Станислав

—Могу ли я провести с вами этот вечер? — вдруг спросил меня Станислав. —Да, конечно, — спешно проговорил я. — Не мог бы ты обращаться ко мне на «ты»? Он кивнул головой. —А как долго ты играешь на фортепиано? Он задумался и посмотрел вверх, будто составляя видимые только Ему схемы. —Я самоучка. Серьезно занялся только в одиннадцать лет. —Позволь спросить довольно личный вопрос, однако, если ты откажешься отвечать — я пойму. —Я слушаю. Эти слова почему-то пронзили меня и я через силу смог задать вопрос. Станислав разглядывал каждого гостя, держа бокал и ожидая, когда я пророню хоть слово. Он кивал и улыбался некоторым гостям, которые кланялись ему и я даже не понимал, почему так происходит. —Сколько тебе лет? — наконец выдавил я из себя. —Семнадцать. «Интересно», — сказал я в своей голове, однако не знал, какой ещё вопрос можно задать Станиславу. Неожиданным оказалось то, что он незаметно вручил мне бокал с шампанским, пока я находился где-то в облаках. Примечательно то, что я не заметил данное действие Станислава. —Как тебе шампанское? —Неплохо, но я предпочел бы вино. Оно мне больше нравится, — ответил Он и слегка улыбнулся в конце. Я не заметил, как осушил уже 3 бокал. Почувствовав жар, я расстегнул верхнюю пуговицу белой рубашки. Мне становилось душно и присутствовало такое чувство, будто все лицо покраснело. Я понимал, что нужно сдерживать себя и не выставить себя распущенным при гостях. Неужели, Станиславу удалось меня напоить? Мне стало дурно и поэтому, извинившись, отправился в свою комнату. —Не трогайте двери! Я сам их открою, — накричал я на слуг, которые только прикоснулись к ручкам дверей. Я вошёл в свою комнату с грохотом раскрыв двери. Свет луны врывался сквозь белоснежные шторы и падал на лакированный паркет. Постояв несколько минут, я упал на кровать и мне было уже не до того, что родители будут волноваться, что Станислав в недоумении станет искать меня, если я ему, конечно, буду нужен. Однако, я волновался за родителей, которые могли счесть мой уход на неуважение к гостям. С этими мыслями я уснул. Боль в ногах и усталость приятно переходили в сладкий покой, который продолжался до самого утра. Проснувшись, я находился в несколько воздушном настроении. Солнце приятно освещало всю спальню. Приоткрытое окно выпускало в помещение зефирный ветерок, приподнимая потоком своим белоснежные занавески лёгкой материи. Я потянулся, глубоко вздохнул и закрыв глаза, мечтал некоторое время. Подумал, чем занять себя сегодня и вспомнил то, что наконец увиделся с Катрин (только лишь одно воспоминание о ней придало мне бодрости и каплю счастья, сделав это утро ещё более солнечным). Неожиданно, мечтания и планы на сегодня развеялись из-за одной не состыковки. Рядом с собой я услышал, как кто-то тихо дышит. От испуга я открыл глаза и резко встал. Боже мой! Что я увидел! Рядом лежал спящий Станислав. От утренних лучей солнца его кожа будто сияла. Он спал в лёгкой рубашке, несколько верхних пуговиц которой были расстегнуты, показывая Его ключицу и горячую, изящную шею. Я не мог понять, как Он оказался у меня в спальне и почему Он не у себя дома? Я наблюдал за Ним. Как Он сопит, вздыхает. Будить я Его не стал. Вдруг, Он открыл глаза и вздохнув, повернул голову на меня. Я испугался и даже не знал, что делать и что ему сказать. —Доброе утро, — сказал Станислав и улыбнулся, потерев рукой левый глаз. —Тебе не кажется, что спать вместе со мной в моей же кровати несколько фамильярно? —Нет, нисколько. Тут же, Он резко встал и находился лицом к лицу со мной. Я не сдержался и трогал его золотистые волосы на затылке. Он снова улыбнулся и приложил свою руку к моей щеке и гладил ее большим пальцем. Я уже не слушал свой разум и полностью отдался необдуманным действиям. Он прикоснулся своими мокрыми губами к моим. Этот поцелуй был как резкий взлет в небеса, парение в мягких облаках и такой же сладкий, как спелый виноград. Первый поцелуй — это тогда, когда ты полностью отрекается от разума и больше не зависишь от биения сердца. Мы целовались около нескольких минут и это время было самым божественным в моей жизни. Теперь, я понимал, почему чувствовал себя некомфортно и вел как идиот, когда вижу Станислава. Я понял, что влюблен в Него, сына утренней звезды — моего и только моего Станислава, который был прекраснее прохладного утра, лёгкого тумана над сочными лугами, изящных золотых лепнин на потолке величественного Версаля, цветов, растущих на английской клумбе Екатерининского дворца. Я полностью уверен, что он был лучше всего вышеперечисленного и нигде такого неземного человека, как Станислав, больше не существует на этом бренном свете.