Шёпот прошедших лет

Хейден шла в сторону пастбища, куда этим, ранним утром ее направила Тэмми, поливавшая в то время на веранде неизвестный для брюнетки сорт растений. Сейчас ее одолевали волнение и переживание по поводу их с Шеннон первой встречи, после всего того, что вчера она узнала от Сэма. Всю дорогу она прокручивала в голове то, что скажет, как поступит, но все напрочь и безнадёжно забылось как только женщина, встав на маленькое возвышение, заметила неподалёку впереди небольшой табун лошадей и такое же незначительное стадо коров, прежде пасущихся на плодородной земле, а теперь безбожно сгоняемых двумя ковбоями обратно в загоны. Она увидела Шеннон и неосознанно затаила дыхание, наблюдая за тем, как та ловко и знающе подгоняла и собирала большой скот, который с таким нежеланием возвращался за ограду. Хейден следила за тем, как красиво женщина смотрелась в седле. Она подпрыгивала в такт движениям лошади, смотрясь так грациозно и естественно, словно они с ним были одной неотъемлемой частью. Сегодня солнце было скрыто плотными валами облаков, однако несмотря на это, было жарко и, если бы не этот слабенький ветерок, который приятно охлаждал кожу, было бы совсем тяжело. И вот, через какое-то время наблюдений, некой бесстыдной слежки, этакого любования, когда весь скот был загнан обратно на территорию загона, Хейден, наконец, смогла поймать взгляд карих глаз. Шеннон увидела одинокий силуэт, стоявшей на небольшой возвышении женщины и, направившись прямо к нему, заставила Хейден на секунду покрыться мурашками из-за волнения. — Доброе утро, — улыбнулась Шеннон. Их глаза встретились. Хейден только скромно кивнула в ответ, ей казалось, что ее голос будет похож на писк, но брюнетка постаралась быстро совладать с собой. — Тэмми сказала, что ты здесь. — Да, сегодня моя очередь пригонять коров и лошадей с пастбищ. На самом деле, я не люблю это дело, но мы с Сэмми делим его пополам, поэтому я не то, чтобы изнываю, — ответила женщина, слезшая с громоздкого коня и ставшая теперь уже хотя бы на пол головы выше брюнетки, — Надеюсь, ты ещё помнишь про наши занятия? Хейден приоткрыла губы в легком недоумении, но позже вспомнила и поняла, что подразумевала Шеннон. — Конечно. Всегда мечтала научиться бросать лассо. Светловолосая рассмеялась, а Хейден только сейчас поняла, как на самом деле ей нравился лёгкий, пропитанный звонкостью смех Шеннон. Женщина перевела внимание на губы ковбойши, которые сегодняшней ночью она представляла на своих, и слегка мотнула головой, когда поняла, что они начинают влечь ее и сейчас. Она подошла ближе к Августу, чтобы дотянуться и почесать его милую мордочку, а заодно и избавиться от навязчивых мыслей. — Не лги. В детстве ты всегда отказывалась, когда я хотела научить тебя заарканивать быков. — Да, но мне больше нравилось смотреть на тебя, когда ты делала это, — она вдруг со всей серьезностью посмотрела на подругу, ее голос обрёл более низкие нотки, — я и сейчас готова просто смотреть на тебя, — это было не тем, что Хейден вдруг невзначай высказала просто так. Женщина поняла, сколько бы она не смотрела на светловолосую, ей будет этого мало, ей это никогда не надоест. Шеннон мгновенно замерла и озадаченно и многозначительно заглянула в уверенные зелёные глаза. Она хотела было что-то ответить, но к ним подъехал молодой мужчина на лошади, который прервал их недолгий обмен взглядами. Этот ковбой показался Хейден до чёртиков знакомым. Мужчина спешился, а затем снял свою шляпу, немного наклоняя голову вперёд в качестве приветствия. И Хейден вспомнила этот жест. — ЭмДжей? — она в легком шоке и приятном оцепенении уставилась на мужчину, который широко улыбнулся, демонстрируя свои передние четко выделяющиеся зубы. Точно. Сомнений быть не могло. Это был ЭмДжей, с которым она встречалась ранее, но сейчас, вспоминая все, ей казался их летний роман просто одним жизненным этапом и не больше. Ковбой радостно воскликнул. — А-а-а все-таки узнала меня, а я то думал, мне придётся играть с тобой в шарады. У неё создалось такое впечатление, будто он и вовсе не изменился, его лицо было почти таким же, что и в их последнюю встречу, на тот момент ЭмДжею было около восемнадцати. Сейчас же ее немного смешили его борода и усы, которые, видимо, мужчине просто не хотелось сбривать. А темные брови ЭмДжея своей густотой могли заставить завидовать ему не одну девушку. Казалось, этот человек по прежнему был полон детского энтузиазма и взбалмошности, жизни, которой порой хватало не всем. Хейден усмехнулась. — Тебя не забудешь, ЭмДжей. — Это точно. Тем более, что он вовсе не изменился с того времени. Как был безбашенным сорванцом, так им и остался, разве что лишнее растительностью оброс, — улыбнулась Шеннон, сверяя мужчину добрым и озорным взглядом, она добросовестно похлопывая его по плечу. Хейден была удивлена такому дружелюбию, что исходило и от одного и второго, а ведь ранее они никогда не могли выносить друг друга. — Вижу, вы теперь Шеннон отлично ладите? — О, а я никогда и не был против хороших отношений с Шеннон, мне кажется, это исключительно ее подростковый максимализм не давал нам шанса узнать друг друга, — произнёс ЭмДжей. Вот только светловолосая знала, что дело было совсем не в максимализме, дело было исключительно в Хейден и в ней самой. И женщина поймала этот осознанный взгляд, который сказал ей сейчас о многом. Она всматривалась в отсутствующие карие глаза Шеннон, постепенно догадываясь об истинной причине ее разлада с ЭмДжеем. После признания Сэма, все ранее непонятное, казалось, начало вставать на свои места. Шеннон стало неловко под таким пристальным взглядом, она начала тушеваться и чувствовать себя неловко, она смотрела на Хейден, которая будто бы видела ее теперь насквозь. Но ведь брюнетка не могла знать то, о чем она думала, правда ведь? Хейден вспомнила, как рассказывала Шеннон о ее с ЭмДжеем первом свидании, о первом поцелуе и ещё только первых, робких чувствах. Какая же она была дура. Теперь Хейден просто ненавидела себя за то, что так безалаберно поступала с Шеннон, она буквально испытывала ее, проверяла на прочность, игралась с ее чувствами, несмотря на то, что не осознавала этого. — Ты к нам… — начал мужчина, призывая Хейден закончить интересующую его фразу, вместо того, чтобы наблюдать за тем, как две женщины открыто сверлят друг друга взглядами. — Я только на неделю к вам, через три дня уезжаю. Я бы хотела задержаться, но работа и Алан не позволили бы мне, — глупо усмехнулась она. — Алан это… Шеннон почувствовала омраченность. Она опередила Хейден, обрезав возможность брюнетки ответить самой. Она не хотела больше продолжать этот разговор, который шёл совсем не туда, где ей было бы не больно и не тяжело. — Ее муж, — бесчувственно ответила Шеннон, после чего быстро оседлала Августа, — приходите с Аланом к манежу. Я приготовлю все, что понадобится, — она старалась посредством своего равнодушия избавиться от угнетающего чувства, которое всегда быстро возвращало ее из блаженных мечт в суровую реальность. — Воу, что это вдруг с ней? — удивился ЭмДжей, однако он ещё долго не мог получить ответа на свой вопрос. Хейден просто стояла, продолжая неотрывно наблюдать за удаляющейся спиной. Она хотела бы остановить Шеннон, извиниться, сказать хоть что-нибудь, но вот только что именно брюнетка могла ей сказать? Чувство огорчения свалилось на неё. Шеннон была для неё так важна. Она не могла выносить ее равнодушия по отношению к себе и ту боль, которую сумела мимолетно разглядеть в карих глазах. — Ну что ж, идём в сторону загона? Не хочешь сесть сзади и прокатиться с ветерком? — женщина не была против, она, не торопясь, приняла предложение ЭмДжея. Дорога до пастбища заняла у неё около пятнадцати минут, так почему бы ей не согласиться и не пробежаться на лошади в хорошей компании? Однако даже мысль об этом не смогла согнать томительное и горькое чувство досады и огорчения, которые не давали ее душе и сердцу покоя. — Так…ты точно уверена в своём браке? — спросил ее ЭмДжей после недолгого молчания. Руки Хейден легко обвивали его талию с целью удержаться. Она уловила тот насмешливый и несерьёзный тон мужчины и слегка хлопнула его по плечу, тихо посмеявшись. — Хэ-эй, ты не должен спрашивать меня об этом — однако после его вопроса Хейден быстро почувствовала то, что не хотела — тягость, но не знала почему именно испытывает ее. Что-то в душе коробило ее, но она до конца не могла понять, что. Возможно, или даже, скорее всего, это было связано напрямую с вопросом ЭмДжея, на который женщина ответила неоднозначно и скрыто. — Кажется, никто мне не говорил о том, что ты приезжаешь. Я бы точно помнил, — он улыбнулся ей через плечо. — Потому что никто и не знал. Алан говорил с Сэмом, даже Шеннон была не в курсе. — О, она была просто раздавлена, когда ты не приехала тем летом. Все ждала тебя и я тоже, если честно, — Хейден ничего не ответила, ее сердце неприятно сжалилось, но не из-за ЭмДжея, — извини, что говорю это. Я не виню тебя, но все же, ты должна была сказать хоть что-нибудь, всё-таки мы тебе не чужие люди, я надеюсь, — он коротко хмыкнул. — Ничего. Ты прав. Я должны была. — Я даже думал, ты устроила себе лучшую жизнь где-то в мегаполисе. Знаешь…в какой-то степени, я бы, наверное, тоже не вспомнил бы о своих старых друзьях, окажись я в большом городе. Трудно не потерять там голову. — Ты был когда-нибудь в подобном? — лошадь шагала медленно, ЭмДжей специально сбавил темп, чтобы иметь возможность побольше узнать обо всем у Хейден. У него не было никаких особенных намерений, в нем играл лишь здоровый интерес в человеке. — Нет, не был и, не думаю, что хотел бы там жить, если только ради эксперимента. Но один из моих друзей съехал туда, как только познакомился с девушкой из города. Мы несколько месяцев держали общение, которое вскоре быстро сошло на редкие банальные вопросы по типу «как дела?» и не менее короткие ответы, часто ограничивающиеся одним словом «нормально». Но главное держать у себя в голове мысль о том, что с ним все в порядке и не париться. Жизнь бывает разделает даже самых лучших друзей, однако она оставляет незабываемый опыт, некие чувства, — Хейден слушала его внимательно, ЭмДжей был мудрым мужчиной, он был тем человеком, у которого порой можно было взять не плохой совет, за это она его и любила, — жизнь сама убирает с нашей дороги ненужных нам людей и даёт встретить нужных. Однако я не считаю, что мой лучший друг был ненужным мне человеком, просто так сложилось, и я не удерживал его — это было бы глупо. — Но ведь ты не считаешь, что все сами делают люди, почему? Ты говоришь, что жизнь отсеивает ненужных нам людей, а затем утверждаешь, что не считаешь, будто твой друг был не нужным тебе. Ты противоречишь сам себе. Тогда…может быть, если бы вы продолжили своё общение или что-нибудь предприняли для того, чтобы не прерывать вашу связь, вы бы все ещё были дружны. Ты так не думаешь? Может быть, он бы даже смог приехать к тебе или ты к нему? Было бы желание. Да это жизнь, но люди в ней играют самую главную роль, они своими действиями складывают судьбу. — А разве не люди строят свою жизнь? — ЭмДжей улыбался ей через плечо, слегка изогнув свою бровь. Она поняла, что он имел в виду. Хейден не знала, относилась она к тем людям, которые верили в то, что судьба правит людьми или к тем, кто считали, будто кто бы то ни был сам строит свою судьбу посредством своих действий и решений, слов и поступков. Скорее, она была между этими двумя точками зрений. Иногда, в самые неприятные моменты, она верила, что все случалось с ней по воле судьбы, однако потом, спустя время, Хейден начинала думать о том, что изменить свою судьбу может каждый, просто не у всех для этого есть решительность и смелость, поэтому они полагаются на существование, так называемой, уже установленной судьбы, которой придерживаются всю свою жизнь, не прилагая никаких усилий, чтобы сделать свою жизнь чуть лучше. Хейден не хотелось быть слабой, она ругала себя даже за самое мельчайшее проявление бессилия. Сейчас она ясно понимала, если она хочет добиться чего-то, ей нужно делать что-то, а не ждать с раскрытыми ладонями желаемого. И сейчас она хотела правды от Шеннон, и Хейден точно определила для себя, что добьётся искренних слов женщины, а не будет ждать и уповать на надежду того, что та сама ей когда-нибудь обо всем скажет. — Удивительно, — начала Хейден спустя время, она услышала как ЭмДжей вопросительно промычал, — у нас с тобой когда-то были отношения, но сейчас я не чувствую никакой неловкости и ты, думаю, тоже. — Да, но теперь мне кажутся наши прошлые отношения довольно странными, — он неловко усмехнулся, — ведь…тебя не было никогда, кроме двух месяцев лета, когда мы могли видеть друг друга и встречаться, ты не считаешь? Отношения на расстояние слишком сложная и странная штука. Мы были всего лишь наивными подростками, это были наши первые отношения, которые оказались не такими уж и серьёзными по итогу. Однако нельзя не утверждать, что бесценный опыт мы все же получили. — Я рада, что ты так думаешь, ЭмДжей. Мужчина вдруг лукаво улыбнулся. — Ты хотя бы скучала по мне? Только честно. — Конечно, скучала, — «но не так как по Шеннон» внезапно открыла для себя женщина, — но, как ты говоришь, не думаю, что у нас была сильная любовь, возможно, только робкая и наивная симпатия друг другу. — Возможно, она бы случилась, если бы ты внезапно не уехала. — Ох, — женщина тяжело вздохнула, желая ударить себя по лбу, а ЭмДжей только звонко рассмеялся, — на самом деле, я думала о тебе и скучала…какое-то время, но усердная учеба не позволила мне делать это часто и долго. — Приятно слышать, — они разговаривали исключительно как старые, добрые друзья, не было никакого напряжения, ни смущения, ничего, что помешало бы им говорить все так, как есть, — пошла по специальности? Работа оправдала все твои усердия в учебе? — Более чем. Я работаю в клинике ортодонтом. Мужчина вдруг неожиданно присвистнул и весело произнёс: — О, неужели кто-то подравняет мои передние зубы? Я думал, этого никогда не случится. — Ты что серьезно? Но они же милые! — воскликнула женщина. И она правда так считала. Во всех людях всегда есть несовершенные черты, делающие их особенными. И Хейден нравились зубы ЭмДжея, как и его вечная небрежность в действиях. — Уж не знаю, но, если это говоришь мне ты, должно быть, мне стоит поверить. — Шеннон говорила, что ты устраиваешь родео. Хейден вспомнила тот неприятный эпизод из детства, когда безрассудное решение избавиться от каких-то недомолвок и даже определенной неприязни друг к другу, Шеннон и ЭмДжей решили путём опасного и нежелательного для неопытных подростков родео. Тогда, к счастью, все обошлось куда лучше, чем могло быть. Первый раз Хейден слышала громкий крик и ругательства Рэя, но они были только потому, что мужчина действительно испугался за свою дочь, которая могла пострадать сильнее и не обойтись лишь сломанной рукой. Хейден тогда невероятно испугалась за подругу, до самого последнего дня своего пребывания на ранчо она не могла оставить ее одну, злилась из-за легкомысленного и безнравственного поступка и в то же время восхищалась храбростью и силой духа, которые и по сей день видела в светловолосой. — О, да, это так. Ты, кстати, тоже приглашена. — Я боюсь смотреть на все это ещё раз. Не представляю, как можно любить то, когда тебя подбрасывает дикая лошадь или бык, складываться так, как вообще не должен человек. Я не понимаю, каким образом ваш позвоночник выдерживает подобные нагрузки. — Я люблю разные виды соревнований. Это один из них. Конечно, сейчас я более опытен и сильнее, чем тогда, когда был подростком, поэтому все это только приносит мне удовольствие. Представляешь, все смотрят на меня, в то время как я усмиряю дикую лошадь или быка. Чувствовать себя тем, кто управляет ситуацией — невероятно бешеное чувство, оно непередаваемо. Мне нравится мысль о том, что я могу покорить мустанга и подчинить его волю себе. Конечно, многие делают ставки. Сейчас наши соревнования можно назвать определённым видом спорта, они устраиваются с высокой периодичностью и очень желанны и приветствуемы. Брюнетка была немного удивлена тому, что ЭмДжей так заинтересованно и даже с отчетливым воодушевлением в голосе говорил о роде своего занятия, которое для неё самой было просто в каком-то плане дикостью и слишком опасным делом. Хейден не приветствовала такое, она не понимала, как в чём-то подобном можно чувствовать удовольствие. Но, отнюдь, ей было жалко не только всадников, но и бедных животных, которым каждый раз делали больно для того, чтобы они брыкались и подкидывали наездника, вместо того, чтобы стоять на месте. Но вопреки всему этому Хейден не могла отказаться, ей не хотелось говорить «нет». — Когда мы бросаем лассо нам также нужно помнить, что другой рукой мы держим поводья. И у нас должен остаться один небольшой кусок для подстраховки, — Шеннон держала хвост веревки в левой руке и учила Алана и Хейден первому, самому простому броску. Она бросила готовую рулетку вперёд, показывая как раскручивается веревка. Хейден сделала первый пробный бросок с намерением заарканить фальшивого, металлического быка, но у неё ничего не вышло. Это, так называемый, бык был всего лишь продолговатым куском дерева с металлическими остриями, которые представляли из себя рога. — Ты в него целилась? — улыбнулась Шеннон, косо посмотрев на женщину, после чего подобрала лассо и вернула ей. Веревка была очень жёсткая, как проволока, и почти не гнулась. Хейден оставалось серьёзной, она не могла ни на чем адекватно сосредоточиться из-за присутствия рядом с ней светловолосой. Причиной своего поведения она делала слова Сэма, которые все еще заставляли ее сомневаться в их правдивости, даже несмотря на то, что много чего складывалось в ее голове словно пазл. — Не нужно держать конец верёвки отдельно, — пояснила Шеннон, когда та взяла хвост и основную длину лассо в обе руки, — а теперь сделай петлю примерно такого размера. Моя задача провести кольцо над моей головой несколько раз, вращая его, вперёд и назад, — Алан пробовал сделать так, как показывала Шеннон: прокрутить лассо вокруг себя, однако его веревка постоянно перекручивались. — Мы практически никогда не употребляем слово лассо. Бросок, которому вы пытаетесь сейчас научиться называется «океанская волна», — Шеннон помогла Алану понять, как нужно правильно вращать веревку, чтобы та не перекручивалась. Она подошла к нему сзади и взяла его руку с лассо в свою, после чего начала помогать ему вращать его вокруг себя. — Насчёт три отпускаешь. Раз. Два. Три, — кольцо попало прямо на голову имитированного быка, Шеннон положительное воскликнула: — Попал Несмотря на то, что бык был искусственным, заарканить его новичкам оказалось не так уж и просто. Однако после получаса некоторой теории, Хейден с Аланом все же смогли довольно хорошо овладеть навыками роупинга, и Шеннон решила перейти от теории к практике. Она подвела пару к загону с живыми быками, после чего открыла калитку и зашла к ним. Громоздкие, внушающие уважение быки тут же торопливо отошли в самый конец небольшого загона, их длинные, толстые рога являлись устрашающими, однако сами животные были настолько одомашнены, что никто даже и не задумывался о том, чтобы быть осторожней. Что бы Шеннон не говорила, не делала, Хейден не могла запомнить. Она смотрела на женщину, пыталась разглядеть в ней что-то, что открыло бы ей глаза. Но всегда, когда брюнетка смотрела в знакомые карие глаза, она видела лишь свою Шеннон, это были ее привычные глаза, такие, какими и были всегда, когда Хейден в них смотрела. В них она практически всегда видела только лишь теплоту и нежность, кроме тех случаев, когда те покрывались тонкой коркой льда. Зачем? Быть может, из желания Шеннон скрыть свои истинные чувства, но были ли они? Хейден ощущала себя странно, когда думала о том, что эта женщина могла испытывать к ней глубокие чувства. Ковбойша была просто невероятна. Она делала все с такой горячностью и энтузиазмом, что просто не могла не завораживать. Хейден продолжала наблюдать за тем, как Шеннон, улыбаясь, следила за махинациями Алана, пытающегося заарканить очередного быка. А могла она, Хейден, испытывать романтические чувства по отношению к Шеннон? Брюнетка никогда не думала об этом прежде, но сейчас…она начала вспоминать какие-то моменты, которые случались с ними, после ее своеобразного возвращения на ранчо. То, что она говорила Шеннон, то, в чем признавалась ей, могло ли это быть чем-то большим, чем просто желание выразить свою дружескую любовь? Несли ли ее слова и действия какой-то скрытый подтекст, о котором даже она не подозревала? Хейден неосознанно начала спускаться взглядом по стройной фигуре светловолосой. Ей всегда нравилось тело Шеннон, однако она только сейчас начала думать о нем совершенно в другом ключе. Хейден стало интересно, желала ли Шеннон ее когда-нибудь? Воображала ли она себе их вместе, в одной кровати, не как подруг, но как любовниц? Как бы это было? Шеннон целовала бы ее губы, шею, те места, до которых она только бы дотянулась? Касалась бы ее руками там, где можно и где, по идее, не должна касаться? А разрешила бы ей все это сама Хейден? Она вспомнила как тогда, на реке, белая мокрая футболка облепила тело Шеннон. Хейден позволила себе представить то, как сама же касается его. Наверное, та была бы с ней неимоверно нежна. Женщина поняла, что все эти вопросы, мысли, вызвали в ней ускоренное биение сердца и жар, распространившийся теперь уже по всему ее телу — все это так сильно напугало ее, что Хейден поняла, ей нужно куда-то деться, побыть наедине с собой или, наоборот, как-то абстрагироваться от всех этих мыслей. Однако…женщина также поняла, что ей больше, чем просто нравится думать о Шеннон, о ее любви, ей нравилось думать о них, как о чём-то, чего не может быть, но одновременно стало таким неожиданно желанным. В один миг она просто подняла глаза выше и встретилась с пытливым и пронизывающим взглядом карих глаз, в которых одновременно с этим читалась и некая доля изумления. Брюнетка вспыхнула и почувствовала, будто ее щеки начинают невыносимо гореть. Выражение глаз Шеннон сейчас было для неё невероятным откровением, она прочитала в них всю страсть и желание, которые были исключительно для неё. Женщины зацепились друг за друга и не могли отпустить, пока Алан не пронёсся между ними в попытке заарканить быка. Теперь Хейден отчётливо испытывала желание уйти, скрыться от карих глаз, которые так внезапно зажгли в ней такие горячие чувства. Как только долгая тренировка закончилась и женщина поняла, что ее никто не видит, она, не предупреждая никого, быстро направилась к своему гостевому домику с целью найти в нем блаженное укрытие, место, где она сможет подумать и понять, что с ней происходит и почему. Она мигом поднялась в ванну и заперла за собой дверь. Женщина уперлась руками в белоснежную раковину, стараясь отдышаться и ища некую опору. Хейден мельком посмотрела на себя в зеркало: ее щеки были красными, она выглядела взбудораженно и как-то по-другому, ее зрачки были как никогда расширены. Она была возбуждена. Холодная вода ненамного смогла остудить ее пыл. Женщина спустилась и, поняв, что начинает ощущать усталость и переутомление из-за испытанных сильных эмоций, опустились на желтый диван, который едва слышимо и жалобно скрипнул в ответ. Экран телевизора напротив был совершенно пуст, вряд ли что-то сейчас смогло бы отвлечь ее от рефлексии, возможно, только что-то очень важное и все же все равно не на долго. После того как Сэм рассказал ей о чувствах Шеннон, все будто бы изменилось в ее сознании и представлении. Теперь Хейден смотрела на все по-другому, чувствовала по-другому и отнюдь эти чувства не были нежеланными, наоборот, они заставляли женщину хотеть снова испытывать их. Никогда с ней не было ничего подобного, поэтому Хейден боялась. Однако этот страх, как ни странно, не заставлял ее смелость меркнуть перед собой, нет, они шли на одном уровне и все те новые чувства, которые с недавнего времени начала ощущать в себе женщина, даже воспламеняли ее и делали решительней. Она поняла, что больше не сможет смотреть на Шеннон как прежде, более того, Хейден не хотела этого, словно для неё открылась новая дверь в неизвестность, а то любопытство, что порой всегда было сдержанно, сейчас почувствовало свободу и начало подталкивать, побуждать теперь женщину открыть дверь и окунуться в неизведанное. Сквозь, будто бы непрерываемую пелену раздумий и нескончаемых мыслей, Хейден не заметила как хрупко задремала. Проснулась брюнетка только вечером. Она не ожидала увидеть без пятнадцати восемь на настольных часах. Жажда невыносимо напоминала женщине о себе. Осушив стакан прохладной воды, она распахнула занавески, чтобы зажмуриться от яркого солнца, которое еще не успело уйти за горизонт. Видимо, их закрыл Алан, которого она обнаружила спящим в комнате. Сейчас Хейден будто бы почувствовала свежесть в своей голове. Полностью уверенная в своих действиях, брюнетка быстро привела себя в порядок и, убедившись, что выглядит хорошо, вышла из домика и целенаправленно пошла к знакомому ей дому. Сегодня она увидела в глазах Шеннон огонь, Хейден поняла, она надеется, что это именно она была причиной его возгорания. Однако, если она ничего не сделает, не скажет сама, светловолосая никогда не расскажет, как не сказала и ранее. Теперь Хейден нужна была особая храбрость, теперь ей нужно было сделать первый шаг. Брюнетка едва собралась с мыслями, чтобы, наконец, взять и постучать по этой чёртовой двери — единственному предмету, что сейчас отделяла ее от того человека, которого она неимоверно хотела видеть, правду которого так хотела услышать. Женщина поначалу нервничала, но открывшаяся дверь вмиг избавила ее от всех переживаний и, возможно, даже страха, для которого у Хейден ранее тоже было место. Однако она решила, что не сегодня и не сейчас. Сегодня она хотела окончательно убедиться в том, о чем ей говорил Сэм, в том, что она сама с недавнего времени начала так ясно замечать. Перед ней встала Шеннон, вероятно, совсем не ожидавшая прихода Хейден в такое время. Ее взгляд был спрашивающим и немного недоумевающим, однако сейчас Хейден отчетливо видела в нем не только это, но ещё что-то глубокое, высшее, что-то схожее с тревогой, но и такое похожее на нечто устало-нежное, скорее томное. — Хейден? — первая подала голос Шеннон. Она нашла женщину чрезмерно взволнованной. — Я могу войти? — Хейден не знала, откуда у неё взялось столько смелости и даже некоторой наглости, которые сейчас способствовали ей. Шеннон доброжелательно пропустила ее в полный темноты дом, даже не спросив по какому поводу та пришла к ней. — Я смотрела фильм, — объяснила она отключённый свет и быстро решила эту проблему с помощью зажженной лампы, которая стояла на тумбочке возле дивана с лечащей на нем миской ещё горячего попкорна. Когда Шеннон обернулась, чтобы посмотреть на Хейден, она встретилась с изучающим и пристальным взглядом женщины, прислонявшейся сейчас к входной двери, ее руки были спрятаны за спиной. То, как сейчас смотрела на неё Хейден было причиной того, почему вдруг так забилось сердце и забурлила кровь Шеннон. Этот сверлящий, оценивающий взгляд снизу вверх, отозвался волнительной дрожью в теле светловолосой. Точно также как и сегодня днём, после чего брюнетка неожиданно исчезла. Тогда Шеннон подумала, будто ей просто показалось, но было ли это видением и сейчас? Женщина не понимала, что происходит, однако решительно настроенный вид Хейден говорил ей о том, что ее приход сюда стал не бесцельным. — Хейден, почему ты пришла ко мне? — спросила Шеннон, стоя на одном месте. Ее голос был тихим, однако эта очевидная хрипотца не смогла остаться незамеченной. Брюнетка внезапно оторвалась от двери, начиная медленно подходить к ней. Сейчас в померкшей гостиной, казалось, нет места маскам. Даже та лампа, что горела сквозь белый плафон, не могла осветить гостиную в полной мере, лишить ее той интимной и до чёртиков напряженной обстановки. Хейден встала возле Шеннон, что сейчас стояла в полном ступоре и, будто бы заворожённая, не имеющая возможности сделать хоть что-либо. Брюнетка беззастенчиво коснулась светлого локона, который тут же убрала Шеннон за ухо, при этом позволив себе мимолетно коснуться ее кожи. Зачарованные карие глаза смотрели в чарующую зелёные. Хейден провела большим пальцем по нежной скуле, повела его к уголку губ, следя взглядом за его движением. Такое родное тепло вдруг полилось по ее венам, не менее родное чем то лицо, что было в паре сантиметрах от ее собственного. Она слышала, как ускорилось дыхание женщины и не верила в то, что сама же сейчас делает. — Шеннон, что если…я попросила бы поцеловать меня? — неожиданно спросила она. Это был тот вопрос, после которого ничто не будет как прежде, — ты бы сделала это? — прошептала Хейден, соблюдающая небольшую дистанцию между их телами, но позволяющая себе такое удовольствие, как едва ощутимые прикосновения к нежной коже женщины. — Что? — выдохнула Шеннон, чувствующая как жар начинает заполнять все пространство вокруг них. Ее дыхание было сильно сбившимся. Она не верила в то, что слышит. — Ты бы хотела этого? — продолжала Хейден, —ты не можешь мне солгать, не правда ли? — женщина едва дотронулась до руки Шеннон. Она была уверена, что почувствовала дрожь. — Не могу, — Хейден не делала первый шаг, только потому что хотела, чтобы его сделала Шеннон, однако ей так этого отчаянно хотелось — дотронуться до губ женщины, впервые попробовать их, что брюнетка просто не могла справиться сама с собой, желая лишь воплотить в жизнь то, о чем думала все последнее время. Она медленно начала приближаться к ковбойше, замечая то, как ее собственные дыхание и пульс начинают ускоряться, но в последний миг та остановила ее, чуть склонив голову: — Нет, так быть не может. Ты замужем, — они обе дышали так, будто пробежали марафон. — Только это тебя останавливает? Мое замужество? — в полной тишине померкшей комнаты слышен был только низкий шёпот Хейден, с каждым словом делавшей шаг навстречу чему-то неизвестному. — Скажи мне, Шеннон, ты думала обо мне так, как не должна думать? Представляла меня…мечтала обо мне? — она все наступала, а Шеннон просто не могла найти ниточку к восстановлению своего самообладания, вместо этого она быстро теряла ослабленный контроль в присутствии Хейден, которая сейчас внимательно выискивала в ее глазах ответы для себя. И, кажется, находила, эти ответы делали ее смелее. — Хотела бы, чтобы я поцеловала тебя так, чтобы земля ушла из-под ног? — глаза женщины потемнели, когда она услышала столь распаляющий вопрос. Да, она хочет, больше всего она хочет почувствовать губы Хейден на своих, но никогда не скажет об этом, хотя, кажется, Хейден все равно видит ее насквозь и ее глаза полны намерения добиться всей правды. — Ответь мне, Шеннон, ты точно также хочешь поцеловать меня? Потому что я сейчас умру, если ты не сделаешь этого… — Хейден видела как этого хотела Шеннон, колебалась, однако очень умело сдерживала себя, — ну же, поцелуй меня, ты же так давно этого хотела. Самоконтролю Шеннон пришёл конец после этих слов. Она схватила Хейден за талию и дернула женщину на себя, но не спешила, она услышала как та совсем тихо ахнула, продолжая все также призывно смотреть ей в глаза. Пленить. Женщина в то же мгновение подалась вперёд и накрыла желанные губы Хейден своими, сразу же почувствовав как шумно та втянула воздух. Шеннон ощущала как ослабленное тело перестаёт подчиняться разуму и начинает поддаваться нахлынувшему потоку страсти и желания. Ее встретил ответный стон, Хейден слегка покачнулась — она старалась найти опору, чтобы не упасть от силы новых для неё ощущений, но не находила, поэтому хваталась за Шеннон, за ее плечи. Чувствовать ее было так безумно невероятно. Губы Хейден были такими тёплыми, влажными и податливыми. Шеннон целовала их впервые, но уже поклялась, что никогда не забудет их сладкий привкус. Она застонала, когда язык Хейден нагло вторгся в ее рот, начиная ласково изучать его. Шеннон знала, что им нужно остановиться, хотя это было сейчас последним ее желанием. — Ты такая родная, такая знакомая, моя Шеннон, — шептала Хейден между короткими, томными поцелуями, которые обрушились на шею женщины, стоявшей с закрытыми глазами. Шеннон чувствовала, что сдерживаться становится все сложнее, почти невозможно, если учесть то, что ее тело напоминало ей сосуд, переполненный желанием, которое уже переливалось через края. — Хейден, пожалуйста. Пожалуйста, остановись, нам нужно остановиться, — молила она, просила прекратить эту мучительную, но такую сладкую пытку, сквозь пелену страсти и едва удерживаемыми стонами. Ноги начали предательски дрожать, когда Шеннон почувствовала тёплую руку Хейден на своём бедре. Безусловно, женщине нравилось осознание того, как она влияла на Шеннон, но вместе с тем брюнетка также чувствовала что-то невообразимое и сильное, то, чего она ни к кому не чувствовала. Никогда. Хейден прижалась своим лбом ко лбу Шеннон, чувствуя на себе ее тяжёлое дыхание. — Почему я была так глупа и раньше не видела всех твоих чувств ко мне? Ты всегда была со мной такой нежной и уязвимой, такой понимающей и открытой для любви, а я была так слепа, что просто не замечала того, как ты смотрела на меня, как смотришь сейчас. — О, Хейден. Не убивай меня. Даже несмотря на то, что Хейден чувствовала себя сейчас слишком смелой, неопытность и нерешительность все же присутствовали глубоко в ней и едва ощутимо подавали свои сигналы ей в мозг, но, черт, они сейчас были такими слабыми по сравнению с тем, что она чувствовала, впервые целуя губы Шеннон. Поцелуи светловолосой были такими робкими и неуверенными, словно женщина боялась спугнуть это свалившееся чудо, но Хейден дала ей понять, что это нечто большее, чем просто временный порыв. — Почему я не знала раньше, почему ты не сказала о своих чувствах ко мне? — Хейден провела большим пальцем по слегка обветренным губам, которых ещё несколько секунд назад касалась своими, отчего те ещё были влажными и слегка красными. Брюнетка смотрела в эти глубокие шоколадные глаза, но теперь она видела в них то, что так упрямо не замечала раньше. Почему? Может, Шеннон так тщательно старалась скрыть от неё правду и сейчас уже была не в силах это делать, сейчас, когда в этом уже не было никакого смысла. — Я скучала по тебе все это время, а когда ты приехала я просто…все мои чувства вернулись. Я думала, я давно похоронила их, но нет, ты снова заставляешь меня чувствовать невообразимое. Хейден снова поцеловала ее из-за той силы новых чувств, что вновь ударили по ней, после сказанных Шеннон слов и ее глаз, которые были переполнены нежностью и тёплом, желанием и бесконечной покорностью. С ней Хейден впервые чувствовала себя по-настоящему любимой. Они смогли расстаться только спустя полчаса. Услышав тихо закрывшуюся входную дверь, которая сказала Шеннон о том, что Хейден покинула ее обитель, женщина приложила тыльную сторону руки к разгоряченному лбу. Она не представляла, что делать. Только вчера вечером она поклялась себе, что не поддаться искушению, но эти клятвы потеряли смысл, когда несколько минут назад они с Хейден безбожно целовали друг друга. И отнюдь не она была инициатором их поцелуя, и это осознание теперь сносило ей крышу. Хейден сама пришла к ней, просила, предлагала себя, она сделала светловолосую такой слабой, подчинила ее себе. Что будет завтра? Шеннон не знала. Эта невероятная гамма чувств резко ударила по ней, воспламенила в ней пожар. Только что ее целовала та, о ком она мечтала много лет, Хейден буквально лишила ее возможности соображать. Теперь все стало ещё хуже. Она с трудом оторвалась от таких невероятно сладких губ, которые отпечатались в ее памяти, в ее мозгу. Теперь Хейден обо всем знала, и Шеннон не понимала, стало ей легче от этого или нет. Все произошло так неожиданно и быстро. Она так давно мечтала об этом поцелуе, что все сейчас казалось ей просто сном, очередным бредом. Дрожь в коленях и нервно бьющееся сердце ещё не перестали напоминать ей о том, что произошло несколькими минутами ранее. Более того, Шеннон чувствовала как низ ее живота сводит и изнывает от желания получить благословенную разрядку. Женщина зашла в душ, который, по идее, не планировала принимать сегодня. Но сейчас она понимала, что ей просто необходимо снять то напряжение, которое отзывалось между ее ног мучающей пульсацией. Тихий, низкий стон, вырвавшийся из-за прикосновения усиленной струи воды с нежной, чувствительной плотью, слился со звуком воды, громко бьющейся об пол душевой кабинки. Сейчас с Шеннон было только ее беспредельное желание и мысли о зеленоглазой женщине, которые в совокупности смогли довести ее до иступляемого и всепоглощающего экстаза.