Ядовитый

Дамблдор методично поглощал свою любимую и ненавидимую всеми остальными сладость – засахаренные лимонные дольки. Причем поглощал их настолько оперативно, что ему пришлось трижды с помощью магии пополнять вазочку, в которой те лежали. Дамблдор был погружен в раздумья. Свои планы следовало срочно корректировать. Это, конечно, не критично, но довольно раздражающе. И все из-за небольшого, по его мнению, инцидента, произошедшего на приветственном, первом в этом учебном году пиру. *** Начался пир вполне предсказуемо. Минерва провела стайку будущих нервничающих первокурсников через большой зал, прямо к табурету, на котором лежала распределяющая шляпа, после традиционной песни которой и началось распределение. Всё как обычно. Первокурсник садился на табурет, где на голову ему надевали старую, потрепанную временем шляпу, которая и распределяла его или её на один из четырех факультетов. Вот сын лорда Малфоя отправляется на Слизерин, как его отец когда-то. А вот и шестой сын Молли, постоянно глядящий по сторонам с хмурым выражением лица. Судя по всему, мальчик не просто не смог подружиться с избранным, но и не нашел его, а потому с виноватым выражением лица сейчас смотрел на директора. Что ж, это не страшно: у мальчика впереди несколько лет до возрождения Тома есть точно. За это время Рон Уизли успеет не только познакомиться, но и стать для Гарри лучшим другом. Поэтому ободряюще улыбнувшись мальчику, которого шляпа распределила на гриффиндор, как и всех его старших братьев, директор перевел свой взгляд на основную причину беспокойства Рона – на Гарри Поттера. Сына Джеймса и Лили Дамблдор отыскал в толпе почти сразу же, несмотря на то, что шрама на лбу из-за челки видно не было. На мгновение даже мелькнула мысль, что его родственники слегка перестарались с третированием мальчика. Гарри выглядел уж слишком худым и бледным, особенно на фоне стоящих рядом румяных и здоровых молодых будущих волшебников. Но… Возможно, это и к лучшему. Ведь чем сильнее мальчик будет бояться или ненавидеть дом, где он вырос и жизнь в маггловском мире, тем проще будет втереться к нему в доверие, показав, насколько волшебный мир лучше той его жизни. А для планов Дамблдора это просто идеальный вариант. Забитый мальчик-сиротка станет считать его своим наставником, под его чутким руководством сразит возродившегося «главного злодея всея Магической Британии», а потом неожиданно умрет от рук врагов, оставив безутешного наставника одного разбираться с взвалившимся на него лаврами наставника героя, который от лица погибшего окончательно покончит с «террором чистокровных». Или даже проще: Гарри будет воспитан как преемник идеалов Дамблдора и продолжит начатую наставником политику «искоренения чистокровных». Но что гадать, в любом случае, его слегка порадовал вид худого и бледного мальчика в очках не по размеру, с любопытством осматривающего стол преподавателей и одного конкретно взятого зельевара, который, не изменяя своим привычкам, опять «вышел в свет» полностью одетый в черное. Северус в ответ ТАК глянул на мальчика, что тот даже, кажется, слегка расстроился. И вот, наконец, подошла очередь Гарри. Минерва произнесла заветное: «Гарри Поттер», - и мальчик вышел из оставшейся кучки нераспределенных ещё первокурсников и направился к табурету. Дамблдор не ошибся, это был, действительно, тот мальчик, которого он приметил. Гарри сел на табурет, Минерва надела ему на голову распределяющую шляпу. И тут случилось то, к чему оказался морально не готов никто, даже Дамблдор. Почти сразу же шляпа выкрикнула название факультета, куда и где меньше всего ожидали попадания Мессии Света и убийцы Темного Лорда. Шляпа выкрикнула: «Слизерин». В абсолютной тишине маленький мальчик прошел к своему столу. *** Как иногда говорили его старшие братья-близнецы, Фред и Джордж: «Понимаешь, Ронни. Иногда говно случается». Говорили они так, когда их по чистой случайности палили за каким-то суперважным и взрывоопасным экспериментом или когда их оценки за год скатывались если не в Тролль, то хотя бы в Отвратительно из-за банальнейшей ошибки, и им за это перепадало от матери. Раньше «Ронни», хоть приблизительно и понимал, к чему эта фраза, но полноценно прочувствовал это только сейчас. Поттер, который должен был стать его персональным и известным другом, с помощью имени которого Рон и сам мог бы стать знаменитым среди остальных, чертов Гарри Поттер был распределен на Слизерин – факультет этих мерзких аристократов, факультет Пожирателей Смерти, слуг Того-Кого-Нельзя-Называть. Это Рона просто взбесило. Его последняя надежда на дружбу с Избранным была скинута в глубокую пропасть одним словом этого старого куска фетра, именуемого Распределяющей Шляпой. Если бы Рон мог, он бы просто начал орать изо всех сил. Собственно, он и начал. Правда, его собственный занудный старший брат просто заткнул Рона Силенцио, чтобы тот не мешал дальнейшему распределению. И теперь Рону только оставалось сжимать кулаки и скрипеть зубами от злости. День был испорчен окончательно. *** Драко ликовал. Естественно, про себя, он же Наследник Рода, ему не пристало улыбаться во весь рот или кричать во всё горло от радости. Поттер, тот самый Гарри Поттер, с которым он хотел познакомиться, не просто поступил на тот же факультет, но, как выяснилось чуть позже, был его соседом по комнате. Также, очень повеселило выражение лица рыжего Уизли, когда Поттер поступил не на его факультет. Этот олух сразу, как только отошел от потрясения, начал вопить на весь зал. Правда дослушать никому суть претензии (судя по всему к шляпе) так и не удалось. Другой рыжий, судя по всему, кто-то из старших братьев Уизли, собственноручно заткнул младшего брата Силенцио. Дальнейшее распределение прошло, более менее, нормально. Потом был ужин, за которым Поттер пытался не смотреть в сторону крестного, отчего-то сверлящего Поттера нечитаемым взглядом. Брр… Если бы крестный так на него смотрел, ему бы тоже было неуютно. Остальные слизеринцы, то ли тоже заметили повышенное внимание непонятно какого характера к Поттеру, то ли из каких-то других соображений, не спешили лезть к «Избранному» с расспросами. Да и потом, когда пир закончился и их отвели в слизеринские гостиные, а их декан, профессор зельеварения и по совместительству крестный Драко Малфоя Северус Снейп влетел, на этот раз однозначно, злой как черт, к Гарри лезть никто не стал. В результате, Малфою поговорить с избранным так и не удалось. Поттер чуть ли не сразу уснул. Да и сам Драко устал, столько всего за день произошло. Засыпал Малфой с улыбкой на лице. День сегодня был поистине прекрасный. *** Северус Снейп метался по своим покоям уже третий час и никак не мог успокоиться, даже зная, что ему надо сегодня ночью выспаться перед завтрашними занятиями. Причина была очень проста и в то же время сложна одновременно. И этой причиной был Поттер. Чертов Гарри, чтоб его, Джеймс Поттер, поступивший в этом году в Хогвартс. Да не просто в Хогвартс, а на ЕГО СОБСТВЕННЫЙ ФАКУЛЬТЕТ. Снейп бы смирился, если это отродье отправилось на Гриффиндор, на Пуффендуй или, что для юного отпрыска Снейп считал весьма странным, но, скажем честно, в теории в полнее возможным, на Рейвенкло. Но на Слизерин? Что этот мальчишка, твою его налево, забыл на ЕГО, Северуса, факультете? Сперва от шока до Северуса даже не сразу дошло, почему это недоразумение прошло к Слизеринскому столу. Он все ждал, когда тот встанет и пересядет за другой стол, из-за чего сверлил его все оставшееся время взглядом. Только когда мальчишка отправился вслед за старостой серебряно-зеленого факультета, Снейпа наконец отпустило первое потрясение. На смену которому пришла просто ужасающая ярость, из-за чего Снейп преодолел расстояние до слизеринской гостиной за невероятно короткое время, что слегка помогло ему успокоиться и не нарычать на всех первокурсников с порога. Правда, вид мелкой копии Джеймса Поттера снова вывел Снейпа из себя, из-за чего речь получилась до ужаса краткой, а сам Снейп на сверхзвуковой добрался до собственных покоев, попутно на автомате запечатав их за собой так, что даже если Дамблдор попробует в этот момент к нему сунуться, то ему нехило так прилетит чем-то очень заковыристым и не слишком приятным. И, собственно, мы возвращаемся к тому, что Снейп, за три часа уже наполовину успокоившийся, сейчас мерил ногами комнату, пытаясь понять для себя: это Поттер какой-то слишком ненормальный или это с ним самим что-то не так? Причем Северусу очень хотелось верить, что первое. Но вот умом он понимал, что в данном случае мальчик, по крайней мере пока, ни в чем не виноват. Но вот понимать это одно. А признавать – совершенно другое. И признавать, что вся его жизнь была буквально, по сути, сплошным самообманом, не хотелось совершенно. *** Поттер лежал без движения на своем новом спальном месте за зеленым балдахином в комнате в подземельях, где и располагались слизринские спальни и гостиная. Спать не хотелось. Не после пережитого. Ему очень повезло, что он использовал те самые чары, иначе ему вряд ли бы удалось поддерживать свою маску "невинного и слегка глуповатого мальчика, который только-только попал в магический мир". Гарри даже не заметил, как его распределили на тот факультет, в который, как он понял из разговора с Хагридом, поступать конкретно ему было нельзя, чтобы было удобнее втереться в доверие к Дамблдору или, по крайней мере, не дать себя заподозрить раньше времени. Но это его интересовало где-то три часа назад, до входа в большой зал. Что же случилось? А случился его Наставник. Точнее даже не он, но полная его копия. Как он узнал потом, этого мага зовут Северус Снейп, и он и стал деканом его факультета. Но даже не это главное. Он был невероятно похож на Свартоса, настолько, что если не приглядываться, то их можно было бы спутать… Чужому человеку. И Сайгус, несмотря на то, что уже много лет не видел своего наставника, узнал бы его из тысячи похожих на Свартоса людей. Вот и сейчас, несмотря на то, что он смотрел на него издалека и сначала даже ему самому показалось, что это и есть его наставник, видел те маленькие различия между ним и его… Будем честными, самым любимым и важным человеком в жизни, которые мог заметить только он: другой наклон головы; более мягкие черты лица; нет того хищного выражения, которое могло бы заставить его чувствовать мурашки страха, хотя этот человек и смотрел на него, как на своего давнего и непремиримого врага; нет той плавности в движениях готового броску хищника, слишком резкие повороты головы и взмахи кистями рук. Чем дольше Гарри смотрел, тем больше находил несоответствий между Снейпом и Свартосом. Та надежда, которая когда-то вывела его из состояния психоза в больнице и за эти шесть лет спокойно ушла, подчиняясь доводам рассудка опытного мага и оставив в груди зияющую пустоту, всколыхнулась при виде знакомого, но не родного человека, разодрав старые раны в кровь. Он всеми силами старался не верить даже в возможность того, что они вновь смогут встретиться. А этот человек одним своим появлением разрушил всё, все его тщательно выстраиваемые барьеры… Часть того разочарования, что он почувствовал, когда вновь, уже вблизи, увидел этого человека и вновь не нашел в нем знакомых черт родного лица, кажется, прорвалась даже сквозь маску, созданную заклятием. И маг, оказавшийся, похоже, на редкость наблюдательным, это заметил, ибо впал просто в бешенство при взгляде на Поттера. Сам же Поттер не знал причины подобной ненависти со стороны незнакомого с ним мага, да, если честно, и не интересовался. Гораздо важнее, что он с этим теперь будет делать. И вот, когда Гарри об этом теперь задумался, он и сам по-настоящему пожалел, что поступил на Слизерин. Если то, что этот человек будет их преподавателем, ещё можно было бы пережить, то его становление деканом Сайгуса – нет. Поттер уже заранее представлял себе, как сложно ему будет общаться с собственным деканом, при этом не сравнивая того с наставником. Очень хорошо представил. Настолько хорошо, что даже решил использовать одно из сваренных им в условиях житья с родственниками и спрятанном в рукавах мантии от посторонних глаз зелье сна без сновидений с ограниченным по времени с учетом принятой дозы эффектом. Кошмаров и бессмысленных снов, не имеющих никакой связи с реальностью, ему сегодня не хотелось. *** Утро выдалось препаршивым у всех. Как назло, день распределения, 1 сентября, выпал как раз на воскресенье. И, логично, что 2 сентября выпало на чертов понедельник. А потому на следующий день после приветственного пира начались занятия. И Драко Малфой, и Рон Уизли с трудом встали с утра. Всё же к ранним подъемам надо было ещё привыкнуть. И поначалу вставать рано обычно не нравится никому. Различие же между подъемом этих первокурсников с враждующих факультетов заключалось лишь в том, что Драко поднял себя с постели сам, а вот Рона поднимали все его соседи по комнате. Северус Снейп, уснувший где-то в три часа ночи и то после принятия зелья сна без сновидений, встал с утра разбитый и разьяренный. Поттер, уснувший ночью, что интересно, в то же время и тем же способом (с помощью зелья), что и Снейп, был с утра не менее злым, чем его декан. Только в отличие от декана, Поттеру пришлось ещё и наложить на себя заклинание, что тоже настроения ему не подняло. Но зато, по крайней мере, избавило окружающих от необходимости лицезреть Поттера в ярости, а самого Поттера - от необходимости потом либо объясняться (что, учитывая настроение, вряд ли), либо стирать всем причастным память (возможно, но довольно хлопотно, так что тоже вряд ли), либо просто убить всех, кто его таким увидел (что в том состоянии, в котором в это время находился парень, наиболее вероятно). Умывшись, заправив постель и взяв сумку с пергаментами, Поттер отправился в гостиную вместе с Драко. Расписание им выдали старосты, которые сходили за ними к Снейпу. Сходили, судя по слегка сбледнувшим лицам, ранним утром. Дошли зевающие первокурсники до Большого зала в сопровождении старост. После завтрака так же дошли и до кабинета, после чего старосты отправились на собственные занятия, оставив первокурсников Слизерина прямо в кабинете. До первого урока Трансфигурации было ещё десять минут. Гриффиндорцев ещё не было. И у Драко наконец-то появился шанс подружиться с Поттером. Юный Наследник Малфой сел рядом с Поттером, который с самого утра выглядел сонным, а потому недоступным для разговоров. В Большом зале мешал собственный крестный, пытавшийся своим яростным взглядом просверлить в Гарри дыру (Снейп обвинял в своем состоянии именно Поттера… и, надо сказать, весьма справедливо: именно мысли о мальчишке не давали ему уснуть до трех часов). А теперь, когда и Гарри более менее проснулся и крестного на горизонте не наблюдалось, у Драко появился шанс. И он собирался им воспользоваться. *** - Приветствую. Поттер повернул голову в сторону поприветствовавшего его мальчика с платиновыми волосами, за спиной которого стояли два довольно крепко для одиннадцатилетних выглядящих мальчика и, под действием заклятья, улыбнулся. Ободренный улыбкой, мальчик продолжил более уверенно: - Я Драко Малфой, Наследник рода Малфой. А рядом со мной (кивок в сторону стоящих за ним мальчишек) Винсент Крэб и Грегори Гойл. Рад с тобой познакомиться Гарри Поттер. На глазах слизеринцев и начинающих постепенно подтягиваться гриффиндорцев Драко протянул руку. Отметив, что мальчик довольно вежлив, Гарри с улыбкой встал и ответил на приветствие (не столь вежливо, конечно, но нормально для жившего в обществе магллов на протяжении почти всей своей «одиннадцатилетней жизни»): - Привет. Приятно с тобой познакомиться, Драко. Поттер пожал протянутую руку. Драко, не сдержав эмоций, тоже улыбнулся. Знакомство состоялось успешно и Драко, отослав после представления Поттеру Крэба и Гойла, сел рядом с Гарри, начав неспешный разговор о трансфигурации (говорил при этом, в основном, Драко, Гарри-Сайгус внимательно слушал, сравнивая трансфигурацию нынешнюю с трансформацией из своего прошлого, разумеется, молча). Прозвенел звонок. Макгонагалл, вошедшая в класс, также стала свидетелем общения Драко и Гарри. Вкратце рассказав о невероятности трансфигурации и наглядно превратив стол в свинью и обратно, декан Гриффиндора велела переписать первый параграф с законами трансфигурации, а сама на глазах впечатлительных первокурсников, превратившись в кошку, заняла свое место на столе лицом-мордой к своим ученикам. И, естественно, она была первой кто заметил как трое гриффиндорцев вбежали в класс через двадцать минут после звонка. Со стороны слизеринцев раздались приглушенные смешки. Даже Гарри покачал головой. Дин Томас, Рон Уизли и, непонятно как, попавший в их группу Невилл Долгопупс лишили своего факультета пятнадцати баллов и получили выговор от недовольной Минервы Макгоннагал, услышавшей, как Уизли назвал её «старой ведьмой», не зная что сидящая прямо на столе кошка – их учитель Трансфигурации. Пообещав превратить их в карту, если подобное повторится, Макгонагалл посадила мальчишек, а сама вернулась на своё место. После того как все переписали законы трансфигурации раздала с помощью магии всем спички и дала задание превратить спичку в иголку, продемонстрировав сперва, как это делается. До конца урока превратить спичку в иголку смогли только Гермиона и несколько слизеринцев, включая Драко и Гарри, принесшим своим факультетам по пять баллов каждый. Следующим был урок зельеварения. В подземельях. У Снейпа. Который ещё на завтраке выглядел как человек, который убьет любого идиота, посмевшего не так вздохнуть. И особенно Поттера. Под ложечкой засосало не только у гриффиндорцев, которых уже просветили на счет отношения слизеринского декана к факультету Гриффиндор, но и у слизеринцев, на факультете которых и учился тот самый Поттер, которого утром Снейп пытался убить взглядом. Это будет самый долгий урок за сегодня у первокурсников слизерина и гриффиндора. И, возможно, самый страшный…