекла, упавшего на пол от соскользнувшего стакана из его рук. Вода сразу же облила Нагито, не оставив на нём сухого места, пока тот шумно охнул и сильно зажмурился от боли, ведь пара стёклышек всё же попали на руку парня. – "А вот и она." – Парень ухмыльнулся тому, насколько это было глупо. – "Как говорится, вспомнишь дерьмо, вот и оно?" – Боже! Ты в порядке?! – Хаджиме бросился к Комаэде, невесомо держась за его плечо, в то время, как сам Нагито поглядывал на свою руку, где застряло три маленьких кусочка стекла. – У тебя кровь идёт... – Изумрудные глаза начали торопливо обегать всю комнату в поиске аптечки, после чего его взгляд упал прямо на комод, где и лежала заветная коробка. Парень рвануся к ней, в то время, как белобрысый настолько погрузился в свои мысли, что не заметил то, как тот ушёл. – Всё в порядке, Хината-кун. Мне не больно. – Сказал Нагито, услышав, как его друг взял стул и сел рядом с ним, перед этим открыв коробку и взяв спицы. – Сиди и не двигайся. – Сильные руки аккуратно схватились за холодные, начав процесс удаления стекла, в то время, как парень напротив начал жмуриться от боли. Времени это заняло немного, так что через две-три минуты стёклышки были оставлены где-то на соседней тумбе, а Хината уже начал наливать на ватку перекись, дабы дезинфицировать ранки и наконец-то покончить с этим делом, чтобы пойти и заветно поспать. – Будет больно. – Проговорил русоволосый перед тем, как приложить ватку к руке, после чего он, услышав недовольное шипение со стороны другого, просто нахмурился и начал сильнее сдавливать бедную, чужую руку. – Скажи, почему ты обо мне сейчас не заботишься? Я ведь очень сильно этого заслуживаю. – Наконец-то разрушив пятиминутную тишину, которую почему-то Хаджиме не заметил, как и то, что он уже начал прилеплять к руке Комаэды антисептические пластыри, сказал Нагито, который то и делал, что бесстыдно рассматривал лохматого Хинату всё прошедшее время. – Опять ты начинаешь? – Фыркнул зеленоглазый, вяло отпустив руку и закрыв аптечку, после чего он поставил её на место. – Серьёзно, хватит так говорить, меня это достало. – Хината направился к другому комоду, выбросив остатки стекла в мусорку. – Но мне неинтересно. – Комаэда провёл взглядом уходящего русоволого, который следом за этим закрыл за собой только что открывшуюся дверь, оставив Нагито одного. С разбитым стаканом на полу, куда он вероятно снова может упасть. – "Ахах, всё же он не смог меня вытерпеть..." – Белобрысый опустил свою голову вниз, в то время, как его взгляд был направлен куда-то в пустоту. – "Я так ужасен... Путаться под ногами абсолютных... Таких, как Хината-кун..." – Он тихо начал смеяться себе под нос. – "Какой же я мусор. Бесполезный мусор." – Смех начал медленно становиться громче, а плечи его поддрагивать. – "Даже Хината-кун отвернулся от-!" – Парень схватился за свои плечи, после чего проследовал резкий звук открывшейся двери и чужих шагов в свою сторону. Комаэда повернул голову к входящему человеку, после чего оказалось, что это просто вернулся Хаджиме, только с шваброй и веником в руках. – "-Меня..." – Чего смеялся? – Грубо сказал пришедший, недовольно убирающий стекло с пола. – Я смеялся с того, насколько ты глуп! – Хотя бы тут частичка правды о том, что в этой причине присутствует зеленоглазый. Хаджиме лишь фыркнул, решив промолчать, однако его надолго не хватило. – Помогаю я тебе потому, что это моя обязанность. – Честно, Хината пытался сейчас выглядеть по крайней мере спокойным. Его всё это дико выводило из себя. – Такой великолепный человек как я заслуживает большего внимания. Тебе стоит тратить на меня все свои силы, Хината-кун. – Ты издеваешься надо мной?! – Хаджиме отпустил веник, рванулся к Комаэде, который, в свою очередь, резко дёрнулся от такой неожиданности и тихо охнул. – Да я же! – Хината не мог и места себе найти, чтобы прямо сейчас не избить болеющего парня. Руки сжались в кулак, а сам он весь будто бы вспыхнул. – Боже, да я!.. – Нагито начал жмурить свои глаза и готовиться к, по его мнению, "заслуженному" удару, после чего парень почувствовал дикий стыд и вину. Нельзя ведь выплёскивать свой пар, скопившийся за все эти дни, на бедного болеющего парня. Это не только мерзко, да ещё и дико неправильно и ужасно, особенно после того, что сегодня случилось. – Чёрт... – Он отвернулся от белобрысого, и, неловко проводя рукой по волосам, просто направился к выходу из комнаты, так и ничего не сказав. Честно, Комаэда и вправду не понимал, что настолько сильно разозлило русоволосого. Может, даже просто то, что Нагито существует уже проклятье для Хинаты? Неужели он и вправду наорал на человека, который о нём только что заботился?

***

      Прошло пару часов с момента, похоже, самого мерзейшего нервного срыва в жизни Хаджиме. Он чувствовал себя просто отвратительно, дико виновато, даже не зная, что будет дальше. Казалось, будто бы его отношения с Нагито - это американские горки, в которых когда как только всё начинает хоть чуть-чуть всё налаживаться, когда Комаэда хоть немножко начинает раскрываться из своего кокона и становиться на долю процентов понятным Хинате, так сразу же происходит какая-то тупая ситуация, из-за которой всё нужно начинать по новой. Русоволосый не может даже представить, что может быть хуже таких отношений, да и знать он этого, конечно же, вовсе не хочет. Ему страшно осознавать, что такой парень, как Нагито, с низкой самооценкой и мнением что он "мусор" после такого будет думать хуже и о себе, и об обществе, да и о самом Хаджиме в целом. А может, у него бывало и не такое? Даже думать об этом не хочется. В целом, такого подавленного состояния друга Нанами, вышедшая на связь минут десять назад, не могла заметить, от чего девушка и начала "допрос" парня, чтобы выяснить, в чём же дело. Вдруг и вправду заболел? – Так что же случилось? – Мягкий голос геймерши отдавал слабым эхом из маленького розового телевизора, откуда уже успели уйти лица Казуичи, Сонии и Гандама, оставив друзей наедине. – В смысле? – Сказал Хината, который прямо сейчас подавленно сидел на стуле, подперев тяжёлую голову рукой. – Ты выглядишь каким-то грустным. Что случилось? – Девушка сделала тоже самое, следом за Хаджиме, даже не осознав своего действия. Ох, и что же ей ответить? Сказать "ай, да так, просто я чуть не ударил и так морально побитого человека" не получится, да и, в общем-то, не особо-то и хочется. Единственное, чего на самом деле хотел зеленоглазый на данный момент - это провалиться в пропасть. – Да так, Комаэда стакан разбил. Убрать пришлось. – Русоволосый потрепал волосы, а после положил руки на стол, стыдливо отводя куда-то в сторону свой взгляд. Было очень неприятно вот так недоговаривать девушке. – Насколько я тебя знаю, это бы тебе не испортило настроение... – Чиаки взялась за ремни своего рюкзака, а после продолжила, – ...Я так думаю. – Ладно, ещё я не спал всю ночь, и... – Он всё ещё не осмеливался взглянуть на Нанами. – И? – И я наорал на Комаэду. – Боже, он реально это говорит? – Так ты всегда это делаешь, разве нет? – Девушка, сказав это явно не со зла, так, сказала правду, она получила ответ в виде яростного взгляда из изумрудных глаз. – Прости. Это всё? – Не совсем... – Парень прикрыл свои глаза рукой, и, почувствовав на себе сверлящий взгляд геймерши, он наконец-то заговорил. – Я его чуть не ударил. – ... – Чиаки смотрела на него с таким же непринуждённым взглядом. – Боже, Хината... – Похоже, она не удивлена. Она что, издевается? – Это ужасно. Это просто отвратительно. – Он всё так же стыдливо не смотрел на неё, не зная, что ему делать дальше. Тем более, этот тупой синдром отчаяния ухудшает ситуацию ещё больше. – "Молодец, Хаджиме! Всё испортил!" – Как же ему хотелось прямо сейчас стукнуть себя по голове из-за такой резкости по отношению к беловолосому. – Да, это ужасно, но... – Девушка задумалась, взглянув куда-то в потолок, а после продолжила, снова схватившись за ремни своего рюкзака. – Может пойдёшь и извинишься? Это лучше, чем делать вид, будто ничего не произошло. – Она снова задумалась, а после взглянула на Хинату серьёзным взглядом, но никак не осуждающим. – Если ты, конечно, не хочешь прекратить с ним общение. – Нет, я даже не думал про это. – Парень почесал затылок, тяжко выдохнув. – Пожалуй, ты права. Лучше сказать хоть что-то, чем тупо молчать. Но что я ему скажу? "Прости за то, что я тебя чуть не избил, просто ты меня сильно раздражаешь"? – Тему раздражения только отпусти, а то ты его так и довести можешь. Зная Комаэду, он не станет на тебя долго злиться... Если он вообще злится. – Ладно, так уж и быть. – Хаджиме встал из-под стола, взглянув на лестницу, ведущую на второй этаж, где, по идее, и находятся палаты больных. – Лучше сделаю это сейчас, а то никогда к нему не подойду. – Он, с огромной благодарностью глянул на монитор и мягко улыбнулся Чиаки. – Спасибо тебе. – Иди и не волнуйся! Всё будет хорошо. – Девушка улыбнулась парню в ответ, после чего, провожая взглядом уходящего друга, собралась выключить запись. – ...Я надеюсь.

***