Шёпот прошедших лет

Сэм проснулся рано утром и сразу же вылез из своей палатки, чтобы поставить кипятиться воду для утреннего, бодрящего кофе. Однако, когда мужчина обнаружил, что костёр уже горит, а в котелке живо кипит вода, он стал озираться по сторонам в поиске того, кто кроме него уже бодрствовал в это время. Его руки были холодными, а тело немного, но все же очень неприятно ломило из-за того, что эту ночь он провёл на твёрдой поверхности земли. Конечно же, спальный мешок всё-таки поспособствовал тому, чтобы смягчить такую малоприятную участь. Сэм потянулся всем телом, вытягивая руки вверх и продолжая зевать во весь рот. Сегодняшняя ночь была довольно прохладной, поэтому он предпочёл встать ближе к жаркому костру, которого волновал усиленный ветер, вероятно, успевший появиться за ночь. Уже даже первый глоток кофе успел подействовать на мужчину ободряюще. Его взгляд все же наткнулся на силуэт Шеннон, стоящей сейчас в том месте, где лес только брал своё начало. Он с горячей, алюминиевой кружкой подошёл к ней, а та даже и не обратила на Сэма никакого внимания, она смотрела куда-то вдаль с задумчивым и немного хмурым видом. Мужчина поежился, потому как его тело, итак ещё до конца не согревшееся, обдал сильный ветер. — Доброе утро, — поприветствовал Сэм сестру, но та так и осталось молча стоять, ее руки были перекрещены на груди. — Мне не нравятся эти облака, — вдруг сказала женщина, продолжая хмуриться. Сэм впервые обратил внимание на небо, туда, куда смотрела все это время женщина. Издалека плыли темные тучи прямо в ту сторону, в которую они должны были оправляться, и этот факт не понравился им обоим. Небо словно затянуло, солнце уже не пекло нещадно головы. Его словно вообще не было, поскольку облака стали одной непроглядной вуалью, перекрывающей любую возможность солнца показать своё присутствие. — Что скажешь? — спросила Шеннон. Она не хотела разворачиваться и идти обратно, возможно, был шанс того, что их пронесёт, но и рисковать ей тоже не хотелось. — Даже не знаю. Я не понимаю, откуда они могли взяться, ведь вчера днём все было в порядке. Более того, я смотрел прогноз и никто не предупреждал нас о приближении урагана. — Черт возьми, Сэм, за ночь могло все измениться! — она резко направилась к их небольшому лагерю. Пока Хейден с Аланом ещё спали, Шеннон решила самостоятельно в одиночку сбегать и разведать общую обстановку. Она, не надевая на Августа седла, легко взобралась на него, после чего подъехала прямо к Сэму, который, заметив ее, в недоумении открыл рот, пытаясь сформулировать вопрос, но, к сожалению, не успел этого сделать, так как Шеннон ответила за него: — Я сбегаю вперёд, возможно, все ещё образумится. Но если нет, вероятно, нам придётся вернуться на ранчо. — А что нам прикажешь делать? — Оставаться здесь, иначе я потеряю вас. По мере того как быстро усугублялась погода, Сэм начинал все больше и больше нервничать. Его сестры долго не было, а ветер с того момента стал ещё сильнее, сейчас его скорость была примерно около двенадцати метров в секунду по шкале Бофорта, и она обещала только возрастать. Толстые сучья деревьев безнадёжно качались и наклонялись с каждый ветровым порывом все ближе к земле. Шелест листвы был таким громким, что кроме него было практически ничего не слышно, и чтобы что-то расслышать приходилось прилагать особые усилия и повышать голос. Лошади тоже не могли стоять спокойно, они то и дело топтали землю прямо под ногами и старались привлечь к себе внимание — показать всю степень своей встревоженности и испуга. Мужчина то и дело удручённо ходил по уже вытоптанному им маршруту, не представляя то, что ему нужно делать. С одной стороны, он понимал, что это только начало и что в скором времени этот безумный ветер, который только набирал свои обороты, обратится в страшный шторм и принесёт с собой и грозу, и сильнейший ливень, которые могут быть опасны. Однако же, с другой стороны, его сестра сейчас находилась неизвестно где, и Сэм попросту не мог бросить ее одну. Однако ответственность за Хейден и Алана вечно кричала мужчине, что ему нужно как можно скорее вернуть их в безопасность. Сэм знал, что не должен показывать себя именно таким — подавшегося панике, но не мог с ней справиться, когда его близкий человек, возможно, был в опасности. — Сэм, что делать? — спросила Хейден, глаза которой источали тревогу и страх. — Мы должны ехать, — он вдруг понял, что именно этого хотела бы Шеннон, она бы хотела, чтобы Сэм отвёл их в безопасное место. И он сделает это, а затем, если понадобится, поедет искать сестру. — Куда? — Обратно, на ранчо. Он хотел пойти к своей лошади, но Хейден резко взяла его за руку, тем самым остановив мужчину. — Что значит обратно? А как же Шеннон?! — ей приходилось говорить громко, потому что ветер словно каждый раз проглатывал ее слова и безвозвратно уносил с собой. Сэм с сожалеющим взглядом посмотрел на неё. Он также был напряжен, Хейден видела как сомкнута его челюсть, как четко проявляются его желваки. — Хейден, мне тоже это не нравится, но я обязан увести вас как можно дальше от надвигающегося шторма. Женщина начала мотать головой. Она не хотела, не могла просто так бросить Шеннон, зная, что та поскакала прямо в сторону страшнейшей бури. — Нет, — крикнула она, — ещё немного, мы подождём её еще своём немного. Я уверена, она вернётся. Сэм игнорировал ее взгляд, который ранил его ещё сильнее, ведь он также невыносимо боялся за свою сестру. Он резко посмотрел в темное небо, туда, где собирались огромные клубы темно-серых, почти что чёрных туч, они неизбежно и неисправимо навоевали страх и панику. — Посмотри туда, — он указал в ту сторону пальцем. Хейден повиновалась его просьбе — почти приказу, — видишь это? Если мы сейчас же не уйдём, то можем сильно пострадать, если вообще не погибнем. Женщина посмотрела в сторону гор и начинающихся скал, куда поскакала Шеннон. Она видела как ветер поднимал мирно лежащую пыль, отрывал от веток плохо держащиеся листья, поднимал их с земли, она чувствовала, как ветер ударял о ее кожу капли воды, которые были предвестниками страшного ливня, и каждую секунду учащались. — Сэм, ты не понимаешь, там может случиться оползень! Ты же ее брат, ты не можешь оставить ее одну. Сэм не смотрел на неё. — Хейден, не глупи, — ввязался Алан, положивший руки ей на плечи и тянущий в сторону лошадей, — он прав, сейчас нам лучше вернуться. Хейден готова была плакать, она смиренно и торопливо направилась к лошади. — Бросайте все ненужные вещи, — кричал Сэм сквозь непробиваемый ветер, — оставляйте только седла. Лошади устанут, если будут долго бежать с большим весом. Алан и Хейден сделали все так, как просил Сэм. Он велел им стараться держаться рядом и как можно крепче держаться за саму лошадь, после чего мужчина погнал своего коня по той дороге, по которой они пришли сюда. Тем временем ливень только набирал свои обороты, гонимый сильным ветром, он больно ударял по оголенным участкам кожи. Лошади как могли быстро бежали вперёд, четко следуя друг за другом, словно приветствовали одну и ту же цель. Ветер с дождем не давал полностью держать глаза открытыми, однако тем все равно была видима вся серость и весь ужас происходящего стихийного бедствия. Хейден не могла думать ни о чем другом, кроме как о Шеннон, которая, вероятно, находилась где-то внутри этой страшного шторма. Женщина то и дело оборачивалась назад, надеясь, что увидит родной силуэт, но каждый раз снова ничего. И даже подсознательно понимая, что это глупо, Хейден все равно не могла лишний раз не посмотреть назад, где все казалось ещё страшнее, где, казалось, не было места жизни. Там, вдалеке, периодически мелькала гроза в черно-серой гуще непроглядных туч. Слёзы безнадёжно смешивались с безумным ливнем. Слева, будто бы нескончаемый лес, безмерно устрашал и ужасал спешащих наездников. Ветер словно стремился оторвать его деревья от земли, но мешали крепкие корни, а сам он был ещё слишком слаб. Однако непринужденно лежащие небольшие ветки он уже волочил или вовсе поднимал и тяжело нес над трепещущей землей, выкидывая и бросая их после в разные стороны. Вдали уже показались жилые дома. Сэм, Хейден, а за ними и Алан забежали на территорию ранчо, где все также сталось неспокойным за время их недолгого отсутствия. Заведя лошадей в конюшню и плотно задвинув засов, сдуваемые сильным ветром они направились к дому, дверь которого неожиданно открылась, а на пороге появилась Чарли с Тэмми, которые махали им руками и призывали торопиться. Алан держал Хейден за талию, стараясь закрыть ее от сильного ветра, каждый раз менявшего своё направление, из-за чего нельзя было предугадать с какой стороны он ударит в эту же секунду. Дверь захлопнулась, лишив всех невозможного шума, который теперь был слышен только снаружи. Хейден обнимала себя руками, смутно различая то, что происходило сейчас вокруг. Сэм оперся о деревянную дверь, дребезжащую от неведомых сил, что били в неё снаружи. Алан провёл руками по волосам, приглаживая их и тяжело выдыхая. Он слышал как окна едва слышимо завывали и издавали подобие свиста из-за сильного сквозняка. Хейден почувствовала, как ее плечи накрывает тёплый, шерстяной плед, который Тэмми накинула на нее, после чего повела женщину прямо к дивану. — Сэм, а почему с вами нет Шеннон? — спросила Чарли, вопросительно смотрящая на мужчину. Однако тот только и делал, что также безмолвно глядел на неё в ответ, его голова все ещё была прислонена к твёрдой поверхности двери. И только когда после ее вопроса Хейден залилась рыданиями, Чарли, мимолетно бросившая взгляд в сторону плачущей женщины, сделала уверенный шаг в сторону Сэма. — Что случилось?! — повысила женщина голос. Тэмми обняла Хейден, которая словно маленькое дитя уткнулась в плечо своей матери. — Она просто поехала…ещё ничего не известно, — пытался выговорить мужчина тяжело дыша, — мы были в лагере, когда увидели, что надвигаются тучи, Шеннон сказала, что посмотрит…проведает дорогу. Мы долго ждали ее, но были вынуждены бежать сюда, потому что иначе мы бы все четвёртом оказались там. Хейден посмотрела на окно, что было полностью залито с другой стороны. — О Боже. Она же сейчас там одна. Как же это… — едва проговорила она. Тэмми взяла женщину за плечи и немного потрясла ее, захватив посмотреть на себя. — Хейден, все будет хорошо, — она попыталась стереть с ее отца влажные следы от слез, — — Шеннон сильная, безумно сильная. Она справится с этой ничтожным штормом, это просто ничто для неё, да? — Тэмми с убежденностью во взгляде смотрела в зелёные глаза, — ты же веришь в неё? — она слабо обнадеживающе улыбнулась. — Да… — чуть кивнула Хейден, соглашаясь, после чего Тэмми вновь притянула женщину к себе и обняла. Она подвела брюнетку к дивану и села так, чтобы та смогла прилечь рядом. Хейден положила свою голову Тэмми на ноги, она чувствовала как из-за переживаний и утомляемости у неё начинает болеть голова, однако даже они не смогли заставить женщину закрыть глаза и предаться сну. — Отдохни. Просто постарайся уснуть, — Тэмми гладила Хейден по мокрым волосам, постепенно убаюкивая ту. Она посмотрела на своего мужа, который прикрыл глаза от незнания того, что нужно предпринять в этой ситуации. — Я пойду за ней, — сказал он, а Тэмми лишь широко раскрыла глаза и возмутительно посмотрела на него, после чего прошептала: — Ты с ума сошёл? Ты даже не знаешь, где она сейчас. Мы все с ума сойдём, если будем волноваться уже за вас двоих, — шёпот Тэмми был слышим на всю гостиную, она старалась не разбудить Хейден, которая, казалось, всё-таки смогла предаться сокрушающей усталости. — То есть ты приказываешь мне сидеть сейчас здесь, когда моя сестра находится там? — он специально сделала акцент на последнем слове, чтобы придать ему больше значимости. — Сэм. Это не торнадо, не смерч, там просто шторм, он не сносит дома и деревья! Надо просто переждать, быть может, Шеннон нашла какое-то укрытие, где пережидает. — Просто шторм? Наши лошади едва бежали, потому что их сносил этот бешеный ветер! Тэмми, она пошла прямо к горам и скалам. Хейден была права, там может случиться, что угодно, включая оползень или обвал. — Дорогой, я понимаю тебя, но прошу, не уходи никуда. Если суждено, Шеннон вернётся. Она сильная девочка, сильнее, возможно, чем был Рэй. Сейчас мы можем лишь молиться. Тэмми осторожно и мягко гладила волосы и лоб женщины, из глаз которой невидимо для всех скатилась очередная, незаметная слеза боли и страха. Хейден едва раскрыла глаза, будто бы после долгого, страшного сна. В первую очередь она обратила внимание на окно, через которое пробивались слабые лучи света, не достигающие до неё, но образовывающие неподалёку световой прямоугольник. Тот сильный, ночной шторм уже прошёл, словно его и не было вовсе. Все было тихо и спокойно. Женщина поняла, что все ещё лежит на ногах Тэмми, однако она не знала как долго спала на них. Когда Хейден чуть привстала, только тогда заметила, что Тэмми, оказывается, тоже спит, но не только она: Алан с Сэмми сидели на стульях, в то время как их головы расслабленно покоились на их же руках, лежащих на твёрдой поверхности стола. Одежда Хейден, которая до этого была насквозь вся мокрая, успела безнадёжно высохнуть, а это значило то, что времени прошло совсем немало. Она осторожно встала, так, чтобы не потревожить крепкий сон Тэмми, о котором Сэм шутил несколько дней назад, и медленно подошла к окну, попутно продолжая кутаться в свой плед. Улица казалась немного другой по сравнению с той, что была ещё до урагана. Сейчас она казалась будто бы помятой и словно заброшенной. Окно не давало ей такого большого обзора, как Хейден бы того хотелось, но он дал ей возможность разглядеть веранду и ее перила, на которые сейчас облокачивалась Чарли. Брюнетка вышла к женщине. И, кажется, та даже заметила чье-то постороннее присутствие, но не обернулась, предпочитая продолжить смотреть на улицу, где местные собирали лёгкие, принесённые ветром ветки и сучки. Хейден встала рядом с ней, так же не поощряя Чарли своим вниманием, она смотрела на то, как несколько парней чинили надломившийся деревянный стенд. Ей казалось, что это пасмурное настроение было не следствием шторма, а чего-то другого, связанного с ее Шеннон. Хейден подозревала, что что-то не так, потому что если бы та вернулась, Чарли сейчас не выглядела так отрешенно и одновременно озадачена. — Она не ещё не вернулась, так ведь? — голос оказался хриплым и едва слышимым. Чарли отрицательно покачала головой. Хейден стало больно, она едва держала себя в руках, чтобы снова не пустить слёзы. Брюнетка импульсивно повернулась к женщине. — Но ведь должны же быть какие-то поисковые группы? — Она есть. И она сейчас уже ищет ее. Рик, ЭмДжей и Морти полтора часа назад ускакали. Хейден зло и отчаянно усмехнулась. Трое человек пытаются найти сейчас ее Шеннон, которая находится неизвестно где. Их будет больше чем просто недостаточно. Если бы Хейден могла, она бы сама отправилась за ней, но у неё нет ничего: ни опыта, ни хорошего знания дороги, местности, без которых все было абсолютно бесполезно. Ей было страшно думать о том, что Шеннон могут не найти, но ещё больнее было представлять то, что ее обнаружат погибшей. — Это все? — слишком грубо спросила она, — всего трое человек ищут Шеннон, даже не зная, где та может находиться, — Чарли вдруг резко посмотрела на неё, внимательно, оценивающе, так, что Хейден стало бы неловко, если бы тревога и беспокойство за женщину сейчас не брали над ее чувствами вверх. — По-моему, ты слишком волнуешься за неё для обычной, давней подруги, — произнесла она, стараясь что-то разглядеть в глазах Хейден. — Что ты имеешь в виду? — Ополчилась женщина, едва нахмурившись, — мы с ней лучшие подруги. Конечно, я беспокоюсь за Шеннон. Она мой близкий человек. — После стольких то лет расставания? — Они прожигали друг друга глазами. Вот только Чарли испытывала Хейден, а та старалась всего навсего защититься и понять, в чем ее сейчас обвиняют. Неожиданно дверь дома открылась, а оттуда выбежал Сэм, торопливо надевающий по пути тёплый свитер. — Ты куда? — Спросила Чарли, на которую все ещё смотрела озадаченная Хейден. — Постараюсь связаться с федеральным агенством, чтобы доложить им о чрезвычайной ситуации, — ветер ещё не до конца сник, но сейчас он был практически ничем, по сравнению с тем, каким был сегодня ночью. Волосы Сэма поддавались его несильным порывам, — возможно, они смогут выслать вертолёт или хотя бы группу спасения. Надеюсь, с телеграфными проводами ничего не случилось, — прокричали мужчина. Сегодня утром ему уже доложили о том, что ночью скорость ветра достигала двадцати одного метра в секунду. Такие стихии были не единичными, но очень редкими и последний раз случались очень давно. Подобный шторм порой проходил в этих местностях, даже много сильнее чем тот, что прошёл вчера. Вид Чарли, до этого поникший и омраченный, неожиданно просиял, яркая улыбка вмиг украсила побледневшее лицо женщины, ее взгляд был устремлён на проселочную дорогу. — Мне кажется, тебе можно уже никуда не идти, — Сэм и Хейден посмотрели туда, где возле дороги остановилась старая, потертая коноводка, из которой так непринуждённо вышла Шеннон вместе с каким-то неизвестным мужчиной, а затем они, не замечая чужих взглядов, непосредственно подошли к рольставням, открыв которые, выпустили хромающего Августа. Лицо Шеннон было хмурым и немного задумчивым, словно она и не понимала, какое собрала вокруг себя внимание. Не замечая того, как безмолвно и немного ошарашено замерев, на неё смотрели Сэм, Хейден и Чарли, женщина с серьезным видом заметно обсуждала что-то с тем мужчиной, который и привёз ее сюда. Шеннон слушала и кивала, что-то попутно периодически отвечая мужчине, после чего улыбнулась ему, следя за тем как тот садится за руль и отъезжает с места. Передняя нога Августа была перевязана белым, плотным бинтом, было видно, что он не мог в полной мере опираться на неё, поэтому та была чуть приподнята, хотя носок копыта все же касался земли. — Шеннон?! — Воскликнул Сэм, привлекая внимание своей сестры и разводя руками в стороны. Мужчина не понимал как реагировать на ее неожиданное возвращение, однако он чувствовал, как был неимоверно счастлив из-за того, что Шеннон оказалась цела. Как только женщина посмотрела в их сторону, Чарли со всего разгона налетела на неё, заключая в объятия и чуть не снося с ног. Шеннон улыбнулась, обнявши женщину в ответ. Тем временем Хейден просто не верила своим глазам, она медленно подходила, внимательно смотря, разглядывая, пытаясь понять, не кажется ли все это ей. Наконец, Чарли оторвалась от светловолосой, сразу же направляясь в дом. Шеннон только сейчас заметила брюнетку, которая в тот же момент просто замерла на месте, напряженная как струна и едва сдерживающая собственные слёзы горечи и одновременно счастья. Шеннон смотрела на красные, чуть опухшие глаза, виной которым, вероятно, была именно она. Сердце светловолосой пропустило удар, а затем неприятно сжалось, однако женщина лишь слабо и радушно улыбнулась. — Хейден… — прошептала она одними губами, так, чтобы ее никто не слышал, но понял только тот, чьё имя она проговорила. Брюнетка внезапно сорвалась с места, кинувшись прямо на женщину. Она обняла ее, стараясь удержать, сделать ближе, убедить себя, что все хорошо, что все будет хорошо и ничего не случилось. Ее слёзы сами собой вырвались наружу так же, как и тихое рыдание, которые облегчили тревогу и страх ее сердца. Хейден ещё некоторые время просто крепко держала Шеннон в своих руках, безнадёжно утыкаясь в ее шею, после чего всё-таки немного отпрянула от женщины. — Я думала…будто ты, будто с тобой что-то случилось. Черт возьми, тебя не было всю долбанную ночь! — жалостливо кричала она, сильно сжимая предплечья ковбойши до белых отметин на коже. — Хейден, все хорошо, я здесь, — Шеннон ещё раз мимолетно обняла женщину. Только сейчас, посмотрев в лицо подруги без той пелены слез, что ранее застилала ей глаза, Хейден заметила на ее лбу ссадину, которая вмиг взволновала ее. — Что это? Тебе больно? — Сначала она, казалась бы, чуть не прикоснулась к внушительной царапине, но вовремя отдернула руку. Шеннон по инерции дотронулась до своего лба в месте, где была небольшая рана, и обнадеживающе и слегка глуповато улыбнулась. — Немного. Просто неудачно подвернулась на пути выброшенной ветром палки, — успокаивающе улыбнулась она, а затем убедившись, что глаза Хейден не прольют больше слез, а сама женщина более менее успокоилась и расслабилась, Шеннон обратилась к Сэму, который все это время пытался разобраться в полученной конем травме. — Что с ней случилось? — спросила он, после того как так же приветственно обнял сестру. — Она подвернула ногу, когда мы бежали со склона. Когда троица зашла в дом, Шеннон получила ещё одни пламенные объятия от Тэмми, которая, положив руку за левую часть грудной клетки, облегченно выдохнула. Алан просто пожал ей руку, сдержанно улыбнувшись. — Сэм пока отводит мою лошадь в конюшню. — Да плевать на Сэма! — Громко проговорила Тэмми, попутно готовя что-то, — лучше расскажи нам, что произошло. И что у тебя на лбу, ради бога?! Шеннон удобно устроилась на диване, запрокинув голову на его спинку. Она не выглядела так, будто пережила ночью что-то страшное, однако сама женщина чувствовала себя сильно измотанной и усталой. — Все было хорошо изначально, я ехала долго, чтобы оценить состояние погоды и быстро убедилась, что все только усугубляется и лучше не будет. Мак объяснил мне. Там были, так называемые, шельфовые облака, которые шли под ручку с порывистым фронтом, — женщину слабо усмехнулась, однако ее кроткий смешок не дал ни единого намёка на веселье, —…когда Август бежал по горному склону, он случайно подвернул ногу, поэтому нам пришлось буквально идти от этого штормового облака, — Шеннон заметила, как внимательно все слушали ее, даже Тэмми, до этого месившая что-то наподобие теста, стояла сейчас и сосредоточенно внимала ее рассказ, — я думала все, потому что до нашего ранчо было далеко, а бежать Август не мог, к тому ещё и сильно хромал, — она выждала небольшую паузу, возможно, для того, чтобы собраться с мыслями и вдохнуть немного больше воздуха, — я вспомнила про Мака, поместье которого было ближе, поэтому я свернула с дороги и направилась в его сторону. Так вот его конюхи заметили меня, когда я была уже не так далеко от его территории. Его лекарь осмотрел мою лошадь, и целую ночь я провела там. Утром меня отвёз один из его людей, — Шеннон замолчала, дав понять, что на этом ее небольшой рассказ окончен. — Как же ты поняла, что Сэм, Алан и Хейден вернулись, а не ждут тебя? — Спросила Чарли, после чего карие глаза ковбойши устремились к брюнетке, что в этот момент непрерывно смотрела на неё. — Я не поняла. Просто верила, что они вернулись назад и целы. Чарли наблюдала за тем, как смотрели друг на друга две женщины, она чувствовала, будто между ними только что образовалась незримая, но довольно ощутимая связь, которая неприятно отозвалась в ней. — Итак, — неожиданно и спокойно подал Алан свой голос, — судя потому что поход накрылся, нам нечего больше здесь делать, — его слова были настолько легки, словно он готовился высказать их уже некоторые время. Все обернулась на него. Шеннон с Хейден мимолетно переглянулись. — Кроме конного похода есть много видов занятий, которыми здесь можно заняться. Не обязательно уезжать, вы можете просто покататься на лошадях здесь, неподалёку, завтра мы с Сэмом планируем учить вас бросать лассо. К тому же через пару дней ЭмДжей устраивает родео, — не в компетенции Шеннон было стараться уговаривать его, она пыталась этого не делать, но все получалось само собой. Сейчас она будто бы была готова предложить ему все, что угодно, лишь бы они с Хейден не уезжали, — ну, а ещё через день Мак устраивает бега, — улыбнулась женщина, уже обращая внимание и на Тэмми, и Чарли, — пока я, если можно так сказать, гостила у него, — она усмехнулась, — он пригласил нас поглядеть на это мероприятие. Поэтому если вы задержитесь ещё на день, то увидите нечто захватывающее. Хейден посмотрела на очевидно недовольного Алана, ее взгляд не был умоляющим, он был решительным и ясным, женщина одними лишь губами, не подавая голоса, произнесла то, с чем ее муж не мог спорить. — Ладно. Мы остаёмся, — выдохнул он. И хотя Шеннон внешне не подавала никакого виду, внутри неё все, после долгого сжатия, блаженно расслабилось. Тэмми весело вскрикнула и, опасливо держа в одной руке миску для будущего хлеба, приобняла Чарли, удивленную такому неожиданному эмоциональному порыву сестры. — Моя Чарли будет учавствовать там. Вот и посмотрите на мою девочку, — радостно воскликнула она. *** — Чарли уехала на соседнее ранчо? — тихо произнесла Хейден, голова которой мирно лежала на животе светловолосой, а ее рука обнимала женщину за талию. Спиной ковбойша прислонялась к толстому стволу раскидистого дерева. Оно обнимало их своей тенью, точно так же, как и неким ощутимым успокоением, умиротворённостью, окутавших их и забравшими всю тревогу. — Да, — женщина ответила так, словно простое «да» — было бы ответом на каждый заданный ей вопрос. Хейден ощущала родное тепло, запах, обволакивающий ее своей мелодичностью голос, ей было спокойно с Шеннон, она знала, что та в порядке и жива. Словно ей больше ничего и не нужно было. — Почему? — Там ее дом. Она работает у Мака. — Вы не живете вместе. Почему? Шеннон тяжело втянула воздух. Хейден не хотела принуждать подругу отвечать на ее вопросы. Она надеялась, что этот вздох был не потому что она надоела Шеннон, однако дело было совсем в другом — в том, что светловолосой было просто трудно почему-то говорить с Хейден о своих отношениях. Точно так же она не хотела ничего слушать про Алана, просто потому что ей было неприятно, она чувствовала по отношению к нему некую апатию, которая, возможно, и была небезосновательна, однако женщина все равно старалась придерживаться и доверять своему внутреннему чутью. — Я не знаю. Об этом просто не заходит речь, нам комфортно существовать так, как есть сейчас. Хейден аккуратно и нежно взяла руку Шеннон в свою и осторожно начала поглаживать ее пальцы, обводить каждую трещинку на них, каждую линию и белый, едва заметный шрамик. — Шеннон, я бы никогда добровольно не оставила тебя, — брюнетка чувствовала себя виноватой, но в то же время она понимала, что это безосновательно, ведь она все равно ничего не могла предпринять. Шеннон, приедавшаяся моменту и закрывшая глаза, нежно гладила ее по шелковистым волосам, иногда вплетая свои пальцы в их каштановую мягкость — это успокаивало Хейден, призывало также закрыть глаза и поддаться блаженному дрему, однако которого она усиленно избегала. Шеннон чувствовала себя умиротворенно и как никогда хорошо, словно она находилась сейчас в лучшем месте; она чувствовала, будто все, что сейчас происходит так и должно быть. — Я знаю, — также тихо прошептала она, и вдруг почувствовала как привычная тяжесть резко пропала, просто исчезла, оставив за собой лишь подобие пустоты. Она открыла глаза, сразу же встречаясь с многозначительным взглядом брюнетки, которая сейчас пристально изучала ее лицо, стараясь рассмотреть, запомнить каждую его черту. Хейден была неимоверно близко. Шеннон почувствовала резкое, нахлынувшее на неё чувство волнения, а заодно и трепета вместе с ним, и глубокой дрожи, которые вместе, общими усилиями смогли ускорить ритм ее сердца. — Я так испугалась за тебя, — едва слышимо прошептала Хейден, периодически переводящая свой взгляд с одного глаза Шеннон на другой. Она никогда в жизни не боялась так потерять кого-либо. Светловолосая тяжело сглотнута, ее разум начал постепенно затуманиваться от их накаляющей близости, — как и тогда в детстве, когда ты потеряла сознание, упав с лошади, — добавила брюнетка, — ты так важны для меня, так дорога. Я хочу, чтобы ты была рядом. Сердце Шеннон ускорялось, она всеми силами старалась не опускать взгляд, туда, где находились чуть приоткрытые губы женщины, такие влажные и манящие, те, что сейчас так безбожно искушали ее. Она была загипнотизирована глубоким взглядом зелёных глаз, обладательница которых не понимала, как всего-лишь один человек мог сделать другого безмерно счастливым, просто находясь вблизи. — Я рядом, — ответила Шеннон, чей ритм дыхания стал постепенно ускоряться. — На долго ли? — безусловно, Хейден имела в виду свое возвращение в Чикаго, что было очевидно для Шеннон, которая испытала сейчас тяжелую горечь от осознания того, что ей придётся вновь расстаться с брюнеткой. Она не хотела думать о том, что все вернётся в обычный ритм, которым она так должно жила, который был для неё даже не обыденностью, он был ей все цело близок и не давал ей изнывать. Однако теперь она не представляла своего существования здесь без Хейден, ее смеха и голоса, без того воодушевлённого азарта и некоторой редкой детскостью в зелёных глазах, возможно, наивностью; без ее бесконечной веры и восхищения по отношению к светловолосой. Будто все вновь обретало оттенки прошлого. Она почувствовала как разум начинает отказывать в работе. По позвоночнику прошёл неприятный холод вместе с испугом, а сердце так знакомо замерло уже не в первый раз. Глаза едва зримо увлажнились, и Шеннон подняла выше подбородок, стараясь скрыть неприятное чувство, которое готово было погладить ее, целиком и снова забрать с собой в глубокие воспоминания. Шеннон поняла — так быть не должно, ей нужно было от всего абстрагироваться, иначе не далеко от неминуемой пропасти. — Нам пора в дом, — неожиданно проговорила ковбойша более громко и холодно, тем самым разрушая между ними ту напряженную атмосферу, которая успела накалиться за такое короткое время. Хейден не знала, что с ней произошло, она словно заворожённая пристально смотрела в глубокие карие глаза, не имея возможности лишить себя этой хрупкой близости, которая создавала в ней особое тепло и трепет. Однако потом эти глаза превратились в два непроглядных омута, совсем нечитаемых и словно вообще лишенных каких-либо эмоций. Светловолосая поднялась и, ни разу не оборачиваясь, медленно направилась к дому, оставив женщину в недоумении и замешательстве, с неприятным чувством, которое появилось из-за того, что Шеннон в один миг стала такой холодной и равнодушной к ней, а ведь та так привыкла к ее теплу и нежности. *** — Жаль, что Изюм слишком ленив, чтобы бегать за фрисби, — произнесла Хейден, почесывая за холку вислоухого бигля, голова которого покорно лежала на ее ногах. В ее голосе не было и малой толики испытываемого сожаления. Шеннон легко подкидывала пластиковый диск, а затем заново ловко ловила его. — Ему уже одиннадцать лет, но ты права, он всегда был таким. Хотя раньше он все же не ленился иногда поднимать свой зад и бегать за папой. Подобным высказыванием Шеннон немного рассмешила Хейден. — Он выглядит так, будто его не хило помотала жизнь, а возможно, и не одна. Шеннон рассмеялась. Хейден была права. Изюм давно жил с ними на ранчо. Когда его купили Шеннон было всего четыре года, она не помнила, чтобы он хоть когда-нибудь выглядел не так подавлено, его хотелось всегда пожалеть и оставить в покое, казалось, он просто родился уставшим и истерзанным жестокой жизнью. — Здравствуй, Хейден. Шеннон, — высокий, темноволосый парень стоял неподалёку от них и широко улыбался, — чем занимаетесь? — Шеннон сразу увидела, как просияла брюнетка, когда те мимолетно переглянулись. — Это не твоё дело, ЭмДжей! — Шеннон внезапно огрызнулась из-за той неприязни, которую она испытывала. Хейден с полным возмутимости видом обернулась на неё. Она не ожидала со стороны своей подруги такой агрессии. — Шеннон! — Воскликнула она, однако та не на одну йоту не почувствовала себя стыдно, если бы ей дали возможность вернуться на несколько минут раньше, она бы сказала ровно то же самое, и, была уверена, что снова не пожалела бы. Хейден извиняюще посмотрела на парня и подошла к нему ближе, так, что Шеннон не могла расслышать их разговора, — прости ее, — он лишь пожал плечами. Его взгляд практически всегда останавливался на Хейден и задерживался на ней, чуть дольше, чем на чём-либо или ком-либо другом. — Ничего, я уже привык к тому, что твоя подруга всегда такая обозлённая, — всегда, когда он появлялся рядом, настроение Шеннон вмиг падало вниз. Но она не могла ничего поделать, потому что он нравился Хейден, а та не могла понять, почему ЭмДжей и ее лучшая подруга даже не имели никакого желания хотя бы попробовать постараться поладить друг с другом, кроме того, брюнетка не могла понять, что стало корнем, той самой причиной их разлада. — Она… — Хейден мимолетно и с сожалеющим взглядом посмотрела на Шеннон, которая в этот самый момент сидела на веранде, опираясь о заднюю дверь дома, и скучно разглядывала тот фрисби, что был у неё в руках, —…не всегда такая, — тяжело выдохнула она, а затем постаралась улыбнуться, хотя и чувствовала себя несколько разочарованно, — ты что-то хотел? — Хейден вновь заметила те милые, врожденные мешочки под глазами ЭмДжея, которые всегда особенно нравились ей. — Да, сегодня вечером все наши идут к Маку, а мы устраиваем собственное родео, не хочешь посмотреть как я буду усмирять дикого мустанга? — каким-то образом, именно эту фразу Шеннон смогла уловить в нужный момент. Ее непонимающий взгляд устремился к парню. — Что? О чем ты говоришь? — Шеннон нахмурилась, она не давала времени даже ответить парню, лишь наседала снова, — ты знаешь, что нам нельзя подходит к нему! — эта фраза, скорее, была не вопросом — прямым утверждением. Кажется, факт того, что его идея была опасной ЭмДжея ни разу не смутила. — Да, ну и что? Я покажу как надо правильно усмирять дикую лошадь, — его губы растянулись в самодовольной улыбке. Он часто смотрела на Хейден, взгляд которой то и дело метался от одного к другому, и это бесило Шеннон, раздражало, потому что она говорила вполне серьезно, говорила с ЭмДжеем, однако парень никами образом не считался с ее словами, ему словно было все равно, будто он был готов согласиться со всем, что она скажет в дальнейшем. — Тебе всего лишь пятнадцать, ты и понятия не имеешь, как надо себя с ними вести. Это может быть опасно. Ты подставляешь опасности не только себя, чертов ты кретин! — повысила Шеннон голос, ее последнее оскорбление заметно задело и оживило парня, его улыбка пропала, а сам он сразу же ощетинился. — Ты просто боишься того, что скажет твой отец или же ты просто слабачка! — Выплеснул ЭмДжей, после чего стал внимательно наблюдать за реакцией светловолосой на его слова. Хейден будто бы вообще перестала быть видимой для них обоих, сама она не могла решиться встрять в разгорающуюся ссору двух важных для неё людей. — Я не боюсь своего отца, просто я могу трезво оценить те последствия, которые могут всплыть из-за вашей безалаберности! — ЭмДжей решил не раскачивать лодку дальше, однако все же оставил некую дырку в парусе. Он пожал плечами, его черты лица, когда-то напряжённые до этого, резко разгладились и стали безучастными и расслабленным. — Как скажешь, — просто ответил он, а затем обратился к брюнетке, — Хейден, ты идёшь? — Я не думаю, что это… — она не успела ответить, когда знакомый голос подруги неожиданно прервал ее неуверенное начало: — Хорошо, — неожиданно произнесла Шеннон, ее карие глаза были полны решимости, — хорошо, давай сразимся. Устроим состязание, кто дольше усидит на мустанге, согласен? — Она увидела, что это идея пришлась по нраву ЭмДжею. — Идёт, Дэвис, — они крепко пожали друг другу руки, после чего ещё некоторые время оставляли их плотно сомкнутыми, — только смотри, чтобы твой папочка не о чем не узнал и не посадил тебя под домашний арест, — усмехнулся парень, а Шеннон чуть ли не вскипела от злости, в частности из-за того, что ее отца сейчас ставили не лучшим образом. Рэй никогда не наказывал своих детей, они всегда решали все мирно, практически никогда в их доме нельзя было услышать крики ссоры и тому подобное. И слова ЭмДжея сейчас были безосновательными, и он это знал. — Пошёл к черту, ЭмДжей, — выругалась Шеннон, но тот лишь коротко и тихо посмеялся. — До скорой, Дэвис, — он быстро повернулся в сторону брюнетки и слегка наклонился вперед, его голос стал томным и будто бы более низким, — пока, Хейден. Ещё увидимся, — ЭмДжей дотронулся до своего картуза, слегка приподняв его, а затем снова возвратив на своё место. Хейден не успела сказать ничего в ответ, она думала сейчас совсем о другом. — Что это было? Ты же сама сказала, что это опасно, — начала возмущаться Хейден только тогда, когда парень уже скрылся из виду. Испорченное настроение теперь было обеспечено Шеннон. — Я должна его победить, — удручённо ответила она. — Боже ты что, не понимаешь? Это опасно! Это дикая лошадь, а ты… — она не знала как правильно подобрать слова, поэтому слегка затормозила, а в это время Шеннон решила все сама для себя. — Ты не веришь в меня? — неожиданный вопрос поставил Хейден в некоторые замешательство, однако которое не длилось долго, но Шеннон, поддавшаяся эмоциям и неосознанно схватившая ее за кисть руки, заставила брюнетку вновь притормозить с ответом, — скажи, Хейден! — прикрикнула она. — Нет, я. — Шеннон разочарованно пустила ее руку. — Все ясно, — бросила она, собираясь уходить, но вот только теперь ее собственную кисть перехвалила рука Хейден. — Нет, Шеннон, — брюнетка развернула ее к себе, а затем тихо произнесла, так, чтобы Шеннон поверила в правдивость ее слов, — я верю в тебя, всегда верила и буду верить. Ты очень смелая и…всегда восхищаешь меня, — казалось, после этих слова карие глаза проявились и заметно оживились. Сердце Шеннон мимолетно вздрогнуло, наполняя все тело приятным теплом. — Правда? — светловолосая смотрела сейчас на нежное лицо Хейден, глаза которой были полны исконности и мягкости, они наполняли Шеннон несбыточной энергией и колющими, но приятными чувствами, светловолосая сейчас стала похожа на беспомощного зверька, молящего лишь о понимании и вере. — Да, Шеннон. Пожалуйста, я волнуюсь за вас, не надо этого делать, — «вас» — это слово спровоцировало Шеннон почувствовать себя жалко, ведь она действительно думала о том, что причиной волнения Хейден являлась только она, но, как оказалось, все было совсем не так. — Родео будет, — твёрдо сказала она, игнорируя проницательный взгляд зелёных глаз. Вся решительность и уверенность Шеннон не давали ее страху и панике взять контроль над ее разумом. Она знала куда идёт, знала, что может пострадать. И не только она. Однако это осознание все равно не помешало Шеннон целенаправленно в шесть часов вечера направиться к специальному манежу, где сейчас на какое-то время была оставлена дикая лошадь. Мустанг, которого сегодня ей предстояло оседлать. В какой-то момент, Шеннон даже понадеялась, что ЭмДжей окажется слишком пугливым для того, чтобы прийти, однако парень оказался куда бесстрашнее, чем она думала и даже, возможно, надеялась. Хейден было тревожно и беспокойно. Она смотрела на этого необузданного коня, которого сейчас с помощью верёвок держало трое приятелей Сэма, на его чёрные глаза, от которых веяло дикостью и которые навеивали на неё страх. Она переживала за Шеннон и ЭмДжея, которые по своей же глупости развязали между собой беспринципный спор, пытаясь непонятно что доказать друг другу. Шеннон и самой было страшно. Это была необузданная лошадь, на неё не то что садиться было опасно, но и находиться рядом. Девушка стояла о самой ограды, наблюдая за тем, как ЭмДжей надевает седло на мустанга, пока того сдерживают тремя толстыми верёвками, потому что иначе вряд ли бы у кого-то из них вообще получилось бы взобраться на него. Для того, чтобы удержаться на подобной лошади нужна была большая сила, ловкость и необходимая сноровка. — Ну что, Дэвис, готова? — крикнул ей ЭмДжей без доли страха в голосе. Девушка тут же приподняла подбородок, скрывая свой страх и неуверенность напускной решительностью. Шеннон посмотрела в сторону Хейден, которая в это время смотрела на ЭмДжея. Она должна сделать это ради неё, доказать, что она смелая и сильная. — Да. И я иду первая, — решительно настроенная, Шеннон обогнула манеж и подошла к лошади. Девушка нервно вздохнула, собираясь с мыслями, а затем, поставив ногу в стремя, одним рывком вработалась на мустанга. Она затаила дыхание, вероятно, тоже сделал и конь, тело которого исступленно дрожало от того напряжения, что он испытывал. Шеннон знала, сейчас его отпустят и тогда она останется наедине с этим фыркающим и тяжело дышащим демоном. Она со всей силы вцепилась в рожок на седле, одновременно не забыв взять повод. Ее ноги крепче прижались к лошадиным бокам. Она видела как усмиряли диких лошадей — это было страшное зрелище. Но как она, девушка, сможет справиться одна, когда обычно на это дело вызывались взрослые и сильные мужики? Шеннон и раньше понимала, что это была больше, чем просто глупая идея, даже больше, это была ошибка, однако сейчас было поздно что-то менять, потому что веревки были отпущены. *** Время незримо шло, вместе с ним приходило и осознание того, что ранее казалось необъяснимым и неизвестным. Хейден продолжала каждое своё лето проводить на ранчо Дэвис, она знала, что никогда не устанет этого делать, никогда не предпочтёт ему что-либо другое. В один из дней они с Шеннон сидели на ее кровати, повернувшись друг к другу. Каждый раз Шеннон видела ее как будто впервые и каждый раз ее сердце одиноко замирало. — Шеннон…он мне нравится. Светловолосая молчала. Ее сердце больно отозвалось в ответ на эти слова. Карие глаза проникновенно заглянули в изумрудные, что сейчас продолжали избегать ее. Шеннон смотрела пристально, изучала, не позволяла себе не единого шанса на упущение любой эмоции или изменения в любимом лице либо же глазах Хейден, которая сейчас поджимала губы и слабо улыбалась, все ещё продолжая смотреть на собственные руки и избегать взгляда лучшей подруги. — Вчера вечером мы гуляли с ним. ЭмДжей впервые поцеловал меня, — Шеннон замерла. Она была напряжена, слёзы так и рвались наружу, но девушка не давала им свободы. Ей было больно думать о том, что кто-то прикасался к губам Хейден, было больно думать о том, что это была не она, просто ей было не позволено. — И…что ты почувствовала? — Осторожно спросила Шеннон дрожащим голос, она хотела, но боялась услышать ответ. Хейден улыбнулась. — Сначала…было необычно, но потом стало довольно приятно, — тихо проговорила она, не замечая того, как зажмурилась Шеннон в этот момент, старавшаяся справиться со своими эмоциями. Светловолосая опустила голову, — «мне кажется, я влюбилась в него». Шеннон хотелось провалиться под землю, спрятаться, исчезнуть, избавиться о той боли, которую она так часто стала испытывать. — Расскажи мне, Хейден, что ощущает человек, который любит? — прямо и в упор посмотрела девушка на брюнетку, словно ей нравилось каждый раз получать новую порцию душевных ранений. — Он…чувствует себя бесконечно счастливым и готовым свершить невозможное, — мечтательно произнесла Хейден. Да, это было то, что ощущала в себе Шеннон. Рядом с Хейден она всегда чувствовала себя легко, свободно, она чувствовала, что готова сделать для этой девушки все, что та только попросит, она делала все. Она не видела себя без неё, теряла себя, хотела, чтобы их «вместе» было всегда. Но Шеннон не чувствовала себя счастливой, потому что ее любовь была только ее, она была невзаимной, ее любовь была ненужной. Всю последующую ночь она горько проплакала, желая, чтобы новый день принёс ей ещё что-нибудь кроме боли и новых разочарований. Ровно через два года Шеннон терпеливо и, казалось бы, совсем безразлично стояла у отцовского пикапа в ожидании белого форда. И каждая проезжающая машина, поднимала не только придорожную пыль, но и ее волнение, сопровождающееся очередным замиранием сердца. И вот, вновь звук приближающейся машины заставил девушку чуть вытянуть голову, выказывая всю заинтересованность. Казалось, все волнение вмиг куда-то исчезло, оставив за собой лишь упоение и воодушевлённую улыбку на губах Шеннон. В этот раз Хейден привёз ее отец, чему девушка была безмерно благодарна и рада, ведь ей не придётся так же, как и ее отцу выслушивать очередные упоминания о том, что опасно, а что вполне приемлемо для ее дочери. Однако семью Прайс от ранчо всегда отделяла длинная, просёлочная дорога, которая как раз и отрезала их представление от того, что на самом деле и в действительности происходило. Они не знали, что несмотря на запреты Кэтрин Прайс, Хейден все же взбиралась на лошадей, она прыгала вместе с Шеннон с тарзанки, первый раз пробовала алкоголь и училась стрелять из ружья. Конечно, никто на ранчо не занимался охотой, оружия нужны были лишь для развлечений, когда местные соревновались между собой посредством использования банок и тарелок, и для того, чтобы в крайних случаях лишать мучившегося и страдающего животного жизни. Безусловно, были и любители охоты, но закон запрещал им убивать больше одного животного в год. Но кроме этого им ничего не было известно про первые отношения Хейден с местным парнем, ЭмДжеем. Отношения, которые Шеннон втайне презирала и ненавидела, но ничего не могла с этим поделать. Она безумно ревновала Хейден к ЭмДжею, и ей было невыносимо думать о том, что она позволяет ему то, что для Шеннон являлось ничтожной утопией. Под наблюдением двух проницательных карих глаз темноволосая попрощалась с отцом, который после тут же скрылся, послав Шеннон напоследок приветственный кивок. Девушки крепко обнялись. Не видящие друг друга почти целый год, они не могли показать как счастливы их встрече. Пока Шеннон относила небольшой чемодан в кузов, Хейден успела обогнуть пикап и сесть на пассажирское место. — Неужели Рэй уже разрешает тебе водить? — Спросила она Шеннон, как только та устроилась за рулём. — Да. Когда мне исполнилось восемнадцать он подарил мне право брать его машину. Конечно… — она чуть огорчённо бросила взгляд на панель автомобиля, — …это не моя собственная, но знаешь… — девушка посмотрела на Хейден с воодушевлением, — мне и этой привелегии достаточно, ведь…я могу брать ее тогда, когда захочу, за исключением тех дней, когда она нужна отцу. Хейден вдруг интригующе улыбнулась. Она мимолетно дотронулась до оголенной ноги Шеннон, оставив после себя жар и покалывание в том месте, где ее рука коснулась кожи, а затем вылезла из машины, чем и заинтересовала светловолосую. — Я долго думала, что подарить тебе на твоё восемнадцатилетние. И остановилась на этом, — девушка передала завёрнутый в пеструю и яркую бумагу подарок, после чего в ожидании и предвкушении закусила губу. Шеннон косо взглянула на брюнетку, после чего, получив знак одобрения, аккуратно начала распаковывать его. — Господи, ты что серьезно стараешься не повредить обертку? — Рассмеялась Хейден. Несмотря на ее слова, Шеннон все же предпочла не разрывать бумагу в клочья. — Я посто не хочу засорять машину, — постаралась оправдаться она и в ответ ее подруга лишь насмешливо закатила глаза. — Ну конечно, — улыбнулась Хейден. И если благодаря обёртке Шеннон было непонятно, что там скрывалось, то сейчас, лишив подарка лишней бумаги, она не могла поверить в то, что увидела в своих руках. Небольшой, но такой знакомый чехол лежал у неё на коленях и призывал девушку скорее раскрыть его. Невероятно приятное на ощупь дерево — материал, из которого был сделан подаренный Хейден новый укулеле, так удобно лежал в руках. Глаза Шеннон заискрились восторгом и искренним счастьем. — О Боже, Хейден, он такой замечательный. И, наверное, дорогой. Брюнетка улыбнулась. Она была рада, что Шеннон понравился ее подарок. Девушка видела как осторожно пальцы светловолосой касаются красивой росписи в виде цветов на поверхности инструмента. — Для тебя мне ничего не жалко, — на самом деле, весь этот год Хейден не занималась лишними делами, она устроилась работать в одно кафе, благодаря которому и смогла позволить себе сделать Шеннон подобный подарок. Ковбойша поблагодарила ее, трепетно обняв, а затем бережно убрала музыкальный инструмент обратно в чехол. — Ну что… — она покатилась на Хейден с плутовской улыбкой, — с ветерком? Тяжелый пикап тронулся места. Брюнетка вспомнила, как они с Шеннон часто выбирали себе место в кузове, когда Рэй катал их просто так по проселочным дорогам или по тем, что вели прямо в город, он специально выбирал самые длинные пути, чтобы произвести на девочек незабываемые впечатления. И он мог быть уверен, Хейден точно получила неизгладимые чувства восторга. Ехать под открытым небом было просто невероятно. Ближе к вечеру того же дня, когда девушки мирно прогуливались, Шеннон привела подругу к знакомому манежу. Не для кого уже не было секретом, что девочки часто брали лошадей на прогулку и катались верхом. Однако в этот раз глаза Хейден были закрыты плотной повязкой. Девушка чувствовала себя заинтригованной и немного в недоумении из-за всего-то, что происходило. — Можешь снять повязку, — шепнула ей Шеннон на ухо, позволив себе приблизиться к Хейден на опасно близкое расстояние. От брюнетки все ещё пахло городской жизнью: совершенный аромат неизвестного для Шеннон бренда парфюма украшал шею девушки и заставлял светловолосую каждый раз блаженно стараться вдохнуть его как можно больше; запах шампуня, вероятно, которым пользовалась Хейден дома словно въелся в ее волосы. Никогда Шеннон не могла насытиться ими. Девушка торопливо сняла повязку. Сначала ее взгляд не мог ничего уловить, а затем наткнулся на прекрасного, грациозного коня, стоявшего за деревянным вольером. — О, он просто прекрасен, — проговорила Хейден, — как его зовут? Я ещё никогда не видела такого красивого сочетания цветов у лошадей, — девушка поражалась тем, как белоснежное тело молодого жеребца резко и невероятно эффектно контрастировало с его чёрными, смоляными гривой и хвостом. Конь был немного взволнован: он бегал по периметру всего манежа, слегка приподняв хвост и натворив белые уши. Его копыта взвихряли песок. — Никак, — ответила Шеннон, поставив Хейден в некоторые замечательно и недоумение, которые одновременно отразились на ее лице. Она, не опасаясь ничего, стояла у самого деревянного вольера, положив на него руки. Шеннон улыбнулась и коротко рассмеялась, — — Хейден…это твой конь, ты можешь назвать его как пожелаешь, — темноволосая ошеломлённо уставилась на девушку, ее глаза расширились, а Шеннон тем временем поспешила объясниться: — Я тоже долго думала, что подарить тебе на твоё шестнадцатилетние…а затем, ну, думаю ты сама все поняла, — Шеннон открыла дверцу манежа и смело подошла к жеребцу, который так доверчиво подбежал к ней, требуя ласки и внимания. Хейден, ещё не веря в то, что эта лошадь ее, неосознанно сама зашла в манеж и ощутимо приблизилась к жеребцу и подруге. — Ты все это время училась кататься на чужих лошадях, но теперь можешь оседлать своего собственного жеребца, — наблюдала Шеннон за подругой, которая с лёгким трепетом и воодушевлением во взгляде погладила коня по его шее и плечу, а затем дала ему уткнуться носом в ладонь. — Но… — ее выражение лица стало мрачнее, однако это не могло утаить и того, что в это время Хейден была в непоколебимом восторге, она была благодарна и счастлива, считала, что это самое лучшее, что ей когда-либо дарили, —…ты же знаешь мою мать. — Но ведь мы же ей ничего не скажем? — улыбнулась ей Шеннон, — Хейден, то, что есть на ранчо — остаётся здесь на ранчо. — А как же Рэй? И бабушка Джина? — Они обо всем знают. И они всецело за. Глаза брюнетки просияли. Она тихо засмеялась, когда животное своими бархатистыми губами прошлась ей по ладони, оставив слюнявый след, после чего забавно фыркнула. — Боже, Шеннон, я подарила тебе всего лишь укулеле, а ты мне целого коня! Кто же будет заботиться об Апреле, пока я в городе? Вот только для женщины подарок подруги не был чем-то, что можно было бы назвать «всего лишь». Нет, она с трепетным предвкушением ждала того момента, когда сможет сыграть на ней, получше рассмотреть, потрогать деревянную и такую приятную гладь, прощупать ее, осознавая то, что это вещь была все цело выбором Хейден. Кажется, она готова была просто спрятать ее за толстым, непробиваемым слоем стекла, чтобы можно было только любоваться, не имея возможности повредить, лишь только зачарованно смотреть на этот предмет, знак безраздельного внимания. — Мы все будем это делать. Подожди…так ты решила назвать его Апрель? — Улыбнулась девушка, получая в ответ блаженный кивок, — красивое имя, мне очень нравится. — Да. Мне тоже. *** Ужин у семьи Дэвис в этот раз прошёл не так занимательно. Чарли не было, она уехала к себе домой. Шеннон сказала, что у неё появились дела и что она сегодня не сможет быть на ужине, однако Сэм чувствовал, что с ней что-то происходит. Даже полностью загруженная делами, его сестра была достаточно компетентна, чтобы просидеть хотя бы полчаса на ужине Тэмми в компании Алана и Хейден, компании гостей. Но сейчас она была снова немногословна и все время старалась избегать чужих взглядов, словно боялась, будто по ее глазам кто-то сможет прочесть что-то ужасное. Сэм знал, что в последний раз, его сестра была вдвоём с Хейден, когда та после буквально стрелой прошла мимо него, кинув лишь равнодушно напоследок, что ее не будет на сегодняшнем ужине. И этот факт не нравился тревожащемуся теперь вдвойне Сэму. Он подозревал, что эта женщина снова начала влиять на неё, вероятно, пробуждать какие-то старые чувства, которые в будущем пагубно скажутся на его сестре, а он ни разу не хотел, чтобы она вновь провалилась в небытие. Сэм торопливо и с намерением выяснить в чем дело постучал в дверь сестры. Естественно, как он и ожидал, та была дома, он подозревал, что никаких срочных дел у неё как таковых и не было, потому как ему бы о них, скорее всего, было бы уже давно известно. Шеннон открыла дверь, на ее лице даже не было намёка на удивление, словно она уже давно ждала Сэма. — Что надо? — она не допускала того, чтобы дверь распахнулась и в дом вошёл ее брат, поскольку так его было бы куда сложнее выдворить, а сейчас женщина не хотела никого видеть в своё доме. — Поговорить, — коротко и ясно, даже несколько грубо, чтобы дать понять, что этот разговор не один из приятных, но и не только это, но и чтобы показать всю степень убежденности и намерений. Она сделала вид, говорившего о напускной задумчивости. — Дайка подумать…ты хочешь поговорить о нас с Хейден, потому что считаешь, будто мы способны сделать что-то безнравственное? — ответила Шеннон, а Сэм, не ожидавший такого ответа, внимательно присмотрелся к своей сестре. Он почти сразу заметил, что с ее зрачками было что-то не так, да и не только с ними, Сэм бы проклял себя, если бы ему кто-то сказал сейчас, что не чувствует запаха виски. — Шеннон, ты что, пила? — тяжело выдохнул он, потому как знал, что это было плохим признаком, но он не собирался ставить очки в свою пользу, потому что они не вели счёт, которого он бы все равно не допустил. Женщина молчала, а потом легко ответила. — А-ам нет… Тогда Сэм, откровенно обнаглев, толкнул дверь, после чего вторая рука женщины, держащая стакан, открылась его взору. Он вопросительно взглянул на неё, подняв обе брови. — Я ещё не успела, — быстро оправдалась она, неубедительно солгав. В этот момент Сэм успел проскочить в самую глубь гостиной. Тем временем Шеннон просто закатила глаза, понимая, что не хочет бороться с ним, она просто упала на диван, закинув руку за голову в ожидании того, что поведает ей ее братец. Вот только тот молчал. Опираясь о комод, он испытывающе смотрел на сестру. — Ну давай… — спокойно начала она, держа в руке и рассматривая граненый стакан с четвертью того виски, что в нем осталось, — Скажи мне как неправильны мои чувства. Скажи: «тебе нужно перестать, Шеннон…», — передразнивала она его, делая голос ниже и вытягивая губы в трубочку, —…ведь так легко выкинуть все свои чувства, они же нам подвластны. Ах, если бы я только могла… — театрально насмехалась она над ним, грациозно вскинув рукой и приложив не ко лбу, и даже несмотря на это, на ее кривляния, слова женщины были правдивыми. И Сэм это знал, и ему было жаль ее. Он молчал, а Шеннон слово и забыла о своём совсем недавнем маленьком театральном выступлении, ее черты лица глубоко омрачились. — Прости, что обвинял тебя. Ты мне дорога и я беспокоюсь за тебя. Наш отец хотел бы, чтобы я оберегал тебя и я стараюсь. Может, в моих словах и действиях порой могут быть ошибки, но я ненамеренно их совершаю. То, что я делаю, я считаю, я делаю лишь во благо, — ее глаза были закрыты, только сейчас Сэм заметил, что, казалось, Шеннон задремала и вовсе уже и не слушала его. Он задвинул шторы, лишая комнату уличного освещения и оставляя лишь свет от слабо горящей лампы. Мужчина аккуратно вынул из рук Шеннон стеклянный стакан и поставил его на тумбочку, после чего легко коснулся губами лба сестры, оставляя на нем поцелуй искренней заботы и преданности. Когда дверь закрылась, через недолгое время пару закрытых век чуть затрепетали, грозясь в скором времени раскрыться. Женщина тяжело открыла глаза, пытаясь вспомнить, что произошло и понять сколько времени так пролежала. Она помнила Сэма, отчасти помнила то, что сказал ему, но все последующее осталось в тумане. Он говорил ей о Хейден. И сейчас Шеннон понимала, что ее брат был прав, чувства никуда не ушли, они снова проявили себя. Но она не позволит себе поддаться им, не в этот раз. Хейден скоро уедет, все пройдёт, встанет на свои места. Но вот только мысль об уезде брюнетки сейчас заставила почувствовать Шеннон невыносимое одиночество. Она с усилиями поднялась с дивана и покосилась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Быстро что-то решив для себя, женщина, не забыв прихватить с собой стакан с виски, направилась вверх по лестнице. Сейчас алкоголь, живо бурлящий в ее организме, делал Шеннон только смелее и решительней. Она распахнула дверь дальнего кабинета, в котором не бывала с самого момента смерти отца. Все было на своих местах, все осталось именно таким, каким было ещё при его жизни. Сэм ничего не убирал. Он и сам никогда практически не заходил сюда. На стенах в рамках все ещё висели фотографии лошадей и местных пейзажей. Даже их общая фотография, сделанная ещё тогда, когда Шеннон было всего пять лет, украшала дощатую, тёмную стену, она заставляла женщину почувствовать то, как кровь холодеет и словно застывает в ее венах. Рабочий деревянный стол стоял практически у самой стены со стационарным, запылённым компьютером на нем, экран которого, казалось, не загорался уже целую вечность. Шеннон небрежно села за кресло, закрывая глаза и устало откидывая голову на его спинку. Она представила как когда-то ее отец также сидел за этим столом, решая какие-то вопросы по поводу своего имения, хотя также он просто так любит проводить здесь время. Женщина аккуратно, отставив стакан подальше, закинула обе ноги на стол и, скользнув взглядом по всей его поверхности, зацепилась только за одну яркую обрамлённую фотографию. Шеннон улыбнулась, проходясь пальцами по ее пыльной деревянной рамке и рассматривая лицо своего отца, озарённое яркой улыбкой, которая возрождала в женщине приятные и тёплые чувства. Она вымученно усмехнувшись, вернула портрет на прежнее место, не забыв слегка поправить его. — Как самодовольно, пап, — печально улыбнулась она. Шеннон принялась раскрывать каждый ящик старого стола, все время натыкаясь лишь на неизвестные ей бумаги и, вероятно, документы, которые позже, ради собственного интереса, она по очереди и бегло начала просматривать. На них числились все давние отцовские операции, платежи, учеты и тому подобное, в чем сейчас они самостоятельно разбирались вдвоём с Сэмом. Следующий ящик. Снова бумаги от налоговой. Надо же, она и не знала, насколько плохи иногда были их дела. Однако, видимо, ее отцу всегда отлично удавалось избежать проблем, по крайней мере, он никогда не говорил о них своим детям. Шеннон стало жаль его, мужчина всегда все таил в себе. Она и не знала, что он чувствовал, быть может, какую боль испытывал, и сейчас не знает, хотя и догадывается. Просмотрев так несколько десятков документов, женщина обессилено зевнула и уже собиралась все возвращать на своё место, однако наткнувшись на какой-то номер, Шеннон стало вдруг интересно. Она стала рассматривать лист, вероятно, на котором был чей-то неизвестный ей лицевой счёт. А после, пробежавшись глазами по его содержимому, она напоролась на имя своей матери. Женщина тут же импульсивно свесила ноги со стола, озадаченно хмурясь и нависая теперь уже над предметом своего изучения, который сейчас просто оторвал ее от всего внешнего мира. Шеннон просмотрела реквизит некой карты, на листе которого был ещё номер, похожий на код. Женщина сделала вызов по номеру, значимся на одном из документов и предполагающемся как номер одного банка. На другом конце ее поприветствовал голос доброжелательного мужчины, который тут же, с первых же слов представил кредитную организацию, в которой работал. — Здравствуйте. Я бы хотела проверить личный счёт. — Да, конечно. Ваше имя? И продиктуйте, пожалуйста, свою дату рождения и номер лицевого счёта. — Моника Рассел, — Шеннон продиктовала ему двадцать цифр, которые дали ей доступ к счетам ее матери. — Итак, я так понимаю, вы хотели бы узнать баланс? Шеннон кивнула, а потом чуть не выругалась своей тупости. —…да, пожалуйста. Сотрудник банка вежливо попросил дать ему минуту. Тем временем сердце Шеннон волнительно билось в груди. Она не знала, откуда у ее отца мог взяться личный счёт ее матери. И только сейчас она узнала, что, вероятно, ее родители даже не были в браке. Вот только почему-то обручальное кольцо всегда присутствовало на безымянном пальце ее отца. — На данный момент ваш баланс составляет сто тридцать четыре тысячи четыреста долларов, мисс. Шеннон застыла и продолжительное время молчала, как и работник, который через несколько секунд снова окликнул ее. — Я могу посмотреть все операции? — пожалуй, она справилась со своей неуверенностью. — Минуту, — он не провозился долго, — каждый месяц на ваш счёт переводили по четыреста долларов. Шеннон быстро попрощалась с сотрудником и откинулась на скрипящую спинку стула. Женщина зажала свою переносицу, закрыв глаза. Она сожалела о том, что здесь, в кабинете, из воды был только сладковатый виски. Ей было тяжело сейчас соображать, однако достав чистый лист бумаги и ручку, Шеннон начала сложные для ее мозга сейчас вычисления. Она разделила весь баланс счета на ежемесячные поступления и получила количество месяцев, за которые приходили деньги, после чего разделила эту цифру на количество месяцев в году. Шеннон хмурилась. На ее лбу из-за сильного сосредоточения проявились мимические морщины. Ответом был ее собственный возраст, но Шеннон не понимала, было ли это совпадением или же, наоборот, чем-то, на что стоило бы обратить внимание. Женщина вновь позвонила сотруднику, чтобы узнать откуда поступали деньги. «Нью Джерси» — она написала это город на листе и стала рыться в поисках чего-то ещё, что могло бы помочь ей. И обессилено и разочарованно облокотилась о стол, не найдя ничего больше. Быть может, ее мама ещё жива и живет в Нью-Джерси? Эта новость сильно взволновала женщину. Это была информация о ее личном счёте, но откуда именно ей поступали деньги, да и с чего бы? Почему они до сих пор, ежемесячно, строго поступали на счёт? И откуда у ее отца все эти бумаги? Голова начала болеть, после выпитого алкоголя и всей той информации, что она только что узнала. Шеннон поняла, что эта информация теперь никогда не даст ей покоя, пока она не разберётся в ней. *** — Что делаешь? — Сэм безалаберно и небрежно запрыгнул на кровать своей сестры с яблоком в руках и закинул одну руку за голову, устраиваясь поудобнее. Шеннон безмятежно сидела на подоконнике, подогнув колени и обняв их руками. Она смотрела в окно, но ничего там не видела, потому что ее мысли не давали этого сделать. Девушка молчала. Ее выражение лица было полностью скучающим и удрученным, пустующим, не дающим ни единого шанса на улыбку или проблеск жизнерадостности. Широкий письменный стол, заполняющий относительную пустоту небольшой комнаты, маленькое окно со старым, недавно прокрашенным подоконником, который отнюдь ничуть не делал родной вид из него хуже, любовь к той атмосфере, что он прибавлял во время томных и вдумчивых вечеров возле окна, становилась только сильнее, день ото дня они проходили все чаще, пока со временем не переросли во что-то настолько сильно излюбленное, порой даже пугающее, ведь подобные вечера начали заменять буквально все, призывая болезненное сознание и бестолку терзающееся сердце к новой порции бесконечных рассуждений, вопросов и мечтаний. — Ничего, — ей было уже девятнадцать лет. Девушка свесила ноги с подоконника, ее вид стал в момент полностью безэмоциональным, не выражающим ничего, кроме полного безразличия и безучастности ко всему, — отец дома? — Нет, — коротко ответит Сэм, после чего Шеннон кинула рядом с братом одну подушку и улеглась возле него. Девушка думала об одном единственном человеке, которого она так пламенно ждала и который так и не появлялся этим летом, скоропостижно уступающим время новому сезону. Они пролежали так уже несколько минут. Молча, не говоря друг другу ни слова. Сэм понимал, что это не здоровое состояние его сёстры и разрывался от не знания того, что было нужно предпринять, чтобы она вновь стала жизнерадостной и бойкой, такой, которую ему не больно было видеть. Шеннон стала редко выходить из своей комнаты, даже утренние завтраки, которые собирали семью Дэвис вместе перестали быть для неё желанными. Сэм невозможно любил свою сестру, и потому ему было больно видеть то, как каждый день она буквально убивала себя непрошеными, а порой и желанными мыслями, которые с каждый разом все сильнее укреплялись в ее болезненной голове. — Шеннон, ты должна перестать. Долгое молчание, а потом ленивый ответ, который дался ей тяжело. — Перестать что? — подсознательно Шеннон понимала, что имел в виду ее брат, но сама она наотрез отказывалась заводить эту тему. — Думать о ней. Ты должна занять свои мысли другими вещами, а, возможно, совсем другим человеком, но вместо этого ты предпочитаешь изматывать себя. — Я не хочу другого человека, Сэм. Я не могу перестать думать о ней, даже если хотела бы. Она снится мне каждую ночь, — Шеннон слабо улыбнулась, будто бы вспомнила один из них, — каждый раз, когда я вижу счастливый сон, в котором присутствует она, просыпаться больнее в стократ, — девушка долго молчала, ее губы снова стали ровной полосой, — так, скажи мне, черт возьми, как мне перестать думать о ней, если даже сны, неподвластные мне, пропускают в себя ее образ? — это был вопрос, на который Шеннон не ждала ответа, потому что не хотела его. Сэм видел, видел то, что его сестра просто не хотела этого, не хотела не думать или переставать думать о Хейден, будто ей нравилось мучить себя, истязаться. Он понял, что нет смысла сейчас убеждать Шеннон в чём-то, потому что та его просто не послушает. Должно пройти время, возможно, много времени, чтобы она сама поняла, что устала, чтобы захотела самостоятельно избавиться от всего этого. Сейчас Сэм может надеяться только на время. Парень встал и направился к двери, но когда половина его корпуса исчезла, он резко остановился. — Сегодня мы с отцом едем до реки, — он подумал, быть может, Шеннон захочет немного развеяться. Он считал, что семья должна ей помочь, что бы там ни было. — Без меня, — бесстрастно ответила девушка, даже не удосужившись посмотреть в глаза брату, и только ее боковое зрение смогло уловить тот свет, который безбожно и безвозвратно забрала с собой закрывшаяся дверь. Вспоминая тяжелый период жизни своей сестры, Сэм просто не мог не почувствовать неприятное чувство омраченности и огорчения по отношению к Шеннон и раздражения по отношению к Хейден. Естественно, он ничего не имел плохого против предпочтений сестры, однако ему было ясно, что здесь ей было нечего ловить. Здесь не было ничего сложного, просто Хейден была птицей не ее полёта. Его ноги сами повернули не в том направлении и понесли Сэма к гостиному домику. Всю дорогу до него мужчина думал о сегодняшнем состоянии Шеннон. Она редко когда пила в одиночку, однако она также редко пила и в компании. И даже та шутка Чарли была вовсе беспричинной, вероятно, сказанная просто ради смеха. Мужчина уверенно постучал по деревянной глади, после чего его встретили два серых глаза, равнодушно смотрящих на него. — Мне нужно поговорить с Хейден, — твёрдо произнёс Сэм. — Это что, так срочно? — доли подозрения и сомнения просочились во взгляде Алана. — Да, пожалуйста. Со всем явным неудовольствием и будто бы вынужденно Алан пропал в глубине дома, после чего через некоторое время его заменила немного взволнованная Хейден. — Что такое? — Идём. Нам надо поговорить. Женщина покорно пошла за мужчиной. Ее уже начали одолевать тревога и волнение. Они прошли совсем немного, до туда, где не был бы слышан из разговор. — Что такого ты хочешь мне сказать? Что-то случилось с Шеннон? Сэм усмехнулся, сложив руки на груди. — О да, определенно что-то случилось с Шеннон. В зелёных глазах смешались тревога и желание быстрей узнать, в чем проблема. Она положила свою руку ему на предплечье, но тот, развернулся к ней спиной, явно нервничая и не зная с чего бы начать говорить. Хейден продолжала ждать. Она видела все напряжение мужчины, и оно не обещало ей чего-то хорошего. Сэм снова обернулся, вероятно, готовый сейчас сказать все то, что думает, что творится в его голове. — Хейден, я как брат Шеннон, должен заботиться о ней, поэтому обязан попросить тебя уехать с ранчо вместе с Аланом, — Сэм смотрел на неё со всей решимостью и убеждённостью в своих словах. Он не хотел, чтобы все началось по новой, чтобы его сестра снова закрылась ото всех. Искреннее недоумение промелькнуло в зелёных глазах Хейден, однако Сэм не верил в то, что она ничего не знала, так как, по его мнению, было просто невозможно не заметить то, как смотрит на неё Шеннон каждый раз, когда видит. — Что…о чем ты вообще? — Однако Хейден действительно не о чем не знала. Как она не догадывалась тогда, несколько долгих лет назад, так она оставалась слепа и сейчас. — А то ты не понимаешь…ты делаешь ей больно, Хейден, — бровь женщины нахмурились. Она видела, что Сэм не шутил, а говорил все цело серьезно, но ее раздражало то, что он не мог сказать истинную причину такого негодования и злости по отношению к ней, которые Хейден ощущала всеми своими фибрами. Этим раздражением, казалось, были накалены ближайшие несколько метров. — Нет, я правда не понимаю, — мужчина прикрыл глаза на пару секунд, стараясь унять свою враждебность. Его кожа стала немного краснее в области лица. — То есть, если я сейчас скажу, что моя сестра вновь испытывает к тебе глубокие чувства, то ты, конечно же, об этом не подозревала? — Хейден замерла точно так же, как и ее сердце, которое после забилось ещё быстрее в несколько раз. Сейчас она не могла быть уверенной в том, что поняла все правильно или, возможно, что Сэм не шутит, но мужчина был серьёзен, а она была не такой глупой, чтобы не понять истинный смысл его слов. — Вновь? — едва слышимо прошептала Хейден, ощутившая, будто ее связки начали отказывать ей в работе. Она смотрела на Сэма, но уже не видела его, лишь слышала его слова, которые неистово теперь въелись в ее сознание, заставляя теперь Хейден смотреть на все по другому. — Да, все, что ты всегда называла вашей дружбой — для Шеннон являлось болезненной реальностью, — он указал на неё пальцем, его брови сожалеюще опустились, — она любит тебя, Хейден. Как и любила ещё до того, как ты уехала. Не надо больше испытывать ее на прочность, потому что ты вскоре наиграешься и уедешь вместе с Аланом домой, а ей придётся ещё очень долго переживать все снова, — экспансивно выговорил мужчина, после чего стал наблюдать за реакцией брюнетки. Он тяжело вздохнул, а Хейден тем временем, просто отчаянно и безнадёжно усмехнулась, наконец, впервые за все время их разговора отведя от мужчины взгляд. — Это просто смешно, если бы Шеннон что-то и чувствовала ко мне, она бы сказала, — она вновь тут же посмотрела на него. — Для неё ты была важна. Шеннон просто боялась потерять вашу дружбу, — последние его слова были тихими, он уже не кричал. И только сейчас он, следя за приходящим к женщине осознанием, понимал, что она действительно не подозревала ни о чем. Хейден не понимала себя сейчас. Ее чувства были абсолютно противоречивыми. Все, что когда-то случалось с ними, все действия и слова Шеннон, которые та делала или говорила — все это каким-то образом всплыло в голове Хейден, заставив женщину за абсолютный миг осознать буквально все. Однако ее вторая часть не хотела поддаваться всему тому, что теперь настойчиво кричало ее подсознание. Хейден была напугана, она боялась этой правды, то в то же время, сейчас она чувствовала какое-то необъяснимое изменение в себе, которое стало причиной того, что ее взгляд по отношению к Шеннон совершенно изменился, но оно же было и его следствием. Она не помнила, как они с Сэмом расстались. Помнила только как открыла дверь гостиного дома с полностью отсутствующим и погружённым взглядом. Алан как всегда с выжидательным и вопросительным видом встретил ее. — Где вы были? — Ему было очень интересно, что этому ковбою понадобилось от его жены в столь позднее время. А Хейден будто бы и не услышала его вопроса, она просто шла вперёд, в спальню, чтобы лечь, наконец, после такого эмоционального дня. Мужчина грубо взял ее за руку, резко составив и причинив Хейден боль. Она, осмелев, испепеляюще посмотрела на него, подняв свою руку с его сцепленными пальцами на ее запястье. — Алан, мне больно, — процедила она, продолжая прожигать мужчину взглядом. Тот, кажется, и не ожидал такой реакции от Хейден, поэтому лишь разомкнул пальцы, мимолетно извинившись куда-то в пустоту, почти не слышно. Иногда Хейден не понимала Алана вовсе, за все время их брака она все ещё не знала его до конца. Он был груб, да, довольно часто, однако незлопамятность и доброта Хейден твердили ей, что он просто такой человек, ведь, несмотря на это, Алан был иногда добрым и даже очень понимающим. Он оберегал ее, даже, может быть, с какой-то стороны слишком сильно. Но сейчас Хейден не желала думать о своём муже. Она думала о своей лучшей подруге, Шеннон, думала и гадала о том, что было бы если. Спрашивала себя, почему не смогла разглядеть в ней того, что называют любовью. Хейден не могла поверить, что Шеннон была влюблена в неё, казалось, это было просто нереальностью. Что было ей делать дальше, после всего того, что сегодня ей открыл Сэм? Как она будет общаться с Шеннон, зная, что та к ней неравнодушна? Хейден легла в прохладную кровать и отвернулась к стене, подперев голову рукой. Она едва дотронулась до своих губ и задалась вопросом, почему Шеннон никогда не пробовала поцеловать ее? Хейден закрыла глаза, представляя себя вместо Чарли, для которой прикосновения Шеннон были такими обыденными и…естественными, привычными.