Станислав

Вот и настал вечер. Уже с семи часов начали приходить гости, однако их было достаточно мало. Однако, ближе к восьми, люди стали приходить все больше и больше. Maman выглядела ещё прекраснее и красивее, чем обычно. Она была одета в кремового цвета платье с голубыми блестящими лентами на талии. В ее руках был веер с искусно разрисованными цветами ярких оттенков. Этот веер сразу привлекал того гостя, с кем бы хотела поговорить мама и выпить шампанское. Отец вышел в своей военной форме. Раньше, он был генералом, но на данный момент находится в отставке. На его воротнике красовалась Анна, а на груди — крест Святого Георгия. Отец поклонился некоторым должностным лицам, поцеловал руки дам, которые были известны при императорском дворе, а так же близко знакомыми с моими родителями. Я некоторое время ещё не решался выйти из гостиной и пойти вниз к гостям. Ведь кроме стеснения, так волнительно приветствовать только что пришедших людей, начинать с ними краткий диалог и одновременно проводить в зал, не оступившись. Анна Андреевна поддержала меня и поняла переживания, которые сейчас бушуют во мне. —Вам пора, — спокойно и с улыбкой произнесла Анна Андреевна. — Дурно не поприветствовать гостей и порадовать их своим присутствием. Я кивнул головой и глубоко вздохнув, вышел из гостиной. Ноги слабо держали меня, когда я спускался по большой мраморной лестнице. По большей части, я опирался на широкие перила и глубоко вздыхал в надежде на то, что успокоюсь. Спустившись, меня в последний раз ударила молния волнения и тут же утихла. Мне полегчало. Я вдохнул побольше воздуха и тут же выдохнул. Я был готов на диалоги и встречи с Петербургской элитой, которая часто была в нашей усадьбе. Кроме того, наш род примыкал к элите и являлось знаменитым родом. Как только я направился к дверям зала, ко мне подходили пожилые дамы и представляли своих молодых внучек. Они кокетливо хлопали глазами и отвели от шеи веера, выставив напоказ разного размера вздымающиеся от волнения груди в корсетах и кружеве. Они поклонились мне и взяв под руки, начали хором произносить всякого рода слова, которые произносят исключительно при знакомстве. —Моя тетушка говорила про вас столько хорошего! Вы и вправду так красив и образован! И так далее. Да, мне было приятно слышать такое от девушек, я улыбался им и даже заглядывал в глаза, после чего они смущались и закрывали пол лица веером. Однако, я понимал, что это всего лишь лесть и жажда к получению богатства от своей семьи и от моей в случае женитьбы. Одновременно, понимая, меня это огорчало, но я старался держать себя и не выдавать настоящих чувств к комплиментам. Когда же я наконец оказался в зале, который полон людей, я предложил девушкам испить шампанского и присесть на одну из мягких диванов. Они послушно исполнили мою рекомендацию и стали оживлённо разговаривать между собой и может даже спорить, кто лучше из девушек сказал комплимент мне. Они пили шампанское, их груди часто поднимались от волнения. Одна из тёток девушки, худая и чрезвычайно морщинистая, которая старалась скрыть все изъяны своей состарившееся кожи под большими слоями французской пудры. Она каждый час сыпалась определенными количествами со лба на нос, из-за чего дама невольно чихала. Так вот, одна из тёток взмахнула веером и строго постучала по столику. Дама намекнула молодой девушке на то, чтобы она меньше выпивала, ведь это довольно некрасиво в светских кругах, особенно — когда девушка злоупотребляет шампанским. Девушка повиновалась, склонив голову и поставив бокал на столик. Остальные ее подружки последовали тому же и выпрямившись, стали смотреть на танцующих и рядом стоящих гостей. Разглядев в густой толпе мундир отца и его блестящие награды. Подойдя к нему, я поздоровался и поклонился некоторым людям — сенаторам, стоящим в одном кругу с отцом. Он спросил меня, все ли хорошо и надо ли чего, но я ответил положительно. Отец удовлетворительно улыбнулся и сделал лёгкий кивок головой. После, я снова поклонился сенаторам и добавил, что не буду отвлекать их от важных разговоров. Отойдя немного дальше от круга сенаторов, я слышал их восхищения. «Какой воспитанный и хороший мальчик!» — говорили они и радостно посмеялись. Maman же сидела в довольно Широков кругу дам, которые различались одна от другой — кто-то был чрезвычайно худым и даже корсет, а так же каркас платья не спасал ее от не стройного и уродливого тела. Одна была чрезвычайно полна и занимала целое кресло, ежели стул. Она часто махала веером и имела жесткость в действиях. К примеру, устраняла капли пота на лбу толстой рукой своей, а не платком. Как я заметил, некоторые сидящие дамы чувствовали себя довольно некомфортно. Однако, я перестал наблюдать, ведь мама давно уже смотрела на меня и ожидала того, что я наконец что-нибудь скажу, чтобы развеять ожидание дам. —Добрый вечер, надеюсь, вам все нравится, — произнес я и немного наклонился в знак уважения. Я посмотрел на maman и она удовлетворённо кивнула. Я подошёл к ней и поцеловал руку. —Вы прекрасно выглядите, — улыбнулся я маме, на что она кивнула головой. —Ну, вот видишь? Все рады твоему присутствию и ты напрасно волновался. Кроме того, этот фрак тебе очень идёт. Марья Фёдоровна постаралась, — говорила мама. — Что же говорят о твоём поведении? Все ли хорошо! —Когда я поздоровался с батюшкой, а так же показал своё уважение к сенаторам и отойдя от них, я слышал, что мной восхищались. Понимаете? Меня похвалили сами сенаторы! От такой новости глаза матери заискрились, прекрасный овал лица, который до моего прихода был бледным, порозовел. —Боже, какое счастье! — воскликнула она, после чего, дамы заулыбались. — Прекрасно, милый Сашенька. Я снова поцеловал руку матери. —Позвольте отлучиться, дабы не помешать вам своим присутствием. Я поклонился дамам и отшел в сторону. В зале было довольно душно и поэтому я решил пойти в переднюю, так как там было всегда прохладно и людей гораздо меньше, чем в душном зале. Приказав слугам раскрыть двери, я отправился в переднюю. Неожиданно оказалось тем, что я задумался. Мои раздумья прервало резкое столкновение с кем то около дверей в переднюю. —Ради бога, простите меня! — воскликнул я автоматически. —Нет, нет, не вините себя, это я не заметила вас, простите, — скоро проговорила девушка. Я помог ей подняться и спросил, не повредил ли я ей при столкновении. Оправившись, она взмахнула шелковыми волосами и случайно посмотрела мне в глаза, сказав, что все хорошо. —Катрин? — спросил я удивлённо. — Это ты? —Саша? Девушка стала заглядывать мне в глаза, чтобы узнать, кто я. —Боже мой! Катрин, какое счастье видеть тебя после такой долгой разлуки! —Сашенька, милый, неужели, это ты! Она обхватила мою шею своими белыми и аккуратными руками. Честно говоря, я не очень хорошо помню, как именно мы познакомились, однако мы являлись давними друзьями, а точнее — с самого раннего детства. Мой и ее отец служили в одном полку в событиях 1812 года и так же были близкими друзьями. Мать Катрин являлась обрусевшей француженкой и вышла замуж за будущего отца Катрин. —Я очень рад тебя видеть в своем доме! Скажи, не томи, как ты? — с нетерпением говорил я Катрин. —Все прекрасно. Вот, решила воспользоваться обстоятельствами и прийти к тебе. Однако, прошу прощения, что мои родители не смогли присутствовать на этом вечере. Милый батюшка заболел, а маменька за ним приглядывает. —В таком случае скорейшего выздоровления твоему отцу, — сказал я. —Благдарю, я передам ему это. —Что же, не желаю заставлять тебя стоять в прохладной передней. Предлагаю пойти в зал, где я преподнесу тебе бокал шампанского, если ты хочешь. Катрин согласилась. Войдя в зал, он стал гораздо прохладнее и не заставлял гостей обильно потеть от удушающей их духоты. Таким образом, ночи стали свежее и оживленнее. —Катрин, я совсем забыл, что тебя нужно представить моей maman! —Ничего страшного, я была бы очень рада ее повидать. Представив маме своего старого друга, она сначала с трудом узнала ее. Однако, после она уже улыбалась Катрин и даже начала краткий диалог. —Маменька, позвольте Катрин присесть рядом с вами, — сказал я. —Конечно, я давно не видела эту милую девушку. Далее, последовал длинный разговор с Катрин, который долгое время не прерывался. Неожиданно, ко мне подошёл отец и сказал, что должен вместе со мной пойти в переднюю и поприветствовать губернатора Петербурга. Меня охватило волнение, которое не могло отстать. Казалось, будто сердце разобъет мне грудную клетку и вырвется наружу. Мне пришлось с дрожью склонить голову в знак согласия и последовать за отцом. Поприветствовав губернатора — Павла Аркадьевича и проводив его в место для почетных гостей, отец отдалился к нему, сказав, что нужно занять достопочтеннейшего губернатора. Я кивнул головой и почему-то задумался, оставшись в передней. Неожиданно, в спину снова подул холодный ветер и обернувшись, я увидел перед собой Его. Что-то выстрелило мне в сердце, стало тяжелее дышать, а пульс так и бил в висках. Я не понимал, что со мной происходит. Он поклонился и улыбнулся. Его улыбка и при сиянии свеч золотистые волосы ослепили меня и окончательно добили. Я старался не выставить себя идиотом. —Здравствуй, — произнес он, улыбнувшись. Я кивнул, помолчав, ведь я даже не ожидал, что он станет гостем в моем доме. —Прекрасный вечер, не так ли? — я старался построить с Ним небольшой диалог. —Да, прекрасный. Его слова прозвучали для меня и как комплимент и как ответ на вопрос. Его голос был мягкий, приятный на слух и звучный. Мне хотелось слушать его голос вечность. Я впервые услышал его и сердце готово было остановиться. —Мне очень приятно вас видеть, позвольте проводить вас в зал, — предложил я со скромностью в голосе. Он снова кивнул головой. И последовал за мной. Даже не разговаривая с Ним, мне было приятно чувствовать Его присутствие и я не мог понять, что со мной происходит, ведь он просто гость, которого я встретил и который не мог ожидать, что мероприятие проходит в моем доме. Он был одет в черный фрак, белоснежная рубашка накрахмалена так, что при сильном свете сверкала как и его золотистые волосы, а так же зубы и небесно-голубые глаза. Когда же все гости были собраны, настало время для танцев. На дополнительный этаж поднялся оркестр, но дережер пока не давал сигнала о начале игры. —Позвольте вас покинуть, Александр Иоаннович, — спокойно и мягко, будто мурлыканье кота произнес Станислав и подошёл к блестящему фортепиано. Он поклонился гостям и сел за инструмент, направив руки на клавиши. Его лицо выглядело совершенно спокойным. От всего Него исходило благоухание, некое теплое чувство, которое начинает играть в грудной клетке и не может угомониться. Вся элита Петербурга смотрела на него и жаждали игры Станислава! Он был прекрасен и, кажется, что это понимали все присутствующие люди. Он начал игру под аккомпанемент оркестра. Около середины игры я начал понимать, что от такой чувственной, полной ярких, мелодичных и приятных звуков я скоро растрогаюсь. Однако, пока этого не случилось и только под конец игры, когда мелодия величественно вздымалась вверх, в небеса вместе с Его божественным лицом, когда Его золотистые волосы резко поднимались в оживленной игре и сверкали как будто алмазы на императорской короне. По окончанию игры он резко встал и поклонился. Изначально около минуты звенела тишина, а потом, со вздохами и всхлипами все гости в том числе и оркестр оглушительно хлопали и казалось, будто окна зала тряслись. Девушки и даже женщины рыдали и хлопали одновременно, даже не успевая вытереть слезы, чтобы не смыть весь свой туалет. Станислав выпрямился и подошёл ко мне. Я, с широко открытыми глазами, пожал ему руку и добавил, что он играл как бог. Станислав рассмеялся, встряхнув золотистыми волосами. —Благодарю, мне очень приятно, — сказал Он, поглаживая мою руку. Я был и смущён и счастлив. Его пальцы были такими аккуратными и немного длинными, а ногти блестели и имели мендаливидную форму. Они были тёплыми и мягкими, немного потными, но приятными. Станислав взял бокал с шампанским и сделал один большой глоток, осушив бокал наполовину.