Ядовитый

В обед в большом зале было тихо, как на кладбище. Даже обычно шумные гриффиндорцы ели молча и очень аккуратно, стараясь случайно не стукнуть ложкой о тарелку или стакан с тыквенным соком. Причиной же всему этому были два волшебника: профессор Зельеварения и декан факультета Слизерин и его юный подопечный первокурсник-слизеринец. Оба сейчас источали настолько ощутимые волны негатива, что даже Дамблдор просто тихо сидел и пил свой чай с печеньками. За годы работы со Снейпом он уже успел привыкнуть, что единственные эмоции, которые тот способен испытывать в Хогвартсе, - это негативные. Правда, в этот раз тот реагировал как-то уж слишком бурно: некоторое время назад директор попытался успокоить Северуса, но получил при этом настолько убийственный взгляд разозленного профессора, что счел за лучшее отказаться от этой затеи, посчитав, что через некоторое время тот сам успокоится. После этого Дамблдор предпочел больше ничего не говорить, а принялся наблюдать за пребывающим в невероятной ярости деканом Слизерина и избранным, попавшим на факультет змеек. Тот был скорее похож на заледеневшую скульптуру, на лице не было ничего кроме равнодушия, чего нельзя было сказать о его глазах. На любой посторонний звук, Поттер и Снейп резко поворачивались и сверлили провинившегося злобными взглядами до тех пор, пока тот, заикаясь, не извинялся и не «застывал» под взглядами двух «змей». А если кто-то из этих двоих издавал какой-нибудь звук, то все замирали как мыши под веником, потому что тогда напряжение в зале достигало апогея, а декан и слизеринец-первокурсник просто молча с ненавистью глазели друг на друга. Бедные преподаватели переводили взгляд между Поттером и Снейпом, не зная, как исправить эту ситуацию. Баллы со Слизерина они снимать не могли: во-первых, Поттер просто сверлил Снейпа злобным взглядом, но при этом не делал и не говорил ничего, за что можно было бы снять баллы со Слизерина; а во-вторых, Снейп являлся деканом факультета, на котором учился Поттер, а потому любое снятие баллов разозлит и так взвинченного декана, который и так уже лишил из-за Поттера свой (?!) факультет баллов в самом начале учебного года, ещё больше … В конце концов, все, находящиеся в Большом Зале, не выдержали подобного давления и, быстро пообедав, поспешили на выход, а порядком уставшие от урока зельеварения и последующего обеденного перерыва слизеринцы и гриффиндорцы поплелись на урок полета. *** Смотря на неестественно тихих даже для его урока рейвенкловцев и пуффендуйцев с четвертого курса, Снейп со скрипом зубов, в тишине класса казавшимся сжавшимся ученикам очень громким и пугающим звуком, вспоминал сегодняшний урок у первокурсников Слизерина и Гриффиндора. Глаза профессора зельеварения от этих воспоминаний наполнились яростью, заставив особенно впечатлительных икнуть от испуга. *** Урок начался стандартно: Снейп в своей традиционной манере, выработанной годами преподавания, ворвался в класс и начал свою привычную речь, с которой у всех первокурсников всегда начинается их самый первый урок зельеварения. К концу своего монолога профессор, как обычно, нашел себе так называемую «жертву первой проверки знаний зельеварения», коей в этом году стал Поттер, поступивший на его «змеиный» факультет, что слегка нарушило устоявшуюся традицию в первую очередь призывать к ответу первокурсника с факультета Гриффиндор. Начался допрос с известных любому чистокровному, но почему-то каждый раз вызывающих у первокурсников гриффиндора внезапную атрофию головного мозга, вопросов. Что удивительно, Поттер ответил с невинной улыбкой ПРАВИЛЬНО на ВСЕ вопросы, чем только разозлил Снейпа, который после бессонной ночи чувствовал себя ещё отвратительней, чем обычно и которому просто напросто хотелось вывести Поттеровское отродье из себя. Как раз в этот момент Поттер слегка отвлекся на мисс Грейнджер – первокурсницу Гриффиндора, которая явно решила сегодня всем продемонстрировать, насколько высоко она способна поднять свою руку – и сбился на очередном вопросе. С удовольствием проехавшись по этому факту, Снейп принялся изливать свое раздражение на Поттера, в процессе также упомянув его родителей. Поттер бледнел, краснел, злился, но молча выслушивал профессора, который, так и не дождавшись ответной реакции окончательно взбесился и проехался уже по тем, кто мальчишку воспитал. На фразе: «Интересно, что за невыносимый идиот смог воспитать у вас подобное неуважение к старшим, мистер Поттер?», - слизеринец на несколько секунд застыл, а затем не выдержал и сорвался. По помещению прокатилась волна стихийного выброса, к чертям взорвав половину колб и банок, стоящих на дальних полках, расцарапав доску и, буквально, припечатав всех, кроме Снейпа и самого Поттера к партам. А затем со стороны злого как стая демонов Поттера раздалось шипение, от которого кровь в жилах насмерть перепуганных первокурсников просто застыла: - Дш-ш-ш-са кс-с-с-сакс-с-с-с вы с-с-с-с-с-с-сметс-с-с-се?! Снейп застыл. Он явно не ожидал, что разозлившись, мальчишка будет не орать, как любой инфантильный подросток, а выдаст невероятно мощный неконтролируемый выброс и начнет в ярости шипеть. Парты, доска, шкафы и преподавательский стол начали дрожать и покрываться трещинами. Стулья с громким треском раскололись, из-за чего все остальные ученики оказались прижаты уже к полу. Глаза самого Поттера налились красным, из сосудов от перенапряжения вот-вот должна была пойти кровь; руки были сжаты в кулаки так, что пальцы наверняка порезали кожу. И когда Снейп уже всерьез раздумывал, что ему делать дальше с неконтролируемым выбросом Поттера, тот, что невероятно, успокоился самостоятельно: закрыл глаза, каким-то образом утихомирил свою магию и разжал, сжатые ладони, по пальцам которых потекла кровь. На пять минут в классе все застыло: первокурсники так и продолжали лежать на полу, кто куда упал, пытаясь стать как можно более незаметными, Снейп с яростью, настороженностью и, что скрывать, с легким интересом следил за Поттером, который стоял с словно статуя прямо посреди устроенного им самим бедлама. Внезапно глаза мальчишки распахнулись, заставив бывшего Пожирателя Смерти самого замереть под холодным пронизывающим взглядом зеленых глаз. В этих глазах на секунду промелькнули боль и разочарование, которые, однако, настолько быстро сменились абсолютным равнодушием, что Снейп даже усомнился, а были ли они там вообще. Затем Поттер открыл рот и ледяным тоном, от которого даже на экваторе стало бы холодно, произнес (на этот раз без шипения): - Как смеете вы, сэр, столь дерзко отзываться в адрес человека, когда вы даже его ногтя не достойны? Пару минут у Снейпа ушло на то, чтобы осознать, ЧТО именно он только что услышал от этого нахального мальчишки. Ещё пару минут он уже сам пытался успокоиться, чтобы не закончить то, что не удалось когда-то Темному Лорду. За это время Поттер собрал свои вещи и вышел из класса, хлопнув дверью, от звука которой и очнулся Снейп. В закрытую дверь прилетело (кстати, впервые сказанное Снейпом в стенах Хогвартса): - 50 БАЛЛОВ СО СЛИЗЕРИНА!!! *** Раздался удар. Все четверокурсники Райвенкло и Пуффендуя синхронно подскочили (кто-то даже умудрился порезаться о нож в своих руках) и сжались ещё сильнее в попытке стать настолько незаметными, насколько это было вообще возможно, стоя во весь рост перед котлами. Ушедший в себя после написания на доске рецепта сегодняшнего зелья, зельевар «вернулся» к ученикам ещё злее, чем был до этого. А ведь прошло только десять минут от начала урока зельеварения! С задних парт раздался тихий всхлип кого-то из особо впечатлительных девочек. Все ученики уже начали мысленный отсчет до конца занятия… *** - ВВЕРХ! От этой команды вверх подскочила не только конкретная метла, но и парочка соседних, а также все первокурсники Слизерина и Гриффиндора, которые до сих пор не смогли отойти от урока зельеварения и обеда в компании взвинченных Поттера и Снейпа. Поттер, который и рявкнул своей метле эту команду, сейчас сжимал бедный летательный аппарат с такой силой, что, не будь он щуплым нетренированным подростком, разломил бы ту на части. Его глаза были закрыты, а сам Гарри под настороженными взглядами одноклассников и учителя полетов пытался успокоиться, что получалось с трудом. Он так и не смог восстановить слетевшее после стихийного выброса заклятие. Чертовы эмоции, от которых, как он думал, он избавился после смерти своего наставника, мешали ему взять магию под контроль и, наконец, вновь скрыть их за маской невинного ребенка. Раны на руке, сжимающей метлу, вновь начали кровоточить. Боль немного отрезвила, и Поттер всё же смог, пусть и не сразу, сосредоточить свое внимание на мадам Трюк, которая продолжила урок. Думать о прошедшем уроке и последующем приеме пищи в Большом зале не хотелось совершенно. *** Начиналось всё не так уж и плохо. Поттер снова сел вместе с Малфоем, с которым успел если не подружиться, то хорошо пообщаться уж точно, и даже морально приготовился пережить этот урок зельеварения, который, как назло, вел их декан, так похожий на Свартоса. Ну, первую половину ему действительно удалось пережить без происшествий… Пока непонятно за что взъевшийся на него профессор изливал на него свой яд, его маска, порожденная заклинанием, бледнела, краснела и злилась, а он сам, глядя на этот фарс, только тихо посмеивался про себя, все было нормально. До тех пор пока он не услышал сказанные с желчью голосом одновременно и похожим, и не похожим на то свистящее шипение, которым обычно сопровождались вспышки ярости его наставника и от которого по его телу всегда бегал табун мурашек: - Интересно, что за невыносимый идиот смог воспитать у вас подобное неуважение к старшим, мистер Поттер? Поттеру потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанные слова. А затем… Волна неконтролируемого гнева буквально затопила его сознание. Заклинание слетело к чертям, магия бушевала, грозя выйти из-под контроля. Со стороны послышался звук разбитого стекла, треск дерева, чей-то болезненный стон и всхлип. Но он не придал ничему из этого значения. Он смотрел в черные глаза человека, который посмел оскорбить его наставника. Лишь то, насколько сильно тот был похож на того, кого Гарри так сильно любил, помешало мальчику направить часть своей яростной магии на причинение хоть какого-то вреда этому человеку. Словно со стороны он услышал яростное шипение на грани змеиного: - Дш-ш-ш-са кс-с-с-сакс-с-с-с вы с-с-с-с-с-с-сметс-с-с-се?! Профессор застыл напротив. Гарри, не мигая, смотрел в яростные глаза напротив, такие чужие глаза... Всё остальное словно перестало иметь значение, все звуки словно отрезало, Гарри не слышал даже звука собственного дыхания… Вся та любовь, которая так и не смогла найти выход, отравляя его душу, медленно превращалась в ненависть, такую же яростную и столь же ядовитую, какой была любовь Сайгуса к его наставнику… НЕТ!!!! Поттер закрыл глаза и сжал свои руки в кулаки, надеясь, что боль поможет ему обуздать свою ярость и взять под контроль магию. Он не мог осквернить память о наставнике ненавистью к тому, кто так на него похож! НЕ МОГ! Пусть тот был ему совсем незнаком, пусть сам ненавидел его настолько, что весь урок, наплевав на все, пытался задеть и вывести из себя! Пусть он не был тем, кого Гарри так до сих пор и не смог разлюбить… Не тем… Не он… Осознание ледяной волной смыло всю недавнюю ярость. Медленно Поттер успокоил бушующую магию. Внутри всё замерло. Он вновь почувствовал то, что испытал шесть лет назад, когда очнулся в больнице. Он никогда больше не увидит своего наставника таким, каким он его помнил. Остался лишь тот кто невыносимо похож на него… Но он чужой, незнакомый, не тот, кто ему нужен… Этот человек не Свартос. И никогда им не станет… В отличие от того срыва шесть лет назад, сейчас не было никакой истерики… Все чувства будто уже покинули его в том яростном порыве несколько минут назад. Не было ни ярости, ни грусти… Лишь тупая боль и разочарование… Он открыл глаза, словно желая самому убедиться, что его надежды… Взгляд в черные глаза этого человека словно послужили подтверждением его мыслям. Это совершенно чужой ему человек! Разочарование и боль сменились полным равнодушием. Он перестал себя обманывать. Свартоса больше нет. Его действительно больше… нет. Но все же, этот человек посмел осквернить его память. Подобное Сайгус ему не простит. Никогда. Но убить он его не сможет, будь проклято его чертово любящее сердце, которое не могло… это сделать. Но ничто не мешает ему вывести его из себя в ответ. - Как смеете вы, сэр, столь дерзко отзываться в адрес человека, когда вы даже его ногтя не достойны? Ожидаемого удовлетворения от сказанной колкости Гарри не получил. Молча собрав свои вещи, он вышел из класса. Отойдя на некоторое расстояние, он услышал прилетевшее в закрытую дверь яростное: - 50 БАЛЛОВ СО СЛИЗЕРИНА!!! *** Треск! Бах! Хрясь Раз не смог своими силами, помогла магия. К счастью Поттер летал невысоко, когда его магия вновь вышла из-под контроля, таки поломав его метлу, на которой он и летал. Ему повезло отделаться лишь сломанным носом. Правда, метле так не повезло. Мало того, что она сломалась прямо в полете, так еще и не самое удачное приземление слизеринца прямо на неё закончило начатое, и восстановлению она уже не подлежала. Мадам Трюк немедленно подбежала к Гарри и повела его в больничное крыло, строго наказав оставшимся на поляне не подниматься в воздух. Поттер бросил взгляд в сторону однокурсников. Гриффиндорцы шарахнулись назад, Слизеринцы, вероятно, уже более менее успокоились, а потому остались на месте. Драко глядел сочувственно, но без лишней жалости, за что Гарри, неожиданно, был мальчишке благодарен. В лазарете мадам Помфри (он услышал обращение мадам Трюк к медиведьме) напоила какими-то зельями и вероятно, чем-то успокоительным, потому что Гарри внезапно успокоился. Мадам Трюк ушла, а мадам Помфри, пошла к дальним шкафам за какими-то лекарствами. Пользуясь случаем, Поттер наложил то самое заклинание бессловесно, из-за чего ко всему прочему заработал головную боль. О чем его «маска» сразу же сообщила подошедшей медиведьме. Напившись лекарств, Поттер откинулся на подушки и, следуя совету мадам Помфри, попытался поспать. Он действительно устал. А ведь это был только первый день первого учебного года семилетнего обучения…