Finding Steele and Moon

Генма запрыгнул в окно своей гостиной на голой силе воли. Как только его ноги коснулись пола, его, наконец, охватило чувство безопасности. Ноги подкосились, и он упал как мешок с камнями. Токубецу-джонин едва успел подставить руки, когда его лицо было в нескольких сантиметрах от того, чтобы ткнуться в ковер. Болело все тело. Каждое движение заставляло его мышцы вопить, мучительно протестуя против любого движения. Истощение чакры было тем еще дерьмом. Как Какаши справляется с этим после каждой чертовой миссии? Добравшись до котацу, Генма оперся на него, чтобы подняться на ноги. И почти сразу упал под своим собственным весом. Он врезался в котацу, с грохотом перевернув тяжелый дубовый стол. В голове зазвенело, заставив Генму застонать, когда он упал на спину. Ладно, все пошло не так, как планировалось. Дверь его спальни распахнулась, ударившись о стену, заставив ее петли застонать, а затем со скрипом закрылась на несколько сантиметров от полученного импульса. Изумо и Котецу в панике ворвались в коридор. Они оказались рядом с ним, когда Генме удалось поднять свое избитое тело в сидячее положение. В груди вспыхнула гордость, когда он заметил блеск спрятанного куная. Они были готовы к нападению, так же, как должен быть готов любой шиноби. Хорошо, очень хорошо. — Привет, гремлины, — хихикнул он, захрипев, когда это потревожило его ушибленные ребра. Блин, некоторые из них могут оказаться сломанными. Он знал, что должен был заставить Какаши сделать остановку в доме Кито. Бледный и дрожащий Изумо осторожно прижал руку к его боку. Генма зашипел от боли сквозь стиснутые зубы. Да уж, в ребрах явно трещины, если не переломы. — Ко, принеси аптечку из ванной, пожалуйста. — Понял, — с решительным кивком Котецу толкнул стол обратно на ножки и убежал за аптечкой. Генма безмолвно поблагодарил Чоузу-сенсея за то, что тот вбил необходимость иметь запасные аптечки в их с Гаем и Эбису головы, когда они были генинами. Это уже не один раз спасало его задницу. — Посмотрите-ка, ты уже берешь на себя ответственность, Изумо, — поддразнил он между вздохами. Немного разрядить обстановку — это все, что он мог сделать в данный момент. — Йошино-сенсей учила нас оказывать неотложную первую помощь, — мальчик быстро расстегивал крепления, снимая щитки с его рук и его жилет АНБУ. Генма переместился, так чтобы их было проще снять, но позволил Изумо показать свои навыки. Черт, оба ребенка, казалось, знали, что делают. Котецу уселся рядом со своим другом, а открытая аптечка устроилась между ними. Оба натянули одноразовые перчатки, синие, рекомендованные Шизуне. О, она бы была очень горда, видя, что они используют рекомендованную ею защиту. Эта мысль заставила его счастливо разулыбаться. Хей, мой прекрасный ангел, надеюсь, ты любишь детей. Его следующее письмо к ней будет очень глупым. — Тебе больно где-то еще, Ширануи-сан? — Изумо задрал его водолазку до подмышек. Оба мальчика заметно вздрогнули от множества темных синяков, усеявших его ребра. У Генмы не хватило духу сказать им, что у него были травмы и похуже. Они и так уже сильно волновались. Это было почти мило. — В основном только ребра. Есть несколько ожогов на ногах, но о них уже позаботились, — проворчал он, стараясь не дергаться, когда Котецу не слишком осторожно стянул с него сандалии. — Йошино-сенсей сказала, что полевые повязки никогда не подходят для длительного лечения, — коротко заметил Котецу. Отложив сандалии Генмы в сторону, мальчик размотал временную повязку, которую сделал Какаши во время их миссии. Генма обнаружил, что держит рубашку, пока Изумо перевязывал ему ребра, а Котецу брызгал дезинфицирующим средством на его обожженные ноги. Разве это не было чертовски больно? Генма прикусил щеку, чтобы не выругаться. Эти маленькие ушки слышали достаточно за последние несколько недель и без его красочного языка. — Похоже, это сенсей, с которым лучше не спорить. Их руки на мгновение замерли на середине перевязки. Две пары темных глаз посмотрели друг на друга, потом на него. — Когда Йошино-сенсей учит, ты слушаешь, — просто сказал Изумо. Генма прикусил сенбон. Авторитет чунина из Академии превосходит для пре-генинов авторитет джонина. Разве это не страшно? — По крайней мере, вы будете хорошо готовы к выпускному экзамену. Пожав плечами, Котецу нанес немного крема от ожогов на покрытую волдырями кожу на лодыжке Генмы. — Йошино-сенсей уходила в декретный отпуск в сентябре. Изумо закрепил бинты у него на ребрах какой-то медицинской лентой, чтобы они оставались на месте. — Я думаю, что у них с Нарой-сама теперь маленький мальчик. Генма чуть не подавился своим сенбоном. — Нара-сама? Ваш сенсей в Академии — Нара Йошино? — Ужасающе темпераментная жена их нового командира джонинов Нары Шикаку, главы клана Нара, преподавала в Академии? Это было не страшно, а просто ужасно. Он довольно близко познакомился с Яманакой Иноичи и Нарами, когда находился под опекой Чоузы-сенсея. В конце концов, ино-шика-чо — неразлучное трио. Нара Йошино была властной и умной женщиной. Она умела заставить окружающих бояться и уважать ее. Он никогда не встречал такой женщины, как она. Ни Изумо, ни Котецу, казалось, не осознавали, насколько ошеломляющим было их случайное признание. — Это она, — Котецу прижал марлевый тампон к его лодыжке и начал наматывать повязку на ожоги. — Она довольно милая, хотя и заставляет делать много домашних заданий. — Все было бы не так плохо, если бы ты не оставлял все это на последнюю минуту, Ко, — Изумо натянул на Генму рубашку и принялся проверять его зрачки. Шизуне действительно гордилась бы ими. — Это так скучно, — Котецу надул губы, но закончил закреплять повязку на ноге Генмы. Он прислушивался к их шуткам. Теперь, когда тревога улеглась, его медленно охватывала усталость. С ними все было в порядке. Он добрался до дома относительно целым и невредимым, мальчики, казалось, были в хорошем настроении. Это было великолепно, даже идеально. Все эти волнения напрасны. Проклятые гремлины заставляли его волноваться всю миссию. Со вздохом Генма плюхнулся обратно на пол, раскинув руки и ноги так, что его только что забинтованная ступня оказалась под котацу. Изумо и Котецу все еще были одеты в его футболки и шорты. Ему действительно нужно пройтись с ними по магазинам, как только восстановит чакру. Он закрыл глаза. Два-три дня — этого должно хватить, чтобы восстановить силы. Конечно, пока они прекрасно справились бы со слишком большой одеждой. Глубоко вздохнув, Генма позволил некоторой части напряжения упасть с его плеч. Дети притихли, как только он лег. Он чувствовал на себе взгляды Изумо и Котецу. — Не вздумайте снова начинать слезорозлив. Потребуется больше, чем несколько травм, чтобы свалить меня. Приглушенное сопение было его единственным ответом. Прикусив сенбон, Генма приоткрыл один глаз. Черт, они оба плакали. Похоже, он был не единственным, кто сжился с беспокойством. — Ну же, поверьте в меня хоть немного. Как некрасиво, — усмехнулся он. Изумо теребил подол футболки, а Котецу так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. Ах, может быть, они были не настолько в порядке, как он думал вначале. Как глупо с его стороны предполагать это только из-за шутки. Дети были жизнерадостными, но в прошлом месяце они прошли через ад. Сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз чувствовали себя достаточно безопасно, чтобы шутить друг с другом? Он не хотел их расстраивать, они заслужили немного счастья после всего. — Эти раны — ничто, я гарантирую… — Почему ты так отмахиваешься?! — Котецу внезапно взорвался, полностью оборвав слова Генмы. Тот замер, подавляя в себе инстинкты, которые практически кричали, чтобы он выплюнул свой сенбон прямо в горло угрозы. Все его существо в эту долю секунды видело в Котецу угрозу. От парня исходил гнев, смешанный с жаждой крови. Генма никогда не видел столько ярости внутри такого маленького человека. Какаши в свои лучшие дни был клубком тщательно контролируемой горечи, но это, это была чистая, необузданная ярость. Это было похоже на щелчок выключателя, как будто ухмыляющийся ребенок из прошлого был совершенно другим человеком. Пре-генин не должен быть способен использовать жажду крови. Где, черт возьми, Котецу хранил весь свой гнев? Как долго он копился? — Котецу, — Генма с трудом заставил свое ноющее тело принять сидячее положение. — Прости, я не хотел, чтобы все так вышло. — Ему нужно успокоить парня, прежде чем он обрушит на их головы целый взвод АНБУ. Изумо побледнел. Он прижался к Генме, дрожа всем телом. — Ты не можешь так поступать! Это не пустяки! — Котецу схватил аптечку и швырнул ее в ближайшую стену. Она разлетелась вдребезги при ударе, медицинские принадлежности и кусочки пластикового контейнера упали на пол. — От сожалений лучше не становится! Черт, это были его медикаменты. Генма поднял руки, они слегка дрожали от усилий, которые он прилагал. Поскольку он был истощен, у него не было другого выбора, кроме как уговорить парня успокоиться. — Я знаю, просто не хотел, чтобы вы волновались… — Это моя работа! — закричал Котецу, и слезы быстро выступили у него на глазах. — Никому до этого дела нет, так что придется мне! Почему ты продолжаешь игнорировать мои чувства?! Погодите, что? Откуда, черт возьми, это взялось? Генма еще не успел провести достаточно времени с мальчиками, чтобы установить с ними какие-то отношения. — Котецу, я не… — Прости меня, Ко! — Изумо взвыл и почти полностью спрятался за Генму. Он чувствовал, как ребенок, прижавшись к его спине, дрожит, как лист. …о. О. Не он был катализатором, а Изумо. — Тебе было больно заботиться обо мне, а я этого не хотел! — Слова вырвались из Изумо в быстрой панике — шквал торопливых, испуганных объяснений. — Но ты так упрям, что никогда не слушаешь. Я должен был что-то сделать! — Ты мой лучший друг! Я не могу потерять и тебя тоже! — закричав, Котецу схватил забутон и швырнул его в Изумо. Инстинктивно поймав тяжелую подушку, Генма из последних сил ударил ею по колючей голове малыша. — Довольно! — крикнул он, позволив частичке своей собственной жажде крови просочиться в эту команду. Оба мальчика мгновенно замерли. Генма фыркнул, все его тело сотрясалось от напряжения. Ему нужно было отдохнуть, но это было слишком важно, чтобы оставлять его в подвешенном состоянии. — Я знаю, что это займет некоторое время, чтобы понять, но послушайте мои слова: мне не все равно. Вы не одни. Вы оба в безопасности. Никто не причинит вам вреда, пока я жив, понятно? В комнате воцарилась внезапная тишина. Оба мальчика уставились на него широко раскрытыми глазами. Затем лицо Котецу сморщилось, а у Изумо задрожала нижняя губа. Они оба разрыдались. Тихо вздохнув, Генма обнял их за плечи. Он плюхнулся обратно на пол, увлекая за собой рыдающих детей. Они прижались к нему, по одному с каждой стороны. Его поврежденные ребра протестующе ныли, но Генма не обращал внимания на боль. Это был отвратительный плач. Оба мальчика рыдали, как младенцы, вытирая сопли и слезы о его черные форменные штаны, пока не начали трястись и икать. Они были так чертовски сломаны. Как он мог помочь им? С чего, черт возьми, ему начать? Генма понятия не имел. Он крепче прижал к себе Изумо и Котецу, гнев в его груди нарастал с каждым всхлипом, который срывался с их дрожащих губ. Ему нужно было больше информации, методики, что-то, что можно использовать. Похоже, завтра нужно отправиться в библиотеку. Когда ему требовались ответы, Генму можно было найти, уткнувшегося носом в книгу. Библиотека никогда не подводила его. Его допуск АНБУ, позволял получить доступ к более… ограниченным материалам. Хотя вся эта бумажная волокита по получению секретных книг была той еще занозой в заднице. Но если он может помочь детям, то это стоит того, чтобы заполнить нескольких десятков страниц документов. Неужели он откусил больше, чем мог проглотить, приютив Изумо и Котецу? Если он не позаботится о них, то кто это сделает? Они уже проваливались сквозь щели системы. Если он от них откажется, они пострадают еще больше. У них и так уже было слишком много травм. Изумо зажимался, как побитый щенок, а Котецу каким-то образом прятал в себе страшный, бушующий ад. Он определенно был не в своей тарелке. Может быть, у Чоузы-сенсей найдется какой-нибудь совет? Или у Райдо, он всегда знал, что делать. Генма сдул с глаз челку. Сейчас была середина ночи, и они все были измотаны. Прижав мальчиков поближе, он сдвинулся так, чтобы все они оказались под котацу, и пнул обогреватель. Тепло омыло их, прогоняя поздний осенний холод и ослабляя напряжение в напряженных мышцах. Генма гладил мальчиков по спине, пока они не успокоились, эмоционально истощенные. — Ты тоже важен, Генма-сан, — пробормотал Изумо ему в плечо, уже почти засыпая. — …Ммм, — Котецу промурлыкал что-то в знак согласия, а потом тихо захрапел. Теплая нежность, возникшая еще перед его уходом, нахлынула на него еще сильнее, чем прежде. Тогда они впервые назвали меня Генмой. Он улыбался как идиот, пока его не осенило. — О, черт, — тихо выругался он, уронив голову на пол позади себя. Он по уши влип, раз уже успел к ним привязаться.