Шёпот прошедших лет

Одним жарким днём летних каникул Шеннон вела Хейден по знакомому ей пути прямо к их излюбленному месту. Они проводили здесь практически каждый свой день лета, но теперь Шеннон подумала о том, что было бы неплохо сделать его более удобным. — Шеннон, ты что сама построила дом на дереве? — изумлённо и одновременно неимоверно радостно воскликнула Хейден. Светловолосая неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя мимолётное смущение. — Вообще-то мне помогал папа и Сэм, сама бы я не справилась, — честно призналась она. — Он просто шикарный, — восхищённо прошептала брюнетка и сложила ладони на груди, но через несколько секунд хитро глянула на свою подругу, — кто первый залезет внутрь? Уголки губ Шеннон дрогнули, и она, ничего не отвечая, резко сорвалась с места и ринулась прямо к лестнице. Девочки смеялись и уже напрочь забыли про спор, и хотя Хейден прибежала последней, ей было не до того. Она разглядывала домик изнутри: почти полностью пустой, лишь большое окно в одну стену, деревянные потолки, стены и пол — ничего лишнего. Он был совсем крохотным, но таким уютным, и тот факт, что дом был теперь их общим местом, где они могли прятаться и делать все, что только заходят, потому что кроме них никто не знал о нем, разве что Рэй и Сэм, принуждало Хейден чувствовать что-то особенное. — Это наш с папай и братом подарок тебе, — улыбнулась Шеннон. Она сидела возле окна, притянув к себе колени. Хейден села напротив неё, скрестив свои ноги. — Вы постоянно делаете мне подарки. Два года назад это была ковбойская шляпа, а теперь целый дом на дереве и этот кулон, — Хейден коснулась своего дорого украшения на шее, который практически всегда был при ней с того момента, когда он стал принадлежать ей. Шеннон пожала плечами и слабо улыбнулась. — Считай, что это наш тебе подарок на день рождение. — Но он же в апреле, — глаза девочки быстро погрустнели, она опустила голову, — и как жаль, что я не могу отметить его с тобой, хотя тебе, наверное, повезло, ведь каждый год к нам приезжает много родственников, которые вовсе не замечают меня. Они лишь разговаривают на свои «взрослые» темы, — Хейден нарочито скорчила гримасу отвращения и показательно закатила глаза, — они считают должным поздравить меня, всучить подарок, а потом просто уйти в обеденную комнату, — зеленоглазая сделала небольшую паузу, наконец, поднимая глаза, —…и поверь, они даже не замечают, когда я ухожу в свою, — она глубоко вздохнула, — с тобой было бы намного веселее, — Шеннон положила свою ладонь на тёплую руку Хейден. — Я бы тоже хотела провести свой вместе с тобой. Они ещё некоторое время просто молчали, прежде чем лицо Хейден вдруг озарила яркая улыбка. — Знаешь…никакие мой дни рождения не сравнятся с одним днём проведённым с тобой, — искренне призналась она, а затем близко наклонилась к улыбающейся Шеннон, чтобы поцеловать ее в щеку, ставшую после этого пунцовой. Улыбка светловолосой исчезла от неожиданности тех ощущений, которые она испытала: ее сердце на секунду будто бы подскочило, и это было так необычно и, казалось, даже приятно, ее щеки были слегка зардевшимися, что не могло не развеселить Хейден, которая хихикнула, наблюдая за растерянной и довольно смущенной подругой, а ведь это так было не похоже на неё. Казалось, Шеннон теперь готова была сделать, что угодно, чтобы снова получить такой благодарный поцелуй со стороны темноволосой. *** Ещё не до конца проснувшаяся и даже не успевшая ещё умыться и переодеться Хейден стояла на веранде, облокачиваясь о деревянные перила, и блаженно наслаждалась утренней свежестью воздуха и спокойной умиротворенностью тишины, обещавшей ей ещё один беспечный день свободы от всего, что ее обычно ежедневно окружало в городе. Она завидовала тем людям, кто жил здесь, завидовала по доброму и была благодарна за то, что может испытать точно такие же, хоть и временные чувства, какие испытывают здешние обыватели, просыпавшиеся от раннего крика петуха и объединяющие свою отнюдь не самую легкую, каждодневную работу с удовольствием, делающим ее некой настоящей отрадой вместо тяжелой, отягощающей рутины. В её белой, слегка потрескавшейся кружке находился ароматно пахнущий зерновой кофе, который Хейден не любила пить — не будь там хоть одной чайной ложки сахара и большой порции молока, составляющей большую часть горячего напитка. Так она любила. Ее вид был по особенному неряшливым и даже немного смешным, говорящим о том, что женщина только недавно поднялась с кровати: домашняя белая, обтягивающая майка, пижамные клетчатые шорты и накинутый сверху небрежный домашний кардиган, чьи рукава были немного растянуты из-за частой привычки Хейден натягивать их на прохладные кисти рук, которые были такими практически всегда вне зависимости от общей температуры; белые, будто бы отельные тапочки на ногах и спутанные, немного взъерошенные, распущенные волосы — все это выглядело так небрежно и по-утреннему красиво. Охватывая тишину молчаливой территории ранчо, Хейден случайно стала свидетелем ошеломляющей и довольно исчерпывающей картины, которая заставила ее завороженно замереть и затаить дыхание: из дома Шеннон вышла смеющаяся женщина, а затем и сама хозяйка, что была не менее задорна и даже чрезвычайно игрива. Хейден разомкнула губы, когда увидела как женщины мимолётно поцеловали друг друга в губы. Безусловно, для Хейден стало очевидно то, что они были больше, чем просто знакомыми или подругами и, вероятно, сегодня ночевали вдвоём, особенно об этом кричал их слишком воодушевленный и кокетливый вид. Должно быть, эта женщина, стоявшая сейчас возле порога Шеннон, была той самой Чарли, о которой та ей рассказывала. Хейден не могла не отметить то, какой Шеннон была до безобразия красивой: в отличие от брюнетки, женщина уже была полностью собрана, ей безукоризненно шла эта классическая клетчатая, плотно заправленная в потертые джинсы с низкой посадкой и широким ремнём, рубашка, сочетающая в себе пастельно голубой и розовый цвета; ее светлые волосы были заплетены в небрежную косу, перекинутую через левое плечо и, выглядящую так, будто ее делали без лишних стараний, хотя, возможно, так оно и было. Большинство прядей, те, что были немного короче, просто своевольно выбивались из неё и будто бы жили своей жизнью. Следующие действия заставили Хейден особенно засмотреться и зачарованно начать впитывать все происходящее, даже несмотря на то, что это было неправильно, а говорить о каком-то приличие со стороны брюнетки вообще не приходилось: Шеннон прижала Чарли к деревянному столбу, держащему небольшой балкон, а затем страстно начала целовать женщину, ответившую ей с неменьшим напором. Их руки судорожно исследовали тела друг друга, ведь, кто бы знал, что сейчас за ними подглядывала пара любопытных зелёных глаз. Это было так необычно для Хейден: смотреть на двух страстно целующихся женщин, а особенно на Шеннон, которую она знала с самого детства. Тем временем руки Чарли уже оказались запутаны в светлых волосах. Хейден была уверена, что безнадежно покраснела, когда увидела куда именно забралась рука Шеннон. Она знала, что не должна была смотреть, подглядывать, но не могла отвести глаз, оставаясь будто бы заколдованной этим небольшим эротическим представлением. Ей было интересно, какого это…ощущать на себе всю страсть Шеннон. Наверное, всепоглощающе. Она услышала отдаленный смех женщин, вмиг вернувший ее из раздумий и вынудивший обратить внимание на то, как сильно у неё пересохло в горле, однако Хейден все также не смела отводить взгляда от утреннего прощания двух любовниц. И какого было удивление Хейден, когда карие проницательные глаза устремились точно в ее сторону и задержались на ее собственных. Женщина в испуге чуть приоткрыла рот, ее глаза ошарашено раскрылись, Хейден тут же вспомнила про свою кружку кофе, которой постаралась скрыть всю свою растерянность и оторопь. Черт возьми. Шеннон точно поняла, что брюнетка видела их. Ковбойша стояла на самой верхней ступени крыльца своего дома, провожая взглядом красавицу Чарли. И Хейден точно не ожидала того, что после этого женщина в следующую минуту направится прямо в ее сторону с лицом не выражающим ничего, кроме напускной серьезности. Брюнетка постаралась втянуть в легкие как можно больше воздуха, чтобы по-максимуму выглядеть невозмутимой, но тут же растеряла все своё самообладание, когда Шеннон встала рядом с ней. — Доброе утро, Хейден, — обворожительно улыбнулась она, — не думала, что ты встанешь так рано. Хейден будто бы проглотила язык. Она почувствовала себя просто отвратительно, когда задумалась о том, как, должно быть, выглядит сейчас. Шеннон была великолепна, а она даже не удосужилась причесаться с утра, хотя до этого женщину это вовсе не заботило. Она постаралась закрыться краями кардигана, однако это не помогло ей почувствовать себя не такой ужасной. — Ну… — продолжала тормозить Хейден, — ваших петухов нельзя перевести на час позже или выключить, — она слишком эмоционально и ярко продолжила: — Нет, выключить, конечно, безусловно можно, но…это будет слишком по-варварски, — растерянно произнесла она. Это можно было бы зачесть за шутку, если бы смятенность Хейден не была бы такой очевидной. В это же время Шеннон просто смотрела на неё с непонятливой улыбкой на губах и немного опущенными бровями. Она больше не смогла просто так выносить эту явную беспомощность и смятение в зелёных глазах, поэтому просто рассмеялась. — Хейден, дорогая, это все из-за того, что тебе пришлось увидеть подобную сцену? Господи, прости, мы же не знали, что ты стоишь здесь и видишь все. Щеки Хейден вмиг стали пунцовыми, и, черт возьми, кто ее просил опускать взгляд на припухшие и немного красные от поцелуев губы Шеннон, которая их тут же поджала, неловко переменившись с ноги на ногу. Хейден опустила голову, пряча глаза. — Нет, это вы простите, я не должна была подглядывать — это было слишком. Светловолосая взяла ее за руку, побуждая Хейден поднять свою голову и взглянуть ей в глаза. —Эй… — лаского произнесла Шеннон, — ты смущаешься того, что чувствуешь вину за не нарочное подглядывание за нами или потому что ты увидела это? Хейден некоторое время думала. Нет, ей однозначно не было противно, а даже, наоборот, их поцелуй заставил ее почувствовать себя странно, даже завидовать, потому что у нее никогда не было ни с кем такой страсти, какую сегодня продемонстрировала ей Шеннон и Чарли. Но и назвать это подглядывание неумышленным Хейден тоже не могла. Скорее, она просто не ожидала того, что ее заметят. — Нет, ничего такого, — подняла Хейден подбородок выше, будто бы старалась скрыть своё враньё при помощи нарочитой уверенности. Брови Шеннон образовали едва зримую складочку на переносице, что отнюдь не говорило о том, что она всецело поверила словам Хейден, однако все равно решила не зацикливаться на них. — Хорошо. Завтра мы вчетвером выезжаем в небольшой поход. Алан все ещё спит? — Хейден только кивнула, — наверное, тебе стоило брать с него пример, ведь сегодня будет тяжелый день. — И я снова почувствую ту уничтожающую боль в мышцах, — улыбнувшись, сморщила лицо женщина. — И стоит ли оно этого? — спросила Шеннон, чуть склонив голову набок. Хейден вспомнила как в первый раз ощутила это прекрасное чувство блаженной лёгкости и невесомости. — Определенно стоит, — улыбнулась она. *** — Хейден, идём скорее, — было около двух часов ночи. Две девочки незаметно проскочили через дверь дома и поспешили к конюшне ранчо Дэвис. Шеннон была уверена в своих действиях и планах, а вот Хейден, услышав их, безумно сомневалась, хотя и чувствовала некоторый фриссон от их совместной опасной вылазки. Шеннон осторожно, так чтобы не шуметь, отодвинула защелку и распахнула большие ворота, скрывающих больших, грациозных животных. Они пробрались почти к последнему загону, и Шеннон, стараясь быть как можно тише, медленно открыла дверцу, жалостливо скрипнувшую в один момент и, заставившую сердце Хейден подскочить от страха, а потом тут же замереть. Всё-таки было три часа ночи и уже немного светлело, но все жители ранчо все ещё видели блаженные сны. Брюнетка и представить не могла, что будет, если их поймают и лучше, чтобы это был Рэй, потому что ее бабушка не стала бы особо церемониться и рассказала бы все ее отцу, а тот в свою очередь маме Хейден. К счастью, Джина всегда спала достаточно крепко, чтобы не слышать даже отчётливый скрежет старых половиц за толстой стеной да и мало ли из-за чего могла скрипнуть дверца обширной конюшни. По крайней мере, Хейден чувствовала себя легче, когда успокаивала себя этим. Чёрный красавец похожий на уголёк даже не отреагировал на появление незваных гостей, пока Шеннон не достала небольшое сочное яблоко, поспособствовавшее мгновенно воспылавшему аппетиту Харлея. Пока светловолосая блаженно наслаждалась ощущением бархатистых губ на своих ладонях, Хейден даже не решалась зайти за границу загона, оставаясь стоять возле распахнутой дверцы. — Ну же, Хейден, давай, погладь его, — уговаривала ее кареглазая, при этом почесывая гладкую переносицу коня, который был доволен такому проявлению ласки и внимания. Хейден уже не единожды гладила лошадей, но все ее разы нахождение возле грациозного животного проходили под пристальным присмотром Рэя или ее бабушки, потому как не один из них не хотел рисковать дочерью Прайс, хотя никакого такового риска и не было, ведь все здешние лошади были полностью одомашнены, но запретом Кэтрин Прайс все же решили не пренебрегать, особенно Хейден, которой она строго наказала даже не приближаться к подобным животным, что конкретно противоречило возникшему плану в голове Шеннон. Хейден подошла чуть ближе, замечая как приятно хрустят и проминаются тоненькие прутья соломы под ногами. Опасливо заглядывая в чёрные, полные бездонной глубины глаза, которые даже немного пугали ее, ведь по ним нельзя было точно определить, что сейчас происходит в голове у такого большого животного, Хейден размышляла о том, какое это все-таки невероятное создание стоит перед ней, ведь для неё удивительно было то, с какой лёгкостью лошади спустя время могли так легко доверять людям, которые практически всегда вели себя с ними как хищники: они сжимали и догоняли их. Хейден казалось это просто чудом. — Не бойся, Харлей хоть и выглядит весьма устрашающе, но он почти самый робкий у нас в стойле, ему ещё нет и семи лет, фактически он ещё молодой жеребец, — погладила она его по твёрдой ганаше. В конюшне было тихо, относительно тихо, потому что звуки жизни все равно присутствовали и заявляли о себе: где-то слышалось приглушенное шуршание сена, похожее на то, как будто лошадь переступала с ноги на ногу, слышались периодические фырканья с разных сторон, умиротворённое дыхание, частично заполняющее всю свежесть ночного воздуха. Хейден никогда не могла сказать, что ей не нравилось как пахло в конюшне: пахло живыми существами, природой и это было нормально, это ей нравилось. Маленькой рученькой Хейден провела по гладкой, угольной шерсти Харлея. Он был таким огромным по сравнению с девятилетней Хейден, чья голова едва доходила до его отчётливо проявлявшихся рёбер. Она в ужасе и испуге тотчас отдернула руку, когда эта огромная махина отряхнулась всем своим телом, рвано и тяжело выдыхая и провоцируя свою гриву красиво встряхнуться. Шеннон не могла удержаться от смеха. — Хейден, он любит яблоки, морковь и сено, но ты ни на что не похожа из всего этого перечисленного, поэтому вряд-ли он решит тебя съесть. — Да, но моя мама сказала, что они могут быть опасны, — Хейден снова оказалась почти что у самых воротцев. — Дикие. Но наши приручены. Они рождаются здесь и сразу же знакомятся с людьми, которые никогда не делают им ничего плохого, — карие глаза Шеннон заискрились, когда она вполне убедилась, что смогла усмирить всю тревожность Хейден, — ну что, а теперь ты готова прокатиться на нем? Темноволосая неуверенно кивнула, возможно, даже не осознавая того, на что соглашается. — Шеннон, может, мы всё-таки не будет этого делать? Ты не думаешь, что это опасно? Если мама узнаёт, у твоего папы будут проблемы. Девочки уже стояли на территории обширного плаца, занимающего довольно внушительную площадь. Уздечка уже была надета на Харлея, а поводья свободно лежали на чёрном загривке животного. Хейден не знала, как Шеннон вообще планировала взбираться на высокую лошадь, но все стало предельно ясно, когда та подвела животного к деревянной ограде и, используя его доски словно ступени лестницы, смогла подняться так, чтобы была возможность перекинуть правую ногу через спину коня. Шеннон на одном выдохе оседлала Харлея, опасливо покачнувшись и удобней усевшись на голой, массивной спине. Светловолосая задорно и с ноткой лукавости во взгляде посмотрела на Хейден, которая взирала на неё снизу вверх. — Если узнаёт, но ведь мы же этого ей не скажем, — повторила она слова когда-то сказанные Хейден, — давай, попробуй залезть, я помогу тебе. Секунду не решаясь, но все же поддавшись настойчивому желанию, Хейден повторила действия проделанные Шеннон, но в последний момент светловолосая придержала ее, чтобы она смогла забраться. У Хейден перехватилось дух, когда она оказалась настолько высоко от земли, к тому же ощущение живого, движущегося тела под ней было для неё чём-то новым и даже слегка пугающим, но одновременно безмерно захватывающим и непередаваемым. Шеннон сидела позади неё, обхватив поводья руками, ее руки служили для Хейден некой защитой, благодаря которой она не могла бы сползти вбок, ведь спина Харлея оказалось немного скользкой. — Готова? — спросила ее Шеннон. —Да, — девочка судорожно сглотнула и даже закрыла глаза, когда Харлей начал медленно шагать, постепенно отдаляя их от деревянного забора — единственной возможной опоры. Словно небольшая лодка отсоединилась от причала и отправилась в свободное, но такое неизвестное плавание. Она старалась крепче держаться за загривок коня, ее ноги как можно сильнее обхватывали крепкие бока лошади, исключая любую возможность болезненного падения на землю. Другим делом была Шеннон, которая являлась уже опытной всадницей, она уверенно держалась верхом. Хейден испытывала лёгкий страх, находясь в значительной удаленности от земли и чуть покачиваясь при каждом ощущаемом шаге животного, но и сказать то, что ей не нравилось кататься верхом, чувствуя себя в относительной безопасности из-за нахождения рядом с ней Шеннон, определенно не могла. Девочки сделали уже три маленьких круга, двигаясь не по всему периметру ограждения, но производя небольшие круговые движения в самом центре плаца, вместо земляной основы которого служил песчаный грунт. — А теперь мы немного ускоримся, — закусила нижнюю губу Шеннон, чьи глаза были полны восторга и детской горячности. С помощью шенкеля, так называемого частью ноги от ступни до колена, юная ковбойша ускорила движение Харлея, она медленно, но верно приближала его к легкой рыси. Хейден ещё сковывал испуг, но уже в меньшей степени, потому как по большей части ее чувства заполняли восторг и щемящее ощущение эйфории. — Шеннон, что ты делаешь? Она не видела лица своей подруги в этот самый момент, когда та направила коня прямо к выходу из манежа, но если бы и видела, то не смогла бы не заметить всю ее непоколебимую решимость и неоспоримый кураж, застилающие ясные карие глаза. — Прокатимся немного по полю, — убеждённой ответила она и быстро миновала деревянную ограду, за которой открылся бесподобный вид на знакомые золотистые поля, ещё находившиеся в полудреме, после небольшого ночного отдыха. Слабый поток ветра своевластно направлял их, заставляя самые слабые травинки плотно прижиматься к земле, прося ту о благословенной помощи. Солнце только-только всходило, наполняя своим светом мрачную тишину природы, успевшую за такое короткое время соскучиться по нему, и теперь, получив то, что так блаженно хотела, наполнившись этим горячим жаром, она оживала, точно так же приветствуя восход своего покровителя, который каждый день спасал их от томящего ночного мрака. Все хотели к себе его внимания, ожидали, готовились и трепетали, боялись от незнания того, что этого райского тепла и света хватит на всех. Ночь же была как всегда уступчива и покорна, доверительно позволяющая своей сестре так легко заменить ее на желанном посту, потому что знала, прийдет время, и она снова вступит в равноправное владение этой невероятной красотой. Сердце Хейден стучало с такой быстротой и силой, не столько от испытываемого страха, сколько от переживаемого невероятного чувства восторга и лёгкости, непередаваемого счесться, любви с первого взгляда ко всему, что открылось ее взору. Ее уже не заботило то, что будет после, что могло быть после, она лишь впитывала все то, что видела и чувствовала именно сейчас, именно в этот момент, и она впитывала эту жизнь, открывавшуюся для неё с новых сторон.