Finding Steele and Moon

Ребенок вздрогнул, когда Генма вылил ему на голову еще одно ведро теплой воды. Даже мокрые, волосы Котецу отказывались лежать ровно. Они сопротивлялись гравитации даже сильнее, чем у Какаши, если это возможно. — Хватит! — протест Котецу заставил его закатить глаза. Выдавив еще порцию шампуня на торчащие волосы, Генма тер их, пока пена не покрыла его руки. — Если вы хотите есть, то сначала помоетесь. И не притащите грязь на мою кухню. Он собрал волосы в небрежный пучок, отбросил в сторону жилет, ручные щитки и сандалии, закатал штанины до колен и рукава до локтей. Из-за громкого бурчания в животе мальчик погрузился в воду, признавая поражение. — Ты не был так груб с Зумо, — громко пожаловался он. — Он не устраивал сцен, как кое-кто, — Генма в третий раз вытащил пробку из ванны, позволяя мутной воде стечь. Изумо покраснел и сильнее потёр голые руки. Его волосы оказались темно-каштановыми под всей этой грязью. — М-мне нравится купаться. Открыв воду, Генма промыл лицо в раковине и жестом пригласил Котецу обернуться. Ребенок неохотно подчинился. Чертовы гремлины, оба. — …Ты действительно сделаешь нам одэн*? — полный надежды голос Котецу почти разбил ему сердце. Гребаный стыд, они вынуждены были страдать в одиночестве. — Если у меня будет время, то да. Если нет, то обещаю, что сделаю, как только вернусь с миссии. — Генма мягко промыл спину Котетсу, там, где он сам не мог дотянуться. На бледной коже было несколько порезов, словно его тащили по бетону. Кожа покраснела и была воспаленной в нескольких местах — признаки инфекции из-за отсутствия надлежащих санитарных условий. — Там много еды. Вы можете позаботиться себе сами… — Генма запнулся на середине предложения, наткнувшись на два испуганных взгляда. — Ты бросаешь нас? — мышцы Котецу напряглись под рукой Генмы. — Т-ты не можешь, Ширануи-сан! — Изумо почти кричал, темные глаза блестели от едва сдерживаемых слез. Что за…? Это была не та реакция, которую он ожидал. Генма открыл рот, чтобы сказать, что он вернется через несколько дней и что волноваться не стоит, но быстро захлопнул его, щелкнув сенбоном. Он не мог этого гарантировать. После всего, что они видели, мальчики прекрасно понимали это. Генма понятия не имел, кого или что они потеряли кроме неопределенного все и всех. В их глазах было то же страдальческое, потерянное выражение. Потерев затылок влажной рукой, Генма вздохнул. Вместо того, чтобы предлагать слова, которые, как он знал, будут восприняты, как пустые успокаивающие банальности, он предложил вместо этого объятия. Это не сильно улучшит ситуацию, но иногда действия были более утешительными, чем слова. К его удивлению, вода выплеснулась и намочила его черную безрукавку АНБУ за несколько секунд. Две слишком худые фигурки прижались к нему и спрятали слезы во влажной ткани его униформы. Завернув их в полотенца, Генма взъерошил им волосы, отмытые наконец от скопившейся за прошедшие недели грязи. — Моя миссия должна быть короткой. Если я задержусь больше, чем на две недели, идите к дежурным у ворот. Попросите Намиаши Райдо. Скажете ему: блуждающий огонь** больше не бродит слепо. Он знает, что это значит, и поможет вам устроиться где-нибудь в безопасном месте, хорошо? — Зачем ему это делать? — брови Котецу сошлись вместе, и Генма сразу понял, что это значит: «я не убежден». Губы Генмы изогнулись в кривой усмешке. — Потому что я попрошу его. Он мой лучший друг. — Хорошо, Ширануи-сан, — пробормотал Изумо с покорной решимостью. Генма сдержал ярость в груди, чтобы из-за нее не напряглись мышцы или это не отразилось на лице. Изумо был слишком тихим не из-за застенчивости, которая могла бы сделать его манеры такими. Этот вид тишины был близко знаком Генме, это то, с чем боролся Котецу. Тишина Изумо была давно укоренившейся пустотой, той пустотой, которая оставалась после того, как у человека угасала любовь к жизни. Он положил руку на спину мальчика, все еще чувствуя легкую дрожь, которая казалась неотъемлемой частью Изумо. — Я положил одежду для вас на моей кровати. Генма сжег катоном грязные, зараженные паразитами тряпки, которые были на Котецу и Изумо, как только они их сняли. Как приятно это было. В любом случае, ему нужно купить им одежду. — Идите одевайтесь, я посмотрю, что смогу собрать нам поесть по-быстрому. К сожалению, их помывка заняла больше времени, чем предполагалось. Одэн может подождать, пока он не вернется с миссии. Из-за того, что его лимит времени подходит к концу, Генма бросил немного риса в кастрюлю, положил несколько кусочков курицы на сковородку и поставил греть немного мисо-супа. К тому времени, когда Изумо и Котецу сунули головы на кухню, Генма был уже одет в полную форму АНБУ, а маска Кицунэ висела на бедре. — Вы только посмотрите. Под всей этой грязью есть настоящие дети, — слегка поддразнил их Генма. Он поставил последнюю миску с мисо-супом на маленький котацу и развернулся, чтобы хорошо рассмотреть их. Они оба тонули в его одежде и ничего нельзя было с этим поделать. Слишком большие футболки висели на худеньких фигурках. Ворот сполз с плеча Изумо, а Котетсу продолжал придерживать шорты. Ну, по крайней мере, они были чистыми и сухими. Сильное улучшение, по его скромному мнению. Генма сел, вытянув ноги под котацу. — Давайте, — указал он парочке. Он не имел ни малейшего понятия, почему они застыли в дверях. По ощущениям, ему было двенадцать целую жизнь назад. В некотором смысле, так оно и было. — Хватит там стоять и глазеть. Я знаю, что это ничего особенного, но у меня есть двадцать минут. Давайте, насладимся трапезой вместе. Котецу сжал губы в тонкую линию, переводя взгляд с Генмы на еду и обратно. — …Мы действительно можем это съесть? — Изумо потянулся к руке своего лучшего друга, вжавшись в бок другого мальчика. Генма прикусил щеку, потому что это было слишком красноречиво. Кто, черт возьми, мучил голодающих детей, дразня их едой? — Блин, да, я не могу съесть все это сам, — он похлопал по подушке рядом с собой. Напряженный момент прошел, затем два маленьких тела забрались ему под бок. Крошечные ноги ударили его под котацу, и дети вцепились в простую еду. На несколько мгновений установилось комфортное молчание. Генма неохотно сунул рис в рот и выпил мисо-суп, как пиво во время состязаний по выпивке у Энсуи. Вздохнув, он поставил миску на котацу. Оба мальчика смотрели на него широко распахнутыми глазами. — Что? Два взгляда быстро вернулись к еде, Изумо откусил кусок курицы. Генма ухмыльнулся и сложил грязные тарелки вместе. — Надеюсь, вам понравилось, потому что, пока вы остаетесь здесь, мы едим вместе, когда можем. Правила семьи Ширануи. Мальчики с удивлением уставились на него. — …семьи? — спросил Котецу с полным ртом риса. — Да, — Генма распустил волосы из пучка, в который собрал их до этого. К сожалению, время истекло. Он должен идти. — Это было правилом, когда я был ребенком, просто не было никого, чтобы… ну, я думаю, вы оба понимаете. Сжав губы, Изумо наблюдал, как токубецу-джонин проверяет содержимое оружейной сумки. — Ты уходишь сейчас, верно? — Я должен встретиться со своим напарником через пять минут, — Генма сунул ноги в сандалии и застегнул их. — Оставайтесь здесь, пока меня нет. Не привлекайте к себе внимания, пока я не смогу легализовать ваше пребывание здесь, ладно? Я вернусь так быстро, как смогу. Поднявшись на подоконник, он надел на лицо старую маску Кицунэ Кушины-сан. Когда он оглянулся на прощание, Изумо и Котецу смотрели на него из-за котацу с потерянными, ищущими глазами, которые видели слишком много слишком рано. Живот Генмы скрутило в узел. Черт, он не хотел оставлять их так, но долг зовет. — Убедитесь, что вы достаточно отдыхаете. Вы сможете есть все, что есть в шкафах. — …Хорошо, Ширануи-сан. Удовлетворенный этим, Генма шагнул в окно. Когда он собирался прыгнуть на крышу, что-то ухватилось за его жилет и крепко держало. Генма потянулся к сумке с оружием на голых инстинктах. Кунай вонзился в подоконник прямо рядом с рукой Котецу. Он уставился на оружие с бледным лицом. Мальчики вцепились в его униформу. Мудрец, помоги ему, он мог убить их обоих! — Если вы не хотите оказаться под землей на глубине двух метров, никогда не хватайте так шиноби. Котецу надулся, а Изумо отвел глаза, но оба упрямо цеплялись за его жилет. Гремлины. Эта мысль снова пришла в его голову. В них все еще есть какая-то наглость. На самом деле это было довольно зрелищно. Прикусив щеку изнутри, Генма оглянулся на них. — Что такое? Вам нужно сказать то, что у вас на уме, прямо сейчас, иначе придется подождать, пока я вернусь. — Ширануи-сан, мы просто… — начал Изумо, только чтобы замолчать, когда его уверенность ослабла. Им нужно поработать над этим. Сомнение в себе для шиноби — это верный путь в могилу. — Ты вернешься в порядке, ведь так? — вмешался Котецу, помогая лучшему другу. — Мы не простим, если нет. Нежная любовь расцвела в груди Генмы. Черт, они уже проросли в него. Повернувшись достаточно, чтобы быстро поймать взгляд Изумо и Котецу, он отсалютовал им: — Есть, сэр. Это тепло оставалось с Генмой еще долго после того, как он встретился с Гончей и они растворились в ночи. Будучи напарниками уже почти год, они бесшумно заняли привычный строй, когда Генма прикрывал Гончую справа — со слепой стороны, когда его шаринган должен был оставаться закрытым. Они бесшумно пролетели через деревья, скрывая шаги с помощью небольшого количества чакры, направленной в подошвы сандалий. Этого количества чакры было недостаточно, чтобы их обнаружили, если бы только рядом не оказалось чрезвычайно опытного сенсора. Пока они находились в Стране Огня, это был рассчитанный риск. Генма приземлился перед прыжком на следующую ветку. Гончая бежал быстро, но с этим он мог справится достаточно легко. Обычно они путешествовали в тишине, остро чувствуя потенциальную опасность. Но этой ночью все ощущалось по другому, сам Генма чувствовал себя по другому. Это тепло оставалось с ним, заставляя его чувствовать себя легким, чего он не ощущал с тех пор, как Шизуне согласилась попробовать их безумные отношения на расстоянии. Это было головокружительное изменчивое чувство. Впервые с тех пор, как он был генином, у Генмы был кто-то, кто ждал его дома. У него были дети, которые зависели от него. Может быть, именно это заставило его прервать его обычное молчание, а может быть, это было искреннее любопытство. У него не было времени, чтобы детально проанализировать свои мотивы. — Эй, Гончая, как поживает тот ребенок? Уже прошла неделя с тех пор, как ты отнес его в больницу, верно? Гончая был в команде с ним и Читалом в тот вечер, когда уловил запах Умино Ируки в одном из районов, полностью разрушенных Кьюби. Генма краем уха слышал о ребенке, который вытащил его напарника из-под каменного завала. Долг погашен, жизнь за жизнь, заявил Гончая. Но Генма видел, как покровительственно тот прижимал к себе ребенка, без намека на желание отдать его, даже когда налетели медики и хотели забрать Ируку. Генма замечал эти мелочи (все-таки он недаром был АНБУ). Этот тип заботы выходил за рамки простого погашения долга. Не то чтобы он собирался когда-либо указать на это одному седому АНБУ. Генма не хотел сталкиваться с холодным ответом, который обязательно последовал бы за этим. Гончая все-равно будет все отрицать. И все же он спросил. Когда Гончая перепрыгнул с одной ветки на другую, он слегка запнулся, что ясно показало, что вопрос застал его врасплох. — Он не моя забота, — последовал пренебрежительный ответ. Под маской Кицунэ Генма изогнул бровь, но больше ничего не сказал по этому поводу. Похоже, это не было концом взаимодействия его напарника с Умино Ирукой, даже если слухи о том, как тот терроризировал шиноби по всей деревне в поисках Какаши, не стоят внимания. Возможно, в будущем Умино Ирука станет хорошим другом для Изумо и Котецу.