Finding Steele and Moon

Приблизившись к Башне Хокаге, Генма дважды коротко вспыхнул чакрой. После он почувствовал ответную вспышку — разрешение Сандайме Хокаге войти в его кабинет. Неуверенно балансируя на черепичной крыше, Генма открыл окно и бесшумно проскользнул внутрь. Поля шляпы Сарутоби Хирузена едва виднелись над стопками бумаг, заваливших его стол. Кандзи огонь повернулся в сторону гостя, что свидетельствовало о том, что его появление заметили. — Ах, Генма, чем обязан столь неожиданному визиту? Должно быть, его появление было для Сандайме совершенно неожиданным. Если ему не нужно было получить задание или отчитаться, Генма избегал Башни Хокаге, как чумы. Слишком много неприятных воспоминаний грозило захлестнуть его, как только он входил внутрь. Вид этого стола был для него спусковым крючком — стрессором, как называли его учебники по психологии, которые он взял в библиотеке. Просто гремлины не единственные, у кого были проблемы с психическим здоровьем. Генма обнаружил у себя слишком много симптомов боевой усталости, а Какаши был ходячей иллюстрацией для контузии (что, по-видимому, было новым названием для стресса, вызванного травмой?). Ему действительно нужно было вникнуть во все это подробнее. Слава Мудрецу, что его девушка — такой красивый и умный ирьенин. Шизуне продолжала посылать ему отрывки из медицинских текстов, книг по психологии и личных записей Цунаде-химе. У него чуть глаза на лоб не вылезли, когда она в первый раз прислала ему страницу, исписанную аккуратным почерком Цунаде. И черт бы его побрал, если это не было информативно. После недели напряженных исследований его прекрасный ангел прислала ему информацию кое о чем, что помогло и гремлинам, и ему самому. Арт-терапия. Так вот, у Генмы не было ни малейшего художественного таланта — он не умел рисовать, писать, играть на музыкальных инструментах или петь, у него были две левые ноги, когда дело касалось танцев, и он лепил примерно так же, как жаба левой лапой. Но было что-то такое в том, чтобы просто открыть краски и рисовать с мальчиками. Это, казалось, приносило удивительное чувство освобождения. Это давало столь необходимый выход ярости Котецу, неуверенности Изумо и его собственным затянувшимся чувствам некомпетентности и вины. Теперь мальчики улыбались, смеялись, играли, иногда даже поддразнивали друг друга. Все то, что должны делать два одиннадцатилетних ребенка. Генма даже уговорил Иваши и Райдо попробовать присоединиться к ним. Если его товарищи — бывшие телохранители Хокаге — тоже не выиграют от этого, он съест свой чертов сенбон. Прочистив горло, Генма поклонился человеку, наполовину скрытому за стопками бумаг. — Простите, что беспокою вас, когда вы так заняты, Хокаге-сама, но я надеялся, что у вас найдется минутка для разговора. Это очень важно. — Пока ты не против общаться с кипой бумаг, мой мальчик, у меня есть все время мира, — шляпа Хокаге слегка наклонилась, показывая, что Хирузен либо подписывает, либо читает какой-то документ. Генма потер рукой затылок. Как лучше всего подойти к этому вопросу? — Формы законной опеки все еще выдаются несовершеннолетним шиноби квалификационного ранга? Стул Хирузена резко заскрежетал по полу. Генма обнаружил, что смотрит прямо в глаза Сандайме Хокаге поверх его бумаг. — То, о чем ты говоришь, использовалось после Первой мировой войны шиноби, чтобы позаботиться о клановых сиротах. Это старый закон, о котором я давно не слышал, но он все еще имеет юридическую силу. — Сарутоби глубоко затянулся. — Ты не из клана, Генма, — произнес он, выпустив клуб дыма. — Почему ты спрашиваешь об этом? — Никаких особых причин, Хокаге-сама, — он стиснул сенбон зубами, когда отмахивался от вопроса. Будь осторожен, напомнил он себе. Хирузен был умным лидером, несмотря на усталость от долгих лет пребывания на этом посту. Меньше всего Генма хотел, чтобы его сбили до того, как он приведёт дела в порядок. В конце концов, будущее двух детей висело на волоске. — В основном любопытство. Джонин может подать заявление на законное опекунство над генином независимо от возраста, правильно? — Совершенно верно. — Это относится и к токубецу-джонинам? — В моей юности было несколько случаев, когда это позволялось в зависимости от конкретного шиноби. — Будет ли этот закон распространяться и на пре-генинов? Хирузен глубоко затянулся и с тихим вздохом выпустил дым. — Мальчик мой, игра в семантику гораздо лучше подходит для тех, кто намного моложе меня. — От внимательного взгляда его темных глаз у Генмы мурашки побежали по спине. — За свои годы я научился ценить откровенную честность. Конечно, ты можешь потакать старику. Генма хлопнул себя ладонью по лицу и едва сдержал стон. Конечно, Сандайме Хокаге видел его насквозь. Этого человека не просто так назвали Богом Шиноби. — Я знаю двоих ребят, студентов Академии, — со вздохом сдался он. — Они потеряли свои семьи во время… ну, вы понимаете. Им просто нужно место для ночлега, пока они не закончат школу и не выполнят несколько D-рангов. — Жесткий взгляд Хирузена заставил Генму продолжить прежде, чем тот успел вмешаться. Все, что ему нужно было сделать, это привести довод, который Хокаге не смог бы логически опровергнуть. — Академия уже ремонтируется. Откроется максимум через полгода. По крайней мере, со мной они будут не на улице, у них есть крыша над головой, еда и одежда. В конце концов, если на бюджете Конохи будет на двух детей меньше, то это ресурсы можно направить в другие места. В любом случае приют уже переполнен и я почти уверен что один из них пострадал там, Хокаге-сама. Пострадал, как на медовой миссии и… Хирузен поднял руку, чтобы прервать настойчивую речь Генмы. Между ними повисло напряженное молчание, пока Сандайме рассматривал своего подчиненного поверх бумаг. Генма старался оставаться неподвижным, демонстрировать зрелый профессионализм под пристальным взглядом своего лидера, но нервы мешали. Он несколько раз переступил с ноги на ногу, прежде чем Хирузен капитулировал. — О каких детях идет речь? — Хагане Котецу и Камизуки Изумо. Они оба должны сдать выпускной экзамен в июне этого года. Хирузен выровнял одну из покосившихся стопок бумаг. — Нет никакой гарантии, что они сдадут экзамен. — Я уверен, что они справятся, они оба довольно упрямы. — Засунув руки в карманы брюк, Генма покачнулся на каблуках. Он стал генином в десять и не видел причин, почему его гремлины не могли этого сделать в двенадцать. — Я буду тренировать их между заданиями. Думайте об этом как о дополнительной гарантии, что они будут готовы. Конохе нужны все шиноби, которых она может собрать, верно? Сандайме Хокаге глубоко затянулся, его темные глаза изучали лицо Генмы. Наконец, по прошествии, казалось, нескольких часов, он с тихим вздохом отложил трубку. — Ты уверен, Генма? — Хокаге-сама? — Если отбросить формальности, то в ближайшем будущем ты будешь нести полную ответственность за обоих мальчиков. Я не могу дать тебе отпуск для адаптации. Ты уверен, что сможешь справиться с ними, учитывая твои миссии? Генма открыл рот, готовый тут же согласиться. Он замолчал, действительно обдумывая вопрос, и захлопнул рот. Он хотел сказать да, конечно, он мог справиться с этим, но рациональная часть его разума ничего не знала о ситуации, в которую он добровольно влез. Последняя неделя была сплошным дерьмом из проб и ошибок. Изумо и Котецу были травмированы до такой степени, что иногда он не знал, что делать. Гнев Котецу временами становился разрушительным. Он уже разбил несколько тарелок и зеркало в ванной. Кошмары Изумо вызывали у него приступы паники. Малыш время от времени вздрагивал даже от собственной тени и постоянно извинялся. В таких случаях Генма не знал, как им помочь. Желание узнать, что делать, заставляло его ежедневно ходить в библиотеку. Он прочел все книги по психологии, какие только смог достать. Может быть, если бы он понимал их реакцию, то был бы лучше подготовлен к погашению вспышек до того, как они выйдут из-под контроля? Письма Шизуне были золотой жилой предложений, теорий и гипотез, которые поддерживали его на плаву и помогали пробиваться через неопределенность. Но Генма понятия не имел, что он делает на самом деле. Шизуне на удивление спокойно отнеслась к его новым подопечным, хотя на то, чтобы написать ей первое письмо, ушло несколько часов. «Итак, я сделал тебя матерью двоих детей, поздравляю!» Наверное, это был не самый лучший способ сообщить новость. Он попытался пошутить и получил в ответ заслуженный выговор. За этим быстро последовало несколько предложений из учебников и список гражданских методов борьбы, которые нужно было попробовать с Изумо и Котецу. Като Шизуне была ангелом, и никак иначе. Поэтому он провел последнюю неделю, оправляясь от ран и занимаясь исследованиями в промежутках между плохо управляемыми приступами ярости у Котецу и пугливой паникой у Изумо. Чем больше Генма читал, тем больше понимал, что все близкие ему люди в какой-то момент сломались и кое-как склеили себя обратно. Райдо, Иваши, Гай, даже его прекрасный ангел и особенно Какаши, его апатичный напарник АНБУ. Какаши был комком разрозненных кусочков, собранных вместе только чистой, упрямой силой воли. То, что этому парню удавалось функционировать так эффективно, было настоящим чудом. Его напарник АНБУ был клубком проблем, к которому Генма не был готов прикоснуться. Черт возьми, он сам был сломан так же сильно, как и дорогие ему люди, если не хуже. Его попытка помочь Изумо и Котецу была похожа на то, как сломанный ведет проклятых. Генма шел по опасно тонкой грани между заботой о мальчиках и эмоциональной зависимостью от них. Но печальная реальность заключалась в том, что он был лучшим шансом для этих ребят. Все это было далеко от идеала, но будь оно все проклято, если Генма не привязался к ним. Райдо сказал, что он нужен, и они действительно нуждаются в нем! Все, кого он любил, трудились изо всех сил, чтобы сохранить деревню сильной, чтобы помочь ей восстановиться после нападения Кьюби. Если Генма не может справиться с такой малой частью этого процесса, то что он здесь делает? Ради чего Минато-сама и Кушина-сан пожертвовали своими жизнями? Ради чего Рейдо практически доводит себя до смерти на миссиях по убийству? Почему Иваши все еще копается в развалинах в поисках тел? Что все они защищали? Изумо и Котецу заслуживали лучшего, чем то, что они уже испытали. Он никогда больше не хотел видеть этот потерянный, затравленный взгляд в детских глазах. Генма хорошо помнил, какими грязными и худыми они были, когда он их нашел. Как гремлины продолжали сохранять недоверие и неуверенность в себе. Как будто он в любой момент мог отказать им в еде или любви. Как он мог это сделать, когда обнимал их, пока они плакали? Или позволял им свернуться калачиком и прижаться к нему, пока они спят? Объятия его мальчиков сгладили боль, глубоко сидящую в его собственном сердце. Он нуждался в Изумо и Котецу так же сильно, как и они в нем. — Генма, — голос Хокаге прервал его мысли, возвращая его к текущей ситуации. Черт, он, должно быть, слишком долго молчал. — Ты можешь справиться с Камизуки Изумо и Хагане Котецу одновременно с твоими миссиями? Прикусив свой сенбон, Генма подавил разочарованный стон. Как бы сильно он ни хотел, чтобы его привязанности к гремлинам было достаточно, как бы отчаянно он ни хотел без малейших колебаний сказать «да», он знал, что это не так. Это было слишком много и слишком рано, чтобы он мог дать окончательный ответ, которого ожидал Сарутоби. С колотящимся сердцем Генма честно ответил: — Я могу только сделать все, что в моих силах, Хокаге-сама. Какое-то время Сандайме внимательно изучал лицо Генмы. От пристального взгляда этих темных глаз у него по спине побежали мурашки. А потом этот взгляд исчез, и Хирузен мягко улыбнулся. — Очень хорошо, Генма, — достав из ящика стола две коричневые папки, Сарутоби протянул их Генме. — Заполни это. Если ты предоставишь их к завтрашнему вечеру, я одобрю твою просьбу на пробной основе. — Д-да, сэр! — не веря своим ушам, пробормотала Генма. Головокружительное возбуждение, смешанное с облегчением, поднялось в его груди. — Я немедленно займусь бумагами. — Не ставь телегу впереди лошади, мой мальчик, — строго предупредил Хокаге. — Это только испытательный срок. Все окончательные решения о законном опекунстве над Хагане Котецу и Камизуки Изумо будут приняты в течение месяца. Тогда мы оценим, как продвигается наше соглашение, понятно? — Конечно, — Генма низко поклонился. — Спасибо, Хокаге-сама. — Не тот идеальный исход, на который он надеялся, но это был шанс. Просто ему и его гремлинам придется изрядно постараться, чтобы показать Сандайме Хокаге, что их пребывание под его опекой было самым полезным для мальчиков. Генма был уверен, что сможет дать им хороший дом, если очень постарается.