Мацерация

Тому в душе смешно. Они с Вальбургой терпеть друг друга не могут, но вслух об этом не говорят – а теперь он берёт её под руку, вместе с остальными парами выпускников шагает с последнего этажа по лестницам и принимает одинокие цветы из рук учеников помладше. Многие пришли на эти проводы, лишь чтобы прогулять половину какого-то урока; других явиться заставили. Тому говорили, что они самая красивая пара своего года выпуска; его же тошнит и от Вальбурги, и от себя самого. Он уже несколько недель как чист. Достойная причина для ненависти: Вальбурга втянула во всё это Гарри Поттера, но оставалась собой – отвратительной личностью – и отбивала желание с собой сблизиться. За это Том благословляет её. Гарри вообще не должен быть здесь, он только на год младше, но всё равно приходит и отбирает розу у скучающего младшеклассника, преподносит её Тому – Вальбурга и рядом стоящие над ними посмеиваются. Что за отвратительный день. Барти взасос целует Регулуса на глазах у школы, после себя они оставляют в чужих глазах трепет и отвращение, но почти ни с кем из этих людей больше видеться не планируют – выбегают из здания раньше всех и показывают непристойные жесты. Тому на такие выходки не хватает смелости. Да и есть ли в них смысл? Всё, чего он хотел и что ему было нужно, рассыпалось мёртвым пеплом у него на руках в тот день, когда Гарри запретили выходить из дома. Будь они одногодками, всё было бы много проще. Но чтобы увидеть настоящее, приходится смотреть глубже. Извлёк ли Гарри что-то из домашнего ареста или занимался в школьном туалете тем же, чем у Ориона в квартире? Том отчаянно не хочет думать о будущем. По домам они не сразу расходятся, но невысказанное прощание камнем лежит на сердце. Гарри хватает его за запястья и не выдерживает первым: — Пиши мне, ладно? Том наслушался историй про Джеймса Поттера, и с тех пор часто раздумывал, будет ли его любви достаточно, чтобы вытащить Гарри из ямы, которую тот вырыл сам для себя. — Буду писать, звонить, — Том перехватывает чужие руки, — притащу лестницу и залезу к тебе в окно. Тебе год остался. Снимем комнату где-нибудь, и мать тебе уже ничего не скажет. Всё будет хорошо. Они так друг с другом срослись и в то же время так отдалились, но Тому теперь кажется, что проблемы решать изначально стоило вместе. Он, блуждающий одинокий дух, познаёт себя через других; Гарри же видел в нём пример для подражания и перестал принимать постоянный надзор матери, хотя сделать с ним пока ничего не смог. — Мы уезжаем на лето, — голосом смертника признаётся Гарри, — а ты будешь здесь? Увидимся осенью? — Только на лето? Гарри улыбается, но как-то нерадостно. — Обещаю, что вернусь осенью. — Я буду писать. Обещаю, я о тебе не забуду, увидимся осенью. — Обещай, что всегда будешь более реальным, чем я осознаю тебя, — Гарри вглядывается, а Тому кажется, что подтекст этого взгляда он забыть никогда не сможет. — Обещаю. Том озирается по сторонам, словно ждёт, что кто-то выпрыгнет и начнёт их осуждать – он целует Гарри на прощание посреди улицы, и по пути домой тот несколько раз оглядывается.

×

У Дворца Памяти трещит фундамент и выбиты окна. Том не может вспомнить, о чём же он так отчаянно не желал забывать.